Жрец джашина

Вечер в резиденции Хокаге был пропитан густой, почти осязаемой тревогой. За окном сгущались сумерки, заливая Коноху мягкими фиолетовыми и оранжевыми тонами, но в просторной гостиной никто не обращал внимания на красоту заката. Кушина Узумаки, обычно фонтанирующая энергией, сейчас напоминала натянутую до предела струну. Она мерила шагами комнату, то и дело бросая полные отчаяния взгляды на мужа. Её ярко-красные волосы, обычно собранные в хвост, сейчас были слегка растрёпаны, а руки то сжимались в кулаки, то вцеплялись в собственный халат.

– Минато, уже почти ночь! – её голос дрогнул. – Где он может быть, даттебане?! Он никогда так надолго не пропадал! Мы обыскали все его любимые места, опросили всех его друзей!

Минато Намиказе, Четвёртый Хокаге, сидел в кресле, стараясь сохранять внешнее спокойствие, которое так требовалось от лидера деревни. Но его выдавали сведённые к переносице брови и то, как сильно он сжимал подлокотники.

– Успокойся, Кушина. Я разослал несколько отрядов АНБУ. Лес прочёсывают лучшие ищейки. Они его найдут. Наруто — умный мальчик, он не мог попасть в серьёзную беду.

– Не мог?! – взвилась Кушина. – Минато, это же Наруто! Он — магнит для неприятностей! Что, если он упал в овраг? Или наткнулся на диких зверей? Или… или…

Она не договорила, прижав ладони ко рту. В комнате повисла гнетущая тишина, которую не решались нарушить даже гости. А гостей было немало. На диване, стараясь выглядеть как можно более расслабленным, развалился Джирайя. Рядом с ним, скрестив руки на груди, сидела Цунаде, её лицо было мрачнее тучи. Напротив, в другом кресле, сидела Микото Учиха, её тёмные глаза были полны сочувствия к подруге. Её муж, Фугаку, глава клана Учиха и начальник полиции Конохи, стоял у стены, сохраняя каменное выражение лица, но его напряжённая поза говорила сама за себя.

– Да ладно тебе, Кушина, – попытался разрядить обстановку Джирайя. – Парнишка просто загулялся. Наверняка нашёл какую-нибудь особенно интересную лягушку и теперь пытается научить её расенгану. В его возрасте я тоже частенько пропадал, исследуя… кхм… женские бани. Для сбора материала, разумеется.

– Заткнись, Джирайя! – рявкнула Цунаде, наградив его испепеляющим взглядом. – Сейчас не время для твоих идиотских шуток! У людей сын пропал!

– Я просто пытаюсь подбодрить! – обиженно протянул саннин.

– Твоё «подбадривание» вызывает желание проломить тебе череп, – процедила Цунаде.

Микото мягко коснулась руки Кушины.

– Он найдётся, Кушина-сан. Наруто — сильный мальчик. И он сын Четвёртого Хокаге и Кровавой Хабанеро. С ним не так-то просто справиться.

Эти слова немного успокоили Кушину. Она глубоко вздохнула и села рядом с Микото, но её тело всё ещё было напряжено. В этот момент в комнате бесшумно, словно тень, материализовался оперативник АНБУ в маске кошки. Все взгляды тут же устремились на него.

– Хокаге-сама, – голос из-под маски был ровным, но в нём слышались странные нотки. – Мы нашли вашего сына.

Кушина вскочила на ноги, её лицо озарилось облегчением.

– Он в порядке?! Где он? С ним всё хорошо?

АНБУ на мгновение замялся, что было совершенно нехарактерно для элитного шиноби.

– Физически… он невредим, Кушина-сама. Он сейчас сам идёт к резиденции. Будет здесь через несколько минут.

– Слава Ками! – выдохнула Кушина, готовая расплакаться от счастья. – Я ему сейчас такое устрою, даттебане! Он у меня месяц из своей комнаты не выйдет!

Но Минато заметил колебание АНБУ.

– В чём дело, Кошка? Говори прямо.

Оперативник кашлянул.

– Хокаге-сама, его вид… несколько… необычен. Он одет в чёрный плащ с красными облаками. И он… несёт оружие. Очень большое оружие. Похожее на трёхлезвийную косу.

В комнате снова воцарилась тишина. На этот раз она была не гнетущей, а недоумённой.

– Косу? – переспросил Минато, нахмурившись ещё сильнее. – Откуда у семилетнего ребёнка коса?

– Плащ с облаками? – задумчиво протянул Джирайя. – Звучит стильно. Может, он решил создать свою собственную тайную организацию?

– Джирайя! – хором воскликнули Цунаде и Кушина.

Фугаку Учиха шагнул вперёд.

– Оружие в руках ребёнка, который несколько часов считался пропавшим? Это требует немедленного разбирательства, Хокаге-сама.

Не успел Минато ответить, как со стороны прихожей раздался громкий, скрежещущий звук. Словно кто-то тащил по деревянному полу что-то очень тяжёлое и металлическое. Звук становился всё ближе, и вот, наконец, в дверном проёме гостиной показалась маленькая фигурка.

Это был Наруто.

Но это был не тот Наруто, которого они знали.

Солнечно-жёлтые волосы торчали во все стороны, как обычно. Голубые глаза сияли знакомым озорством. Но на нём был надет огромный, явно с чужого плеча, чёрный плащ с красными облаками, полы которого волочились по полу. А в руках он с трудом держал, или, скорее, тащил за собой, исполинскую трёхлезвийную косу на толстом канате. Оружие было выше самого Наруто раза в полтора, и одно из лезвий с отвратительным скрежетом прочерчивало глубокую борозду на безупречно отполированном паркете. На шее у мальчика висел какой-то странный амулет — треугольник, вписанный в круг.

Наруто остановился в дверях, обвёл всех сияющим взглядом и широко улыбнулся, обнажая все свои молочные зубы.

– Всем привет! Я дома, даттебайо!

На несколько секунд в комнате воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Все присутствующие просто смотрели на это нелепое и одновременно тревожное зрелище, не в силах подобрать слова. Первой из ступора вышла Кушина.

– На-ру-то… – прошипела она, и в её голосе зазвучали нотки, от которых даже у Джирайи по спине пробежали мурашки. – ГДЕ. ТЫ. БЫЛ?! И ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ?!

Наруто, ничуть не испугавшись, наоборот, просиял ещё больше.

– О, мам, пап, вы не поверите! Это был самый охрененный день в моей жизни! Я нашёл новую веру!

Он попытался эффектно поднять косу, но та оказалась слишком тяжёлой. Мальчик пошатнулся, и огромное лезвие с грохотом врезалось в дверной косяк, отколов приличный кусок дерева.

– Ой, блин, – пробормотал Наруто, пытаясь вытащить оружие.

– Мой дверной косяк… – прошептала Кушина, глядя на разрушения с ужасом. Затем её взгляд снова сфокусировался на сыне. – Наруто Узумаки! Немедленно брось эту… эту штуку и объясни, что происходит! И где ты набрался таких слов?!

– Каких слов? «Охрененный»? – с искренним любопытством спросил Наруто. – Так это мне сам Джашин-сама сказал! Он вообще много классных слов знает!

– Джашин? – повторил Минато, медленно поднимаясь с кресла. Он смотрел на сына взглядом, каким обычно оценивал новую, неизвестную угрозу. – Кто это?

– Это мой новый бог! – с гордостью заявил Наруто, наконец выдернув косу и оперев её на плечо. Плащ сполз, открывая его обычную оранжевую курточку. Контраст был ещё более абсурдным. – Я теперь его жрец! И я бессмертный!

Цунаде фыркнула и подошла ближе, внимательно осматривая мальчика.

– Так, всё ясно. Тепловой удар и галлюцинации. Минато, его нужно немедленно в больницу. Возможно, он съел какие-то ядовитые грибы в лесу.

– Да не ел я грибы! – возмутился Наруто. – Я вам серьёзно говорю! Я гулял, забрёл далеко-далеко, а там на поляне был такой крутой рисунок на земле! Я встал в центр, сказал пару слов, которые сами в голову пришли, и тут как бабахнет! И голос в голове такой: «Привет, пиздюк! Поздравляю, ты теперь мой верный слуга!». Это был Джашин-сама! Он такой классный!

Отборная ругань из уст семилетнего ребёнка, произнесённая с таким восторгом, заставила даже Джирайю поперхнуться. Фугаку Учиха нахмурился ещё сильнее.

– Это не просто детские фантазии, – ровным, холодным тоном произнёс он. – Этот символ на его шее… Я где-то видел его в старых архивах. Это знак древнего и очень тёмного культа. Культа, практикующего человеческие жертвоприношения.

Сердце Кушины ухнуло куда-то в пятки. Она подскочила к Наруто и схватила его за плечи, встряхивая.

– Наруто, послушай меня! Ты никого не трогал? Ты не сделал ничего плохого?

– Не-а! – весело ответил Наруто. – Джашин-сама сказал, что для начала я должен принести в жертву себя! Ну, не совсем, а как бы понарошку. Чтобы показать свою веру! И это, мам, просто охуенно!

Он произнёс последнее слово с таким смаком, что Цунаде не выдержала.

– Ещё одно такое слово, щенок, и я тебе язык с мылом вымою! – пригрозила она.

– Да что вы все к словам прицепились?! – надулся Наруто. – Вы главного не поняли! Я теперь бессмертный! Мне теперь вообще ничего не страшно!

Джирайя, до этого молча наблюдавший за сценой с живейшим интересом, почесал подбородок.

– Хм, бессмертие, говоришь? Интересная концепция. И как же работает это твоё бессмертие, малец?

Наруто просиял. Наконец-то хоть кто-то проявил здоровый интерес!

– А вот смотрите! Это лучшая часть! Джашин-сама дарует вечную жизнь в обмен на боль! Чем больше боли ты ему приносишь, тем он довольнее! И оргазм от этого просто божественный!

– Ор… что? – переспросила Микото, покраснев.

– Оргазм, – со знанием дела повторил Наруто. – Ну, это когда тебе так хорошо, что аж в глазах темнеет. Джашин-сама объяснил.

Минато приложил ладонь ко лбу. Его сын. Сын Хокаге. Стал жрецом какого-то кровавого бога, ругается как сапожник и рассуждает об оргазмах. Это был провал. Полный и безоговорочный провал как отца и как лидера деревни.

– Наруто, – его голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Отдай мне косу. И сними этот плащ. Мы поговорим.

– Не-а! – упрямо мотнул головой Наруто. – Это символы моей веры! Как я буду нести слово Джашина-самы в массы без них? Это как реклама, понимаете? Я буду ходить по деревне, и все будут спрашивать: «Ого, Наруто, какой у тебя крутой прикид и коса!». А я им такой: «Это всё благодаря великому Джашину-саме! Присоединяйтесь к нашей вере, и вы тоже станете бессмертными и будете ловить кайф от боли!». У нас будут скидки для первых последователей!

Он говорил с таким энтузиазмом, с каким обычно рассказывал о новом вкусе рамена в «Ичираку». Он совершенно не понимал того ужаса, который вызывали его слова у взрослых.

Цунаде больше не могла этого выносить.

– Так, хватит. Джирайя, помоги мне его скрутить. Мы отвезём его в госпиталь, и я лично промою ему мозги.

Она сделала шаг к Наруто, но тот отскочил назад, выставив перед собой свою гигантскую косу.

– Не подходите! Вы просто не верите! Вы думаете, я всё выдумал! Но я докажу!

С этими словами он положил косу на пол, выхватил из набедренной сумки обычный кунай и, прежде чем кто-либо успел среагировать, с размаху вонзил его себе в левую ладонь, пробив её насквозь.

– НАРУТО!

Крик Кушины был полон такой боли и ужаса, что, казалось, в резиденции задрожали стёкла. Она бросилась к сыну, но замерла на полпути, увидев выражение его лица.

Наруто не кричал от боли. Его глаза закатились, голова откинулась назад, а с губ сорвался тихий, полный неземного блаженства стон.

– Аххх… Да… Вот оно… Ка-а-айф…

Его щёки залил румянец, а по телу прошла мелкая дрожь. Он выглядел не как человек, испытывающий агонию, а как человек, достигший пика наслаждения.

Все в комнате застыли в гробовом молчании, наблюдая эту жуткую картину. Кровь капала с куная на пол, образуя маленькую тёмную лужицу, а Наруто продолжал стоять с пробитой рукой, и по его лицу блуждала счастливая, абсолютно невменяемая улыбка.

– Вот… видите? – выдохнул он, приходя в себя. Его голос был хриплым и томным. – Нихуя не больно… Даже… приятно, блять…

Он с лёгким усилием выдернул кунай из раны. На глазах у ошеломлённых шиноби дыра в его ладони затянулась. За несколько секунд не осталось даже шрама. Кожа была абсолютно чистой, если не считать подсыхающей крови.

Цунаде, величайший медик своего поколения, неверяще смотрела на это. Мгновенная регенерация такого уровня была невозможна. Даже её собственная техника требовала огромного количества чакры и оставляла следы. А здесь… ничего. Будто раны и не было.

– Н-не может быть… – прошептала она.

Джирайя, забыв про шутки, смотрел на своего крестника широко раскрытыми глазами. В них плескался коктейль из ужаса, изумления и… исследовательского интереса. Это было что-то новое. Что-то за гранью известного им ниндзюцу.

Наруто, довольный произведённым эффектом, поднял окровавленный кунай.

– Ну что? Теперь верите? Круто же, да? Это и есть дар Джашина-самы! Бессмертие! Вечный кайф! И никаких забот! Хотите, я вам тоже так сделаю? Пап, мам, вам как членам семьи — бесплатно! Первое посвящение за счёт заведения!

Он сделал шаг к родителям, протягивая им кунай, и Кушина, не выдержав, издала тихий всхлип и начала оседать на пол. Микото едва успела её подхватить.

– Я… я сейчас его убью… – прошептала Кушина, глядя на сына мутным взглядом. – А потом воскрешу… и снова убью… даттебане…

Фугаку Учиха, до этого хранивший молчание, наконец подал голос. Его тон был ледяным.

– Минато. Это больше не твой сын. Это — ходячее киндзюцу. Нестабильный элемент, который необходимо немедленно изолировать. Ради безопасности деревни.

Слова главы полиции ударили Минато наотмашь. С одной стороны, он был Хокаге и понимал правоту Фугаку. Неизвестная сила, бессмертие, культ, связанный с жертвоприношениями, — всё это кричало об угрозе. Но с другой стороны… перед ним стоял его сын. Его маленький, глупый, но такой любимый сын, который светился от счастья, демонстрируя своё новое, чудовищное «умение».

Наруто нахмурился, услышав слова Фугаку.

– Эй, дядька в хмуром халате! Я всё тот же Наруто! Я люблю Коноху! Это мой дом! Джашин-сама сказал, что я могу приносить в жертву кого угодно, но я сразу сказал, что своих я не трону! Только врагов деревни! Это же наоборот хорошо! Теперь у Конохи есть бессмертный шиноби, который может выдержать любую атаку! Я буду лучшим щитом для деревни!

Он снова попытался поднять свою косу, чтобы выглядеть более внушительно, но опять не рассчитал вес. Коса качнулась, и её верхнее лезвие со свистом пронеслось в сантиметре от головы Джирайи, который инстинктивно пригнулся.

– Твою ж… – выдохнул саннин, побледнев. – Малец, ты с этой игрушкой полдеревни снесёшь раньше, чем до врага доберёшься!

Минато смотрел на сына. На его плащ, на его безумную косу, на амулет на шее, на остатки крови на руках. И на его абсолютно счастливые, ничего не понимающие голубые глаза. Внутри него боролись отец и Хокаге. И эта битва была страшнее любой войны.

Наконец, он принял решение.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску Четвёртого Хокаге. Он поднял руку, и в комнате снова появились двое АНБУ, на этот раз в масках ворона и кабана.

– Наруто, – голос Минато был абсолютно ровным, без единой эмоции. – Ты пойдёшь с ними.

Наруто растерянно захлопал глазами.

– Куда? Мы идём проповедовать? Класс!

– Нет, – отрезал Минато. – Тебя проводят в специальную комнату. Там ты побудешь один и подумаешь над своим поведением.

– Эй! Это нечестно! Я же ничего плохого не сделал! Я вам такое чудо показал, а вы меня наказать хотите?! Да пошли вы все нахуй! Джашин-сама вас покарает!

Он попытался замахнуться косой на подступивших АНБУ, но оперативники были профессионалами. Один молниеносным движением выбил гигантское оружие из его рук — коса с оглушительным грохотом упала на пол. Второй заломил Наруто руки за спину.

– Отпустите, блядь! Больно же! – закричал Наруто, но тут же его крик сменился знакомым стоном удовольствия. – Ааах… Сильнее… Да, вот так…

АНБУ в маске кабана на мгновение ослабил хватку, сбитый с толку такой реакцией.

Минато закрыл глаза. Это было невыносимо.

– Взять его, – приказал он глухим голосом. – Использовать печать подавления чакры. Изолировать в камере допросов отдела разведки. Уровень угрозы — S. Но… – он сделал паузу, и в его голосе прорезалась отцовская боль. – Не причинять ему вреда. Ни единой царапины. Это приказ Хокаге.

АНБУ кивнули. Они подхватили брыкающегося и одновременно стонущего от удовольствия мальчика и исчезли в облачке дыма, оставив за собой лишь громоздкую косу, плащ и глубокую борозду на полу.

В гостиной снова повисла тишина. Кушина, поддерживаемая Микото, беззвучно плакала. Цунаде смотрела на лужицу крови на полу с выражением профессионального бессилия. Джирайя поднял с пола амулет, который слетел с шеи Наруто во время борьбы, и задумчиво его рассматривал. Фугаку стоял с тем же каменным лицом, но в его глазах читалось мрачное удовлетворение — угроза была нейтрализована.

Минато подошёл к окну и посмотрел на ночную деревню, залитую светом фонарей. Его деревня. Его дом. Его сын, который только что стал для этой деревни угрозой S-класса. Он чувствовал себя так, будто весь мир рухнул ему на плечи.

– Орочимару, – вдруг тихо сказал Джирайя, не отрывая взгляда от амулета.

Все посмотрели на него.

– Что Орочимару? – спросил Минато.

– Этот культ. Бессмертие через боль и ритуалы. Это всё так похоже на него. На его одержимость вечной жизнью и запретными техниками. Я не говорю, что это он сделал. Но я уверен, что он об этом знает. Или, по крайней мере, это именно та область, которая его до чёртиков интересует.

Минато медленно кивнул. Да. Это имело смысл. Ужасный, отвратительный, но смысл.

Он повернулся к своим гостям и соратникам. Лицо его было бледным, но решительным.

– Цунаде, Джирайя. Завтра утром мы идём к Орочимару. А пока… – он посмотрел на косу, лежащую посреди комнаты, словно труп чудовищного зверя. – Пока нам всем нужно как-то пережить эту ночь.