Двое на одну

Коридоры Дома никогда не были просто коридорами. Это были вены, по которым текла густая, липкая тревога, смешанная с запахом пыли и старой штукатурки. Стрелка прислонилась к стене, чувствуя холод бетона через тонкую ткань своей мешковатой черной толстовки. Левый рукав, пустой и заколотый булавкой, привычно покачивался в такт её неровному дыханию.

Она достала сигарету. Пальцы чуть дрожали, когда она чиркала зажигалкой. Огонек вспыхнул, осветив её лицо — карие глаза, в которых обычно застывало высокомерие, сейчас беспокойно метались по сторонам. Она знала, что за ней наблюдают. Она всегда это знала.

– Ты слишком много куришь для такой юной леди, – раздался вкрадчивый, шелестящий голос справа.

Стрелка вздрогнула, едва не выронив сигарету. Из тени, будто соткавшись из самого мрака, шагнул Стервятник. Его длинные белые волосы казались серебряными в тусклом свете ламп. Он поправил свою черную одежду, напоминавшую камзол какого-то безумного герцога из прошлого века, и легонько коснулся серьги в левом ухе. Черные ногти блеснули, когда он изящным жестом откинул прядь со лба.

– Мои легкие — моё дело, – огрызнулась она, стараясь вернуть себе привычный тон. Но голос подвел её, сорвавшись на хрип.

– Твои легкие принадлежат Дому, – раздался другой голос, на этот раз слева. Помпей.

Вожак Псов вышел из-за угла, вальяжно засунув руки в карманы. Его взлохмаченные смоляные волосы стояли дыбом, а на носу белел старый шрам — метка его власти и его драк. Он подошел слишком близко, вторгаясь в личное пространство, и Стрелка почувствовала исходящую от него тяжелую уверенность.

– И сегодня Дом решил, что ты заслуживаешь почетного караула, – Помпей оскалился в улыбке, которая больше походила на оскал зверя.

– Что вам нужно? – Стрелка выдохнула дым прямо в лицо Стервятнику, но тот даже не поморщился, лишь слегка прикрыл глаза, словно наслаждаясь ароматом табака.

– Нам? – Стервятник чуть прихрамывая, сделал шаг к ней. – Нам нужно убедиться, что изгнанница не потеряется. Ведь Птицы не прощают предательства правил, а Псы... Псы любят преследовать тех, кто остался один.

– Я не одна, – буркнула она, хотя знала, что это ложь. После той злосчастной Ночи Сказок, когда она имела неосторожность высмеять птичьи ритуалы, мир вокруг неё опустел.

– Теперь точно не одна, – Помпей бесцеремонно взял её под правую руку. – Мы решили провести этот день вместе. Весь день. Куда ты — туда и мы.

Стрелка почувствовала, как внутри всё сжалось. Два самых опасных вожака Дома, два полюса безумия и власти, решили устроить ей персональный ад. Она знала, как на неё смотрят парни в коридорах — с вожделением, с надеждой, видя в ней хрупкую шатенку, «идеальную девушку», чью надменность они принимали за загадочность. Но эти двое знали правду. Они видели в ней не идеал, а добычу.

Они двинулись по коридору. Стрелка в центре, Помпей справа, Стервятник слева. Странная процессия привлекала взгляды всех встречных. Лорд, проезжавший мимо на своей коляске, притормозил и присвистнул, но, встретившись взглядом с Помпеем, тут же поспешил скрыться.

– Ты слишком напряжена, – заметил Стервятник. Его голос звучал почти сочувственно, но в нем слышался лязг металла. – Расслабь плечи. Ты ведь так гордилась своей свободой.

– Какая свобода, когда за спиной дышат два стервятника? – она осеклась. – Ну, один Стервятник и один пес.

Помпей рассмеялся, и этот смех эхом отразился от стен.

– Остра на язык. Именно это мне в тебе и нравится. Но помни, Стрелка, в этой стае зубы длиннее у меня.

Они дошли до столовой. Огромный зал гудел, как потревоженный улей. Обычно Стрелка старалась забиться в самый дальний угол, чтобы не привлекать внимания к своему пустому рукаву и своей нелюдимости. Но сегодня всё было иначе.

Помпей пинком отодвинул стул за центральным столом.

– Садись, – приказал он.

Стервятник сел напротив, сложив свои тонкие пальцы домиком. Его черные ногти ритмично постукивали по исцарапанному дереву столешницы.

– Знаешь, Стрелка, – начал Стервятник, глядя на неё своими пронзительными глазами, – я ведь скучаю по твоим выходкам в моей стае. Это вносило некое... оживление. Но правила — это кости Дома. Если их ломать, Дом начинает рушиться.

– Твои правила пахнут нафталином и старыми перьями, – она всё же рискнула поднять глаза. – Ты сам живешь в средневековье, Стервятник. Тень ушел, а ты всё пытаешься удержать то, чего нет.

Тишина, воцарившаяся за столом, была почти физически ощутимой. Помпей перестал жевать и с интересом уставился на Стервятника, ожидая вспышки гнева. Но вожак Птиц лишь бледнее обычного сжал край стола.

– Тень не ушел, – прошептал Стервятник так тихо, что Стрелке пришлось наклониться вперед. – Он просто стал тише. А ты... ты слишком громкая для того, у кого нет защиты.

– Теперь защита есть, – Помпей по-хозяйски положил руку на плечо Стрелки, сжимая его чуть сильнее, чем требовалось для дружеского жеста. – Пока она со мной, никто из Птиц не посмеет клюнуть её. Но за защиту нужно платить, верно?

– Я не просила меня защищать, – Стрелка попыталась сбросить его руку, но Помпей лишь усмехнулся.

– В Доме не просят. В Доме принимают то, что дают. Или умирают от голода в Кофейнике.

Весь оставшийся обед прошел в тягостном молчании. Стрелка едва притронулась к еде, чувствуя на себе взгляды половины Дома. Она видела зависть в глазах девушек и недоумение в глазах парней. Они не понимали, что эта «честь» — сидеть между двумя вожаками — была для неё сродни пытке на дыбе.

После обеда они отправились во двор. Воздух здесь был свежее, но серое небо Дома давило не меньше потолков четвертой.

– Давайте поиграем, – вдруг предложил Помпей, остановившись у старой яблони. – Стрелка, ты ведь любишь риск?

– Смотря какой, – осторожно ответила она, прикуривая новую сигарету.

– Спорим, ты не сможешь стащить ключи у Ральфа, пока он дремлет в своей каморке? – Помпей прищурился. – Если сделаешь это — я оставлю тебя в покое на неделю.

– А если нет? – спросила она, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– Если нет, – вступил Стервятник, – ты вернешься в мою стаю на правах... скажем так, младшей помощницы. Будешь чистить клетки и переписывать мои хроники. Месяц. Без права голоса.

Стрелка посмотрела на них. Помпей — воплощение грубой силы и самовлюбленности, верящий, что всё в этом мире можно взять штурмом. Стервятник — тонкий манипулятор, ранимый эстет, прячущий за вежливостью холодную сталь изгнания. Оба они были чудовищами. И оба они были ей необходимы, чтобы выжить в этом месте, где одиночество означало смерть.

– Идет, – бросила она, отбрасывая окурок.

Они ждали её у входа в административный корпус. Стрелка двигалась бесшумно, как тень. Отсутствие левой руки давало ей странное преимущество в балансе — она научилась перемещать центр тяжести так, что её шаги не рождали ни звука.

Через десять минут она вышла обратно, тяжело дыша. В её правой руке тускло блеснула связка ключей на тяжелом кольце.

Помпей удивленно поднял брови. Стервятник едва заметно улыбнулся кончиками губ.

– Невероятно, – протянул вожак Птиц. – Ты действительно умеешь удивлять, Стрелка.

– Ключи, – она протянула их Помпею.

Тот взял их, поиграл на свету, а затем... просто швырнул их в густые кусты за забором.

– Ты что творишь?! – вскрикнула она.

– Я сказал, что оставлю тебя в покое, – Помпей подошел к ней вплотную, обдавая запахом кожи и табака. – Но я не обещал, что Ральф не узнает, кто их взял.

Стрелка почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это была ловушка. С самого начала.

– Ты жестокий идиот, Помпей, – холодно произнес Стервятник. – Но эффективный. Теперь у неё нет выбора.

– У неё всегда есть выбор, – Помпей обернулся к вожаку Птиц. – Либо она идет к тебе и кается, либо остается со мной и моими Псами. Потому что Ральф уже идет сюда.

Действительно, со стороны корпуса послышался топот тяжелых ботинок и раздраженный голос воспитателя.

Стрелка посмотрела на Стервятника. Тот стоял, опершись на трость, которую он иногда носил для образа, его белые волосы развевались на ветру. Он выглядел как спасение.

Затем она посмотрела на Помпея. Он стоял, расставив ноги, олицетворяя собой наглую, первобытную силу. Он был опасен, но понятен.

– Знаете что? – Стрелка вдруг выпрямилась. Её карие глаза вспыхнули тем самым высокомерием, за которое её ненавидели и обожали. – Идите вы оба к черту.

Она развернулась и, не оглядываясь, пошла прямо навстречу Ральфу.

– Р1! – крикнула она, когда воспитатель показался в дверях. – Я выбросила ваши ключи в кусты! Можете наказывать меня сколько влезет, но только если вы заставите этих двоих присутствовать при этом!

Помпей и Стервятник переглянулись. Впервые за весь день на их лицах отразилось нечто похожее на искреннее удивление.

– Она сумасшедшая, – констатировал Помпей, потирая шрам на носу.

– Она — часть Дома, – мягко поправил его Стервятник. – А Дом любит тех, кто умеет проигрывать красиво.

Они остались стоять под яблоней, наблюдая, как Ральф, багровый от ярости, ведет Стрелку в сторону карцера. Она шла с высоко поднятой головой, и её пустой рукав больше не казался признаком слабости. Он казался знаменем.

– Мы продолжим завтра? – спросил Помпей, доставая нож и начиная ковырять кору дерева.

– Обязательно, – кивнул Стервятник, поправляя серьгу. – Завтра она будет еще интереснее.

Весь день они ходили рядом с ней, думая, что ломают её. Но в Доме, где стены имеют уши, а тени — зубы, сломать можно было только того, кто боялся боли. А Стрелка, потерявшая руку и стаю, боли больше не боялась. Она просто научилась делать её своей союзницей.

И пока она сидела в темном карцере, прикуривая припрятанную сигарету, она знала: завтра вожаки снова придут. И завтра она снова заставит их сомневаться в том, кто здесь на самом деле ведет игру.

Потому что в Доме нет идеальных девушек. Есть только те, кто выжил.