Похищенный мечник

Стены Крепости Бесконечности беззвучно меняли свое положение, создавая лабиринт, из которого не было выхода. Танджиро Камадо лежал на холодном татами, чувствуя, как в висках пульсирует тяжелая боль. Последнее, что он помнил — это удушающий запах крови и тьму, поглотившую его во время ночного патруля. Теперь же он находился в комнате, где не было окон, а единственным источником света служили тусклые светильники, отбрасывающие длинные, зловещие тени.

Дверь-сёдзи бесшумно отъехала в сторону. В проеме стоял Кибуцуджи Мудзан. Его алые глаза светились в полумраке, а аура была настолько тяжелой, что Танджиро едва мог дышать.

– Ты очнулся, – произнес Мудзан, делая шаг в комнату. – Я ожидал, что твое сопротивление будет более яростным, но ты выглядишь жалким.

Танджиро попытался подняться, но его руки были скованы слабостью. Мудзан мгновенно оказался рядом. Он схватил юношу за воротник и одним резким движением сорвал с него верхнюю одежду. Ткань юкаты и рубашки с треском поддалась, обнажая бледную кожу, покрытую мелкими ссадинами.

– Прекрати... – прохрипел Танджиро, пытаясь оттолкнуть ледяные руки демона.

– Твое тело... – Мудзан проигнорировал его слова, проводя длинными пальцами по ключицам парня. – Удивительно, как в таком хрупком сосуде может скрываться столько упорства. Оно почти безупречно.

Король демонов начал бесстыдно касаться торса Танджиро, его ладони медленно скользили по животу и груди, вызывая у охотника дрожь отвращения. Мудзан наклонился, оставляя мокрые, обжигающие поцелуи на шее и плечах юноши, шепча на ухо пошлые похвалы его выносливости и чистоте.

Танджиро дернулся, пытаясь вырваться, но Мудзан лишь сильнее сжал его плечи. Демон сел на край кровати и, проявив невероятную силу, перекинул парня через свои колени животом вниз.

– Ты должен научиться послушанию, – холодно заметил Мудзан.

Он потянул за пояс штанов Танджиро, стягивая их и полностью обнажая нижнюю часть тела пленника. Охотник почувствовал, как холодный воздух коснулся его кожи, и вспыхнул от унижения. Мудзан начал медленно поглаживать его ягодицы, а затем нанес резкий, звонкий шлепок.

– Тише, – прошипел демон, когда Танджиро вскрикнул от неожиданности и боли. – Я еще не закончил восхищаться тобой.

Мудзан продолжал нахваливать его формы, перемежая слова новыми шлепками и ласками. Затем он поднес свои пальцы к губам, облизал их и, не давая Танджиро опомниться, начал грубо проникать внутрь.

– Больно! – закричал Танджиро, впиваясь ногтями в покрывало.

Мудзан, не терпящий шума, схватил парня за волосы и с силой вжал его лицо в матрас, заглушая крики.

– Чем больше ты кричишь, тем глубже я буду заходить, – прорычал он, добавляя второй, а затем и третий палец, расширяя узкое кольцо мышц.

Спустя мучительные минуты Мудзан отстранился. Он заставил Танджиро подняться и опуститься на колени на пол прямо перед собой. Демон расстегнул свои штаны, освобождая плоть, и схватил юношу за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Теперь ты сделаешь то, что я прикажу, – приказал Мудзан, силой проталкивая свой член в рот Танджиро.

Охотник давился, слезы катились по его щекам, но Мудзан не проявлял милосердия, удерживая его голову и совершая резкие толчки, заставляя парня задыхаться. Закончив, он снова бросил Танджиро на кровать.

– Это будет больно, – произнес Мудзан, полностью избавляясь от остатков одежды. – Но ты заслужил это за свое упрямство.

Он снова растянул его, подготавливая к основному акту, а затем резким движением вошел в него. Танджиро выгнулся дугой, его голос сорвался на хрип. Мудзан начал двигаться быстро и беспощадно, сопровождая каждое движение шлепками по ягодицам и меняя позы, чтобы видеть страдание и смирение в глазах охотника.

– Ты такой узкий, – шептал Мудзан, впиваясь зубами в чувствительную кожу на шее Танджиро. – Твое тело создано для того, чтобы принадлежать мне.

Комната наполнялась звуками ударов плоти о плоть и тяжелым дыханием. Танджиро уже не мог сопротивляться, его сознание медленно уплывало, оставляя лишь ощущение бесконечной боли и присутствия монстра, который теперь владел им безраздельно. Мудзан продолжал свой акт, наслаждаясь каждой секундой власти над тем, кто когда-то осмелился бросить ему вызов.