.........

Гора пробудилась, но это было не то радостное пробуждение, которого ждали долгие годы. Эребор дышал жаром, пылью и безумием. Торин Дубощит, Король под Горой, сидел на троне, и его глаза, когда-то ясные и гордые, теперь горели нездоровым, лихорадочным блеском. Он смотрел на горы золота, и в каждой монете ему виделся враг, вор или предатель.

Бильбо Бэггинс стоял в тени колонны, прижимая к себе тринадцатилетнего подростка. Фродо был необычным ребенком. В его росте и мягких чертах лица угадывалась хоббичья кровь, но густые темные кудри, упрямый разворот плеч и пронзительные синие глаза выдавали в нем истинного сына Дубощита.

Торин не помнил. После битвы у ворот и тяжелого ранения головы, полученного еще в начале похода, его память о тех месяцах, что он провел в Шире, стерлась, словно пыль, сметенная ветром. Он любил Бильбо снова, полюбил его заново за время пути, даже не осознавая, что их связь уходит корнями в гораздо более глубокое прошлое. Но он не знал о Фродо. Бильбо скрывал правду, боясь, что суровый гном не примет сына-полукровку, или, что еще хуже, втянет ребенка в опасные игры престолов.

– Он снова говорит с камнями, – прошептал Фродо, его голос дрожал от боли за отца. – Мама, он нас не видит.

– Золото ослепило его, мой дорогой, – Бильбо погладил сына по голове. – Это не он. Это болезнь его деда.

В тронный зал вошли Фили и Кили. Племянники Торина выглядели изможденными. Они переглянулись с Бильбо, и в их глазах читалось отчаяние. Балин и Двалин стояли поодаль, угрюмо сжимая топоры. Даже Глоин, всегда любивший счет монетам, теперь с опаской поглядывал на своего короля.

– Дядя, – осторожно начал Фили. – Люди Озерного города мерзнут. Мы обещали им помощь. Смауг уничтожил их дома...

– Помощь? – голос Торина прогрохотал под сводами, холодный и острый, как сталь. – Они хотят украсть мое наследие! Ни одна монета не покинет этих стен, пока я не найду Аркенстон.

– Но Торин... – Бильбо сделал шаг вперед, выходя из тени.

Король резко повернул голову. Его взгляд смягчился лишь на мгновение, когда он увидел хоббита, но тут же снова стал жестким.

– И ты, мастер Бэггинс? Ты тоже пришел просить за них? Или ты прячешь что-то за спиной?

Фродо не выдержал. Он вырвался из рук матери и выбежал на середину зала. Гномы ахнули. Оин и Глоин переглянулись, братья Ри и Ур замерли в изумлении. Мальчик стоял перед огромным троном, маленький, но невероятно гордый.

– Ему не нужно ничего прятать! – выкрикнул Фродо. – Ты сам прячешься! В этой горе, за этой короной! Ты забыл, кто ты, Торин Дубощит!

Торин медленно поднялся. Его плащ, расшитый золотом, тяжело зашуршал по камню.

– Чье это дитя? – спросил он тихим, опасным голосом. – Бильбо, почему этот мальчик носит куртку с гномьей вышивкой и смотрит на меня моими собственными глазами?

Бильбо сглотнул ком в горле. Час настал.

– Это Фродо, Торин. Твой сын.

Тишина, воцарившаяся в зале, была тяжелее, чем все золото Эребора. Двалин выронил секиру, и звон металла эхом разнесся по галереям. Торин пошатнулся, словно от удара.

– Сын? – он схватился за голову, его лицо исказилось от боли. – У меня нет сына. Я... я не помню. Ты лжешь! Это уловка, чтобы забрать Аркенстон!

– Посмотри на него! – Бильбо подбежал к Фродо и обнял его за плечи. – Посмотри на его руки, на его упрямый подбородок. Ты не помнишь тот год в Шире, когда ты восстанавливал силы после стычки с орками? Ты не помнишь долгие вечера у камина? Твоя память ранена, Торин, но твое сердце должно знать правду!

Торин спустился по ступеням трона. Его движения были дергаными. Он подошел к мальчику и протянул дрожащую руку, коснувшись его лица. Фродо не отстранился. Он смотрел на отца с такой смесью любви и гнева, которая была присуща только роду Дурина.

– Фродо... – прошептал Торин. Имя отозвалось в его сознании далеким колокольным звоном.

В этот момент безумие вспыхнуло с новой силой. Король отдернул руку, словно обжегся.

– Нет! Вы пришли забрать золото! Вы используете ребенка, чтобы ослабить мою волю! Вон! Все вон!

– Дядя, остановись! – Кили бросился вперед, но Двалин удержал его за плечо, качая горько головой.

Бильбо понял: слова больше не помогут. Болезнь была слишком глубока. Он посмотрел на Фродо, и мальчик кивнул, словно они общались без слов. У хоббитов было свое особенное волшебство – магия домашнего уюта, тепла и памяти о простых вещах.

– Торин, – сказал Бильбо тихо, но так, что голос его услышали все. – Помнишь песню, которую ты пел мне в Бэг-Энде? Не ту, о горах и драконах. Другую. О звездах над лесом и о возвращении домой.

Маленький Фродо начал напевать. Это была старая мелодия гномов, но смягченная хоббичьим ладом. Он пел о том, что сокровища – это лишь холодные камни, если их некому согреть своим дыханием. Гномы один за другим начали подхватывать мотив. Бас Двалина, чистый голос Фили, дребезжащий тенор Оина – все они слились в единую колыбельную для израненной души своего короля.

Торин замер посреди золотого моря. Его плечи задрожали. Он смотрел на Фродо, и в его глазах происходила страшная борьба. Золотой туман отступал под натиском этой простой песни.

– Я... я помню сад, – вдруг произнес Торин, и голос его больше не был похож на скрежет металла. – Там цвели синие цветы. И ты... Бильбо... ты смеялся, когда я пытался починить забор.

Он упал на колени прямо на холодные монеты. Корона соскользнула с его головы и с глухим звуком покатилась по полу, но он даже не взглянул на нее.

– Что я наделал? – он закрыл лицо руками. – Мои друзья... мой народ... я предал их всех ради этого проклятого золота.

Фродо подошел к нему и обнял за шею.

– Ты просто потерялся, папа. Но мы нашли тебя.

Торин прижал мальчика к себе, зарываясь лицом в его кудри. Бильбо опустился рядом, положив руку на широкое плечо гнома. Остальные члены отряда стояли вокруг, и на их лицах впервые за долгое время появились улыбки, сквозь которые проступали слезы.

– Прости меня, – Торин поднял глаза на Бильбо. – Прости, что забыл. Прости, что заставил тебя пройти через этот ужас в одиночку.

– Ты был болен, Торин, – Бильбо мягко коснулся его щеки. – Но теперь ты здесь. И у нас есть целая гора, которую нужно привести в порядок. И, кажется, твой сын хочет научиться владеть мечом, хотя я категорически против.

Торин слабо усмехнулся, и в этой усмешке наконец-то проглянул тот самый гном, за которым Бильбо отправился на край света.

– Он будет великим воином, – Торин поднялся, все еще крепко держа Фродо за руку. – Но сначала он будет сыном. Фили, Кили!

Племянники мгновенно вытянулись в струнку.

– Откройте ворота. Выдайте людям еду и теплую одежду. Балин, начни подсчет припасов, а не золота. Мы – короли этого места, а не его рабы.

Гномы с радостными криками бросились выполнять приказания. Зал, еще недавно казавшийся склепом, наполнился жизнью.

– А ты? – спросил Бильбо, глядя на Торина.

– А я, – Торин посмотрел на Фродо, затем на Бильбо, и в его глазах отразилось истинное сокровище, которое не купишь ни за какие богатства мира. – Я пойду домой. Даже если этот дом находится внутри горы, пока вы здесь – это мой Шир.

Фродо улыбнулся, показывая ямочки на щеках – точь-в-точь как у Бильбо.

– Знаешь, папа, а Аркенстон на самом деле совсем не вкусный. Я пробовал его на зуб, когда ты не видел. Просто блестящая ледышка.

Торин расхохотался, и этот смех, искренний и громкий, окончательно изгнал тени из тронного зала.

– Весь в отца, – сказал он, подмигивая Бильбо. – Такой же воришка и нарушитель спокойствия.

Они вышли из зала вместе, и золото под их ногами больше не звенело угрожающе. Оно просто лежало там, став тем, чем и должно было быть – просто металлом, не имеющим власти над любовью и памятью.

Эребор снова принадлежал гномам, но сердце Короля под Горой теперь принадлежало маленькому полукровке и хоббиту, который когда-то не побоялся открыть дверь ворчливому страннику.