Лис

Сон Джинву никогда не думал, что страх может быть таким... обжигающим. Он, Повелитель Теней, существо, стоящее над самой смертью, сейчас чувствовал себя беспомощным человеком. Прошло всего три часа с тех пор, как Юки исчез из поля зрения Игриса, который присматривал за ним в парке, но для Джинву эти часы превратились в вечность.

Развод с Хэ Ин прошел тихо, как они и договаривались. Любовь угасла, оставив после себя лишь пепел взаимного уважения. Сухо, их старший, был как две капли воды похож на отца — и внешне, и по силе. Он выбрал мать, чувствуя необходимость защищать её. А Юки... младший Юки всегда был особенным. С его фарфоровой кожей, иссиня-черными волосами и пронзительными небесно-голубыми глазами, доставшимися ему от бабушки, он казался хрупким произведением искусства. Но Джинву знал: за этой хрупкостью скрывается нечто иное. Их связь была глубже, чем просто кровное родство.

– Сэр, мы обыскали весь периметр города, – голос Игриса в голове Джинву дрожал от вины. – След обрывается у кромки Забытого Леса. Там странная магическая аномалия, которая скрывает присутствие Юки.

Джинву не ответил. Он уже был там. Теневой обмен перенес его к опушке леса, где пространство словно дрожало от древней, чужой магии. В Юки до сих пор не проснулась мана, он казался обычным ребенком, но Джинву чувствовал — сегодня всё изменится.

Тем временем в самой глубине леса, где туман стелился по земле густыми белыми полосами, семилетний Юки стоял перед существом, которое не должно было существовать в этом мире.

Это был лис. Но не обычный рыжий зверек, а огромный зверь с шерстью чернее самой глубокой тени и девятью хвостами, которые лениво покачивались, разрезая туман. Лис выглядел изможденным, его бока тяжело вздымались, а из раны на плече сочилась странная золотистая субстанция.

Юки, вместо того чтобы бежать в ужасе, сделал шаг вперед. Его голубые глаза расширились от восторга и узнавания.

– Ты... ты тоже Девятихвостый из «Наруто»? – воскликнул мальчик, сложив ладошки у груди.

Огромный глаз лиса, светящийся багровым огнем, медленно открылся. Существо издало звук, похожий на хриплый смех.

– Пацан... это лишь одна из моих версий в бесконечных мирах, – голос лиса вибрировал прямо в сознании Юки. – Глупые сказки людей иногда касаются истины, но лишь краем.

– Ты ранен, – Юки подошел еще ближе. Он не чувствовал угрозы. Маленькая ладошка потянулась к черному меху, несмотря на то, что от лиса исходила аура, способная раздавить обычного человека.

Лис замер. Он смотрел на ребенка и видел не просто мальчика. В жилах этого человеческого детеныша текла кровь Монарха — сила, способная выдержать даже его, Кураму, в его истинной, первозданной форме. У лиса не было злых намерений. Он был стар, он был ранен в межмировом переходе и просто хотел жить, не исчезнуть в небытии этого мира, где правила диктовала Система.

– Как тебя зовут, смелый пацан? – пророкотал зверь.

– Сон Юкио. Или просто Юки, – мальчик коснулся носа лиса. – Тебе очень больно?

– Меня зовут Куран, – лис прищурился. – И ты, Юки, кажешься мне идеальным сосудом. Ты не боишься тьмы, потому что сам рожден из неё. Хочешь спасти меня?

Юки серьезно кивнул, его личико стало сосредоточенным.

– Тогда прими мой дар и мою ношу. Ты станешь моим джинчурики.

Черный лис протянул лапу и коснулся живота мальчика. Юки почувствовал холод, а затем резкую вспышку жара. Прямо на его коже, под футболкой, начала проступать сложная, светящаяся печать.

От центрального круга отходили четыре изогнутые линии, образуя лепестки странного цветка. Внутри каждого сегмента вспыхивали белые руны — геометрические росчерки, не принадлежащие ни одному земному языку. Вокруг центральной части закрутилось светящееся кольцо, разделенное на четыре сектора, увенчанных кругами с точками внутри.

Печать вспыхнула ослепительным светом, и Юки почувствовал, как огромная, необъятная мощь всасывается внутрь него. Лис начал таять, превращаясь в поток черной энергии, который исчезал в центре печати.

– Я посплю... маленький Монарх... – прошептал голос Курана, затихая. – Чтобы восстановить силы, мне нужно время. Теперь мы — одно целое.

Юки пошатнулся. Его маленькое тело, еще не привыкшее к таким нагрузкам, не выдержало. Глаза закрылись, и он начал падать на мягкий мох.

В этот момент туман в лесу взорвался черными искрами. Сон Джинву выскочил из тени, его глаза горели фиолетовым пламенем, а в руках уже материализовались кинжалы. Он был готов уничтожить всё в радиусе десяти километров, но замер, увидев своего сына.

Юки лежал на траве, выглядя совершенно спокойным. Туман вокруг него начал рассеиваться, словно признавая нового хозяина леса.

Джинву бросился к сыну, подхватывая его на руки. Он прижал мальчика к груди, судорожно проверяя пульс. Жив. Дышит ровно.

Но когда Джинву прикоснулся к животу Юки, его ладонь обожгло. Он приподнял край одежды сына и замер в изумлении. Печать на животе мальчика всё еще слабо светилась, пульсируя в такт его сердцу.

– Это... – Джинву расширенными глазами смотрел на узоры. – Это не мана Монарха. И не мана людей.

Он почувствовал внутри сына присутствие чего-то древнего, могучего и... хвостатого. Нечто, что решило связать свою судьбу с его младшим сыном.

– Юки... – прошептал Джинву, облегченно выдыхая и целуя сына в лоб. – Что же ты натворил, маленький искатель приключений?

Из тени Джинву показался Берилл, склонив голову в глубоком поклоне.

– Мой Повелитель, молодой господин пробудился? Но эта сила... она чужая.

– Нет, Берилл, – Джинву поднялся, крепко держа спящего Юки. – Теперь это его сила. Генетика — удивительная штука, но мой сын, кажется, решил превзойти даже мои ожидания.

Джинву посмотрел на небо, где сквозь ветви деревьев пробивались первые звезды. Он чувствовал, как внутри Юки ворочается огромная тень, сплетаясь с его собственной кровью Монарха.

Мир еще не знал, что в этот день родился не просто наследник теней, а нечто гораздо более сложное. Джинчурики черного лиса, сын Теневого Монарха.

– Пойдем домой, Юки, – тихо сказал Джинву, исчезая в портале. – Нам предстоит многому научиться. И, кажется, твой брат Сухо будет очень удивлен, когда узнает, кого ты притащил в кармане.

Лес затих. Лишь на месте, где лежал мальчик, остался выжженный на траве символ — круг с четырьмя лепестками, знак союза между древним духом и будущим правителем теней.