Гнев удзумаки

***

Солнце лениво пробивалось сквозь жалюзи на кухне клана Узумаки-Намикадзе, заливая помещение теплым утренним светом. За столом сидел Четвертый Хокаге, Минато Намикадзе, с неизменной мягкой улыбкой просматривая какой-то свиток. Его жена, Кушина Узумаки, с завязанными в хвост огненно-красными волосами, напевая под нос веселую мелодию, раскладывала по тарелкам завтрак. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного риса, мисо-супа и домашнего уюта. Идиллия, которую не нарушало даже тихое урчание запечатанного в Кушине Девятихвостого Лиса.

Эту идиллию, словно удар тайдзюцу в самое неподготовленное место, разрушил звук шагов с лестницы. Шагов тяжелых, шаркающих, сопровождаемых тихим, но отчетливым звоном металла.

На кухню ввалился Наруто.

Минато оторвал взгляд от свитка, и его улыбка застыла, а потом медленно сползла с лица. Кушина, державшая в руках баночку с клубничным джемом, замерла на полпути к столу, ее глаза расширились до размеров блюдец.

Их сын, их солнечное дитя, их вечно неугомонный, но добрый мальчишка… выглядел как порождение ночного кошмара какого-то безумного портного. На нем был черный плащ с красными облаками, распахнутый на груди и демонстрирующий сетчатую майку. За спиной, в специальных креплениях, покоилась трехлезвийная коса размером с него самого. На шее висел амулет — перечеркнутый треугольник в круге. Но самым тревожным было выражение его лица. Прежняя широкая улыбка исчезла, уступив место странному, почти хищному оскалу, а в голубых глазах плескалось незнакомое, пугающее веселье.

– Наруто… сынок… что это на тебе, даттебане? – голос Кушины дрогнул.

– А, это? – Наруто небрежно махнул рукой, отчего коса за спиной опасно качнулась. – Новая униформа, так сказать. Подарок от моего нового босса. Пиздатая, правда?

Слово, сорвавшееся с его уст, повисло в воздухе, как ядовитое облако. Минато поперхнулся воздухом. Кушина выронила банку с джемом. Стекло с глухим стуком ударилось о пол, но не разбилось.

– Что… что ты сказал?! – взвилась Кушина, ее волосы взметнулись, образуя девять хвостов, что случалось лишь в моменты крайнего гнева. – Повтори, что ты сейчас сказал, негодный мальчишка!

– Я сказал «пиздатая», – спокойно, даже с каким-то наслаждением повторил Наруто, смакуя слово. – Отличное слово. Емкое. Описывает всю суть. А вы чего так завелись, блядь? Слов таких не слышали?

Минато вскочил, опрокинув стул. Он мгновенно оказался рядом с Кушиной, положив ей руку на плечо.
– Кушина, успокойся. Наруто, что происходит? Где ты был вчера? Ты не вернулся ночевать. Мы с ума сходили!

– А, вчера… – Наруто мечтательно закатил глаза. – Я гулял. Заблудился немного. Нашел охуенное место в лесу. Прям такое… сакральное. С кругом на земле. Я встал в него, и тут, бац! Просветление, нахуй!

Он развел руки в стороны, словно проповедник, готовый нести благую весть.
– Я обрел веру! Истинный путь! Я теперь жрец великого и неповторимого бога Джашина!

На кухне воцарилась гробовая тишина. Минато и Кушина переглянулись. Они слышали о разных культах, но этот… Название было смутно знакомо по каким-то старым, пыльным отчетам разведки. Фанатики, практикующие кровавые ритуалы.

– Джашин… – медленно проговорил Минато, пытаясь сохранить самообладание. – Наруто, это какая-то секта. Тебе промыли мозги. Сними это немедленно. Мы поговорим.

– Промыли? – Наруто расхохотался. Громко, заливисто, но в смехе его слышались новые, безумные нотки. – Батя, ты не сечешь фишку! Мне не промыли, мне открыли глаза! На всю эту вашу хуйню! Правила, законы, «воля огня»… Какая же это скукотища, господи! А вера в Джашина – это… это экстаз! Это боль! Это бессмертие, блядь!

Его взгляд упал на баночку с джемом, одиноко стоящую на полу. Он нахмурился, подошел и поднял ее.

– Клубничный… – пробормотал он, рассматривая ярко-красное содержимое. – Какой же он… сука, жизнерадостный. Прям бесит. Слишком веселый цвет.

С этими словами он достал из подсумка кунай. Кушина ахнула. Минато напрягся, готовый в любой момент вмешаться. Но Наруто не обратил на них внимания. Он поставил банку на стол, открыл ее и с каким-то ритуальным благоговением начал тыкать в джем кунаем.

– Во имя Джашина… прими свое очищение, о, слишком счастливая субстанция! – бормотал он, яростно кромсая желеобразную массу. – Познай боль! Познай страдание! Да не будет в этом мире места для столь беззаботной сладости!

Он проткнул банку насквозь. Джем потек на белоснежную скатерть, образуя липкую красную лужу, похожую на кровь. Наруто удовлетворенно вздохнул, вытер кунай о свой плащ и посмотрел на ошарашенных родителей.

– Вот. Теперь порядок. А то распустились тут, понимаешь ли.

– Наруто… – голос Минато был тихим, но в нем звенела сталь. – Ты болен. Тебе нужна помощь.

– Помощь? Мне? – Наруто снова рассмеялся. – Да я никогда не чувствовал себя лучше! Смотрите!

Прежде чем кто-либо успел среагировать, он схватил тот же кунай и с размаху вонзил его себе в ладонь. Лезвие прошло насквозь, и алая кровь закапала на пол.

– А-А-А-АХ! – закричал он, но это был не крик боли. Это был крик чистого, незамутненного восторга. – О-о-о да-а-а… Вот оно! Какая благодать! Чувствуете? Чувствуете эту энергию, блядь?!

Кушина издала сдавленный стон и начала оседать на пол. Минато подхватил ее, его лицо было белее мела. Он смотрел на сына, который стоял с кунаем в руке, истекая кровью, и улыбался самой счастливой улыбкой, которую Хокаге когда-либо видел. Улыбкой абсолютного безумца.

– Это… это главный плюс моей новой веры, – с придыханием объяснил Наруто, выдергивая кунай. Рана на его руке задымилась и на глазах начала затягиваться, не оставляя даже шрама. – Бессмертие. Я теперь бессмертный, прикиньте? Могу рекламировать веру в Джашина на собственном примере! Меня можно резать, колоть, взрывать – похуй! Я просто встану и пойду дальше. Это же охуенно для шиноби, нет?

Он с восторгом посмотрел на свою полностью зажившую руку.
– Коноха – мой дом. Я люблю эту деревню, люблю вас, долбоёбов моих родных. Я никуда не уйду. Я просто… стану самым известным и самым верующим шиноби этой деревни! Я прославлю имя Джашина и покажу всем, как это круто – жить вечно и ловить кайф от боли!

Минато усадил бледную Кушину на стул и сделал шаг к сыну. В его глазах больше не было паники, только ледяная решимость Хокаге.
– Наруто. Ты сейчас же отправишься в госпиталь Конохи на полное обследование. Это не обсуждается.

– В госпиталь? – Наруто скривился. – К этим коновалам? Да они же лечить пытаются! А мне не нужно лечение! Мне нужна боль! Праведная, очищающая боль! Ладно, похуй, схожу. Все равно делать нечего. Но косу свою я не отдам. И плащ. Это символы моей веры.

Он развернулся и, насвистывая ту же мелодию, что и Кушина десять минут назад, направился к выходу, оставив за собой двух разбитых родителей, лужу джема на скатерти и стойкий запах безумия.

Минато смотрел ему вслед, и в его голове билась только одна мысль. Ему нужен был совет. Совет того, кто разбирался в запретных техниках, бессмертии и безумии лучше, чем кто-либо другой в деревне.

Ему нужен был Орочимару.

***

Кабинет Хокаге был погружен в напряженную тишину. Минато стоял у окна, глядя на высеченные в скале лица своих предшественников. Рядом с ним, в кресле, развалился Орочимару. Его змеиные глаза с вертикальными зрачками внимательно следили за каждым движением Четвертого. Он был одним из трех Легендарных Саннинов, гением, чье любопытство к запретным дзюцу было так же велико, как и его преданность Конохе – по крайней мере, пока.

– Итак, Минато-кун, – прошипел Орочимару, его длинный язык на мгновение выскользнул и облизнул губы. – Ты вызвал меня по срочному делу, которое, как ты выразился, «выходит за рамки стандартного понимания ниндзюцу». Я весь во внимании.

Минато тяжело вздохнул и повернулся.
– Это касается Наруто.

Брови Орочимару слегка приподнялись. Он знал о сыне Хокаге. Шумный, гиперактивный ребенок с огромным потенциалом.
– С мальчиком что-то случилось?

– Случилось, – кивнул Минато. Он вкратце, стараясь сохранять профессиональный тон, пересказал утреннюю сцену. Про плащ, косу, новую «веру», нецензурную брань, ритуал над джемом и, самое главное, демонстрацию регенерации после сквозного ранения кунаем.

По мере рассказа глаза Орочимару загорались все ярче. Когда Минато закончил, Саннин уже не сидел, а подался вперед, в его взгляде плескался неприкрытый, хищный интерес.

– Бес-с-смертие… – прошипел он, растягивая слово. – И полная регенерация… Через ритуал, говоришь? Культ Джашина… Хм-м-м… Я читал о них. Примитивные фанатики, обитающие где-то на севере, в Стране Горячих Источников. Их доктрина строится на абсолютном убийстве и принесении жертв своему божеству. В обмен – условное бессмертие. Они не могут умереть от ран, но, если им отрубить голову и не пришить обратно, тело перестанет функционировать. Хотя голова, по слухам, продолжит жить… Какой ин-н-терес-с-сный экземпляр попал нам в руки.

– Он не «экземпляр», Орочимару, он мой сын! – жестко отрезал Минато. – И он не говорит об убийствах. Наоборот, он подчеркивает, что не трогает жителей деревни. Только «врагов».

– Ах, да, конечно… твой с-с-сын, – Орочимару откинулся на спинку кресла, изображая раскаяние, но его глаза продолжали гореть научным азартом. – Это еще более любопытно. Классические джашинисты – кровожадные маньяки. Твой Наруто-кун, похоже, адаптировал веру под себя. Мазохизм вместо садизма… Проповеди вместо бездумной резни… Он не просто последователь, он реформатор! Гений!

Минато потер переносицу. Разговор шел совсем не в то русло.
– Мне не нужна оценка его теологических изысканий. Мне нужно понять, что с ним делать. Это дзюцу? Проклятая печать? Генетическая аномалия, вызванная ритуалом? Можно ли это… обратить?

Орочимару задумался, постукивая длинным ногтем по подбородку.
– Обратить? Хм-м… Сомневаюсь. Если это действительно дар от некоего божества, то это уже не просто дзюцу. Это что-то из области метафизики. Чтобы понять природу этого явления, мне нужно изучить его. Взять образцы тканей, крови, проанализировать поток чакры во время регенерации…

– Исключено, – отрезал Минато. – Он не подопытный кролик.

– Какая жалость, – без тени сожаления произнес Орочимару. – Тогда у нас остается только наблюдение. Мы должны увидеть его в действии. Понять пределы его способностей, его новый стиль боя, его психологическое состояние в стрессовой ситуации.

Он хитро прищурился.
– У тебя ведь как раз есть для него идеальная команда. Какаши-кун, Обито-кун, Рин… Они его знают. Какаши достаточно хладнокровен для анализа, Обито станет прекрасным раздражителем, а Рин – индикатором его человечности. Дай им миссию. Что-нибудь простое. Ранг D. И посмотрим, как наш новый «пророк» поведет себя в поле.

Минато нахмурился. Идея подвергать других детей риску рядом с его непредсказуемым сыном ему не нравилась. Но Орочимару был прав. Изоляция только усугубит ситуацию. Нужно было наблюдать.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я поручу им миссию. А ты, Орочимару, изучи все, что сможешь найти об этом проклятом культе. Каждую крупицу информации. Я хочу знать, с чем мы имеем дело.

– С превеликим удовольс-с-ствием, – прошипел Саннин, поднимаясь. Его фигура была похожа на змею, готовящуюся к броску. – Это самое интересное, что происходило в Конохе за последние десять лет.

***

На тренировочном полигоне номер семь собралась команда Минато. Ну, почти вся. Какаши Хатаке, с маской на лице и протектором, сдвинутым на глаз, сидел на ветке дерева, читая свою неизменную книжку. У подножия дерева суетился Обито Учиха, размахивая руками и громко возмущаясь. Рин Нохара, как всегда, пыталась его успокоить.

– Да где его носит?! – кипятился Обито. – Сенсей сказал быть здесь ровно в девять! Уже девять ноль пять! Вечно этот бака-Наруто опаздывает! Наверняка опять объелся раменом и дрыхнет!

– Успокойся, Обито. Может, у него были дела, – мягко сказала Рин. – Он сейчас придет.

– Какие у него могут быть дела?! Он же…

Договорить Обито не успел. Из-за деревьев, насвистывая разухабистую мелодию и помахивая огромной трехлезвийной косой, как тросточкой, вышел Наруто.

Команда замерла. Обито уставился на него с открытым ртом. Рин прижала руки к груди. Даже Какаши оторвался от своей книги, и его единственный видимый глаз недоуменно моргнул.

– Йо, народ! – бодро поприветствовал их Наруто. – Прошу прощения за опоздание, проводил утреннюю молитву. Ну, знаете, зарезал особо наглый сорняк у нас в саду. Сопротивлялся, падла.

– На-Наруто? – выдавил из себя Обито. – Что… что это за херовина у тебя за спиной? И почему ты одет как какой-то злодей из дешевого театра? Косплей, что ли?

Наруто перестал улыбаться. Он медленно повернул голову к Обито, и в его взгляде промелькнуло что-то холодное.
– Косплей? Ты назвал священное облачение жреца Джашина-самы косплеем, ты, одноглазое недоразумение с манией величия? Да я твой шаринган на кулак намотаю и буду им в носу ковыряться, ублюдок!

Обито отшатнулся. Не от угрозы, а от потока отборной брани, который на него обрушился. Наруто никогда так не разговаривал. Он мог быть громким, надоедливым, но никогда – злым и вульгарным.

– Ты… ты чего?! – заикаясь, пролепетал он.

– Успокойтесь оба! – вмешался Какаши, спрыгнув с дерева. Он встал между ними, оценивающе глядя на Наруто. – Минато-сенсей предупредил меня, что ты… изменился. Это, видимо, и есть изменения.

– О, да, Какаши-семпай, – Наруто снова расплылся в своей новой, жутковатой улыбке. – Я прозрел. Открыл для себя истину. И готов поделиться ей с вами, мои заблудшие товарищи. Но позже. Какая у нас миссия, блядь? Надеюсь, что-то интересное? Выследить и покарать нукенинов? Устроить геноцид в какой-нибудь вражеской деревне?

– Прополка сорняков в саду у госпожи Шиджими, – монотонно ответил Какаши.

Наруто замер. Его улыбка сползла с лица.
– Чего, блядь? Прополка? Сорняков? Вы серьезно? Мне, адепту вечной боли и бессмертия, доверили какую-то ебаную прополку?! Это оскорбление моих религиозных чувств!

– Это миссия ранга D, Наруто. И мы ее выполним, – тон Какаши не допускал возражений. Он повернулся и пошел в сторону жилых кварталов. – И оставь свою косу здесь. Она напугает клиентку.

– Хуй тебе, а не косу! – рявкнул Наруто ему в спину. – Это священный инструмент для приношения жертв! Как я без нее?!

Несмотря на протесты, он все же поплелся за командой, волоча косу за собой и что-то бормоча под нос про «невежественных мудаков» и «святотатство».

Сад госпожи Шиджими, вдовы одного из старейшин, был небольшим, но запущенным. Сорняки буйствовали, почти полностью скрыв под собой грядки с овощами.

– Итак, задача ясна, – сказал Какаши. – Работаем быстро и аккуратно. Не повредите овощи.

Обито и Рин, все еще косясь на Наруто, принялись за работу. Какаши тоже выдернул пару сорняков. Наруто же стоял посреди сада, оглядывая поле деятельности с выражением крайнего отвращения.

– Какая же это все… ересь, – наконец изрек он. – Эти сорняки… они бросают вызов порядку! Они душат праведные овощи! Они должны быть покараны!

С диким воплем «Во имя Джашина!» он взмахнул своей косой.

– Наруто, нет! – крикнула Рин.

Но было поздно. Огромное лезвие со свистом опустилось вниз, срезая добрую половину грядки вместе с сорняками, капустой и морковью. Земля взлетела в воздух.

– Ты идиот! – заорал Обито. – Ты же все уничтожил!

– Я принес жертву! – с горящими глазами провозгласил Наруто. – Это было необходимое очищение!

Он замахнулся снова, но на этот раз был менее удачлив. Пытаясь выкорчевать особо крупный лопух, он не рассчитал движение, и одно из лезвий косы глубоко вспороло ему предплечье.

– АЙ! – вскрикнул он.

– Наруто! – Рин тут же бросилась к нему, ее ладони засветились зеленым светом медицинского ниндзюцу.

Но Наруто оттолкнул ее руку.
– Не трогай! Не смей! – прорычал он, глядя на свою кровоточащую рану с выражением блаженства. – О-о-о… да-а-а… Какая приятная боль… Очищающая… Это дар Джашина…

Он упал на колени, запрокинув голову и тихо постанывая от удовольствия. Рин и Обито смотрели на это зрелище с ужасом. Какаши, стоявший поодаль, нахмурился под маской. Он видел, как края раны уже начали подрагивать и стягиваться. «Так вот о чем говорил сенсей…»

Их странную сцену прервал грубый голос со стороны ворот сада.
– Эй, мелочь! А ну живо вытряхивайте все, что у вас есть!

Все обернулись. У входа в сад стояли трое мужчин бандитского вида. Здоровенные, но явно не шиноби. Обычные уличные грабители, решившие, что четверо детей, копающихся в огороде, – легкая добыча.

Обито и Какаши мгновенно приняли боевые стойки. Рин встала позади них.
А Наруто… Наруто медленно поднялся с колен. Кровь на его руке уже почти свернулась, рана затянулась. Он повернул голову к бандитам, и на его лице расцвела самая жуткая, самая счастливая улыбка, которую они когда-либо видели.

– О-о-о… – протянул он, облизываясь. – Жертвы… Свежие, тупые, заблудшие жертвы…

Один из бандитов, самый крупный, ухмыльнулся.
– Чего сказал, щенок? Жертва здесь ты!

– Наконец-то, блядь! – голос Наруто сорвался на восторженный визг. – Наконец-то нормальная работа! Проповедь!

Он шагнул вперед, поднимая свою огромную косу.
– Наруто, стой! – крикнул Какаши. – Это приказ! Они простые грабители, мы не убиваем их!

Наруто обернулся, и его глаза безумно блеснули.
– Убивать? Кто сказал про убивать, долбоёбы? Я не садист какой-то, я верующий! Я не убью их. Я просто… предложу им немного искупления. Познакомлю их с Джашином-самой. Через боль. Через мою боль.

Он снова повернулся к бандитам, которые, увидев гигантскую косу в руках у безумного блондина, начали нервно переглядываться.

– Ну что, грешники? – пророкотал Наруто, раскручивая косу. – Кто хочет первым получить благословение?

***

Воздух наполнился напряжением. Трое бандитов, поначалу уверенные в легкой наживе, теперь с опаской смотрели на невысокого блондина с безумной улыбкой и оружием, которое казалось больше его самого. Какаши, Обито и Рин замерли, не зная, чего ожидать.

– Чего уставился, урод?! – рыкнул главарь бандитов, пытаясь скрыть растерянность за бравадой. Он выхватил из-за пояса короткий меч и бросился вперед. – Я из тебя чучело сделаю!

– О, давай! Попробуй! – взвизгнул Наруто в ответ, его глаза горели фанатичным огнем.

Он не стал блокировать удар. Вместо этого он сделал странный, почти танцевальный выпад в сторону, позволяя мечу бандита скользнуть по своему предплечью, оставляя неглубокий, но кровоточащий порез. Одновременно с этим он молниеносно взмахнул косой. Но целился он не в бандита. Он целился в его оружие. Кончик одного из лезвий чиркнул по клинку меча, с которого тут же сорвалась капля крови нападавшего.

Наруто отпрыгнул назад, его лицо выражало экстаз. Он поднес свою косу к лицу и с благоговением слизал с лезвия крошечную каплю чужой крови.

– Есть! – прошептал он. – Контакт установлен!

Бандит замер в недоумении. Его подельники тоже. Они ожидали боя, а не этого странного цирка.
– Ты… ты больной? – пробормотал он.

– Я благословленный! – провозгласил Наруто. Он воткнул косу в землю, отскочил на пару шагов и собственной кровью из пореза на руке начал быстро чертить на земле круг с вписанным в него треугольником.

– Что он делает? – прошептал Обито, с ужасом глядя на своего товарища.

– Ритуал, – глухо ответил Какаши, его единственный глаз внимательно следил за каждым движением Наруто. – Сенсей говорил об этом.

Наруто закончил чертить символ и встал в его центр. В тот же миг его кожа приобрела жуткий, черно-белый окрас, напоминая скелет.
– А теперь, грешник, – прорычал он, его голос стал ниже и глуше, – начнется проповедь! Приготовься принять учение Джашина-самы!

Он достал из-за пояса черный металлический стержень, похожий на длинный гвоздь. И, не колеблясь ни секунды, с силой вонзил его себе в бедро.

– А-А-А-А-АХ-ХА-ХА-ХА! КА-А-АЙФ!

Его крик был смесью агонии и чистого восторга. Но самое страшное произошло в метре от него. Главарь бандитов, стоявший с мечом наизготовку, внезапно взвыл от боли и рухнул на колени, хватаясь за бедро. На его штанах в том же самом месте, куда Наруто вонзил стержень, расплылось кровавое пятно.

– Ч-что?.. Какого черта?! – закричал он, его лицо исказилось от боли и ужаса.

Два других бандита в шоке уставились на своего главаря, потом на жуткую черно-белую фигуру Наруто, который стоял в круге и смеялся.

– Чувствуешь?! – проревел Наруто, его глаза безумно сверкали. – Чувствуешь боль?! Это дар! Это очищение! Джашин-сама забирает твою боль и дарует ее мне! А я… я наслаждаюсь ей! Каждая секунда твоих страданий – это секунда моего блаженства!

Рин ахнула, прикрыв рот рукой. Обито позеленел. Даже невозмутимый Какаши выглядел потрясенным. Это была самая ужасающая техника, которую они когда-либо видели. Проклятие, которое связывало противника с пользователем, но всю боль получал нападавший.

– Прекрати, Наруто! – крикнула Рин. – Ты же его покалечишь!

– Покалечу? – Наруто повернул к ней свою жуткую маску-лицо. – Я дарую ему просветление! Он должен понять тщетность своего греховного пути!

Он вытащил стержень из бедра и с тем же наслаждением вонзил его себе в плечо.
Бандит снова взвыл, его рука безвольно повисла, а из плеча хлынула кровь.

– Пожалуйста, хватит! – взмолился он, уже плача от боли и страха. – Я все понял! Я больше не буду!

– Не будешь что? – с интересом спросил Наруто, поигрывая стержнем. – Не будешь грабить невинных? Не будешь идти против воли Джашина? Говори громче, блядь, я должен быть уверен в твоем раскаянии!

– Не буду! Клянусь, не буду! Отпусти!

– Хм-м-м… – Наруто сделал вид, что задумался. – Звучит не очень убедительно. Думаю, для закрепления материала нужен еще один урок. Может, проткнуть легкое? Не смертельно, но очень поучительно. Дышать потом хреново, зато о вечном задумаешься…

При этих словах два оставшихся бандита, до этого стоявшие в ступоре,