Внезапная любовь

Комната тонула в густых, сизых сумерках, которые лишь изредка прорезали вспышки фар проезжающих под окном машин. Вика сидела на подоконнике, лениво откинувшись спиной на оконную раму. Одна нога была подтянута к груди, на колене покоилась рука с зажатой между пальцами тяжелой зажигалкой. В её позе, в широких плечах, скрытых под безразмерной черной футболкой, и в короткой, дерзкой стрижке читалась уверенность, граничащая с вызовом.

Маша стояла у двери, не решаясь пройти вглубь. Её пальцы нервно перебирали край легкого платья — того самого, которое так нравилось её парню, Максу. Но сейчас, под пристальным, чуть насмешливым взглядом Вики, это платье казалось ей нелепым маскарадом.

– Ты всё-таки пришла, – голос Вики прозвучал низко, с характерной хрипотцой. – Я думала, ты выберешь вечер с приставкой и доставкой пиццы.

– Он уехал к родителям на выходные, – тихо ответила Маша, делая шаг вперед. Половицы предательски скрипнули.

Вика спрыгнула с подоконника. Её движения были резкими, точными, лишенными женской мягкости, но в этой маскулинности была своя, пугающая притягательность. Она подошла вплотную, так что Маша почувствовала тонкий аромат её парфюма — кожа, табак и что-то горькое, лесное.

– Значит, я для тебя просто способ скоротать время, пока «настоящий мужчина» занят семейными делами? – Вика приподняла бровь, и в её глазах блеснул опасный огонек.

– Ты знаешь, что это не так, – Маша подняла голову, встречаясь с ней взглядом. – Ты же сама всё это начала. Те твои слова в баре... то, как ты смотрела на меня на глазах у всех.

Вика усмехнулась, сокращая расстояние до минимума. Она протянула руку и грубовато, но властно взяла Машу за подбородок, заставляя смотреть только на себя.

– Я просто беру то, что мне нравится. А ты, Машенька, светилась так ярко, что не заметить тебя было невозможно. Только вот свет этот был направлен не на того парня.

– Перестань, – прошептала Маша, хотя её тело уже предательски дрожало от близости Вики. – Это неправильно. У меня есть жизнь, есть планы...

– Твои планы пахнут нафталином, – отрезала Вика. – Ты хочешь чувствовать себя живой, или хочешь быть правильной?

Она не стала ждать ответа. Её губы накрыли губы Маши — настойчиво, почти агрессивно. Это не был поцелуй, к которому Маша привыкла. В нем не было нежности или просьбы, только требование и властная уверенность. Маша охнула, хватаясь руками за крепкие плечи Вики, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижаться еще сильнее.

Вика действовала уверенно. Её ладонь скользнула вниз, по изгибу талии, сминая тонкую ткань платья. Она подтолкнула Машу к стене, прижимая её всем телом. Холод бетона за спиной контрастировал с жаром, исходившим от Вики.

– Скажи мне уйти, – прошептала Вика прямо в губы, обжигая дыханием. – Скажи сейчас, и я больше никогда не позвоню.

– Я не могу, – выдохнула Маша, закрывая глаза. – Черт бы тебя побрал, я не могу.

Вика коротко, торжествующе рассмеялась. Она подхватила Машу под бедра, заставляя ту обвить её талию ногами. Маша была легкой, хрупкой в этих руках, которые привыкли к тяжелому труду и спорту. Вика донесла её до кровати и практически бросила на простыни, тут же нависая сверху.

В темноте её силуэт казался еще более внушительным. Она стянула футболку одним резким движением, открывая вид на четкие линии ключиц и татуировку на предплечье.

– Смотри на меня, – скомандовала Вика. – Не на потолок, не в сторону. Только на меня.

Её пальцы ловко расправились с пуговицами на платье Маши. Когда ткань соскользнула с плеч, Вика замерла на секунду, жадно изучая взглядом бледную кожу.

– Ты такая красивая, что это почти больно, – голос Вики стал тише, в нем прорезалось что-то похожее на нежность, спрятанную за броней грубости.

Она начала спускаться поцелуями ниже, к ложбинке между грудей, к животу. Маша выгнулась, запуская пальцы в короткие волосы Вики, сжимая их, теряя связь с реальностью. В голове всплыл образ Макса — его доброе лицо, его привычка желать спокойной ночи... Но этот образ мгновенно растворился, выжженный прикосновениями Вики.

– Вика... пожалуйста... – Маша сама не знала, о чем просит.

– Тише, – Вика поднялась, снова оказываясь лицом к лицу. – Я здесь. И сегодня нет никого, кроме нас.

Она действовала методично, словно знала карту тела Маши наизусть. Каждое движение было выверенным, направленным на то, чтобы довести девушку до предела. Вика не суетилась. Она доминировала в каждом жесте, в каждом вздохе. Когда её рука скользнула под край белья, Маша вскрикнула, кусая губы, чтобы не сорваться на крик.

– Не сдерживайся, – прошептала Вика, целуя её в шею, прямо там, где бешено бился пульс. – Мне нравится, когда ты звучишь.

Воздух в комнате стал густым и влажным. Маша чувствовала, как её воля окончательно ломается под напором этой женщины, которая вела себя так, будто весь мир принадлежит ей одной. В ритме их движений было что-то первобытное, лишенное условностей и морали.

Когда пик наслаждения накрыл Машу, она вцепилась в спину Вики, оставляя на коже красные полосы. Она шептала её имя, как молитву или проклятие, содрогаясь в её руках.

Спустя долгое время, когда дыхание начало выравниваться, Вика не отстранилась. Она легла рядом, притягивая Машу к себе, укрывая её своим теплом. Маша уткнулась носом в её плечо, чувствуя, как внутри всё еще дрожит натянутая струна.

– Ты ведь понимаешь, что завтра ничего не изменится? – тихо спросила Маша, глядя в темноту.

Вика достала из пачки на тумбочке сигарету, щелкнула зажигалкой. Огонек на мгновение осветил её жесткое, сосредоточенное лицо.

– Завтра ты можешь вернуться к своему парню, – Вика выпустила облако дыма. – Можешь печь ему блинчики и делать вид, что ты счастлива. Но ты всегда будешь помнить, как твоё тело отзывалось на мои руки. И ты всегда будешь хотеть вернуться сюда.

– Ты ужасный человек, – Маша закрыла глаза.

– Я честный человек, – поправила её Вика, перебирая пальцами пряди её волос. – И я знаю, что ты любишь во мне именно это.

Маша промолчала, потому что знала: Вика права. В этой грубости, в этой прямолинейности и отсутствии правил была свобода, которой ей так не хватало. И как бы сильно она ни любила свою спокойную жизнь, этот «запретный ритм» теперь навсегда стал частью её самой.

Вика затушила сигарету и повернулась к ней, снова притягивая для поцелуя.

– Спи, – скомандовала она. – Завтра будет завтра. А сейчас ты моя.

И Маша, вопреки здравому смыслу, почувствовала себя в полной безопасности, засыпая в кольце этих сильных, властных рук.