Жреци джашина против нармальности

День в Конохе выдался на редкость погожим. Солнце заливало улицы золотым светом, играло на зелёной листве и отражалось в лужах, оставшихся после ночного дождя. Для компании юных шиноби это был идеальный повод сбежать от нудных тренировок и заняться чем-то по-настоящему важным — игрой в прятки.

— Чур, я не вода! — тут же завопил Киба, прижимая к себе скулящего Акамару.

— Слишком медленно, собачник, — лениво протянул Шикамару, прислонившись к дереву. — Водит тот, кто последний крикнул. А это был ты.

— Какого хрена?! — возмутился Инузука. — Наруто вообще ещё ничего не сказал!

Все взгляды устремились на светловолосого мальчика, который с видом заправского стратега оглядывал местность. Наруто Узумаки, сын Четвёртого Хокаге, был ходячим сгустком энергии, шума и непредсказуемости.

— А я и не буду говорить, — хитро сощурился он. — Потому что я найду такое место, что вы меня до самого вечера искать будете, даттебайо!

Саске Учиха, стоявший чуть в стороне со скрещенными на груди руками, лишь фыркнул.

— Опять залезешь на голову статуи Хокаге, идиот? Слишком предсказуемо.

— А вот и нет! — Наруто ткнул в него пальцем. — Сегодня я превзойду сам себя! Шикамару, считай до ста!

Не дожидаясь ответа, он сорвался с места, оставляя за собой лишь облачко пыли. Его звонкий смех эхом прокатился по поляне, заставив Чоджи, жевавшего чипсы, поперхнуться.

— Он это серьёзно, — вздохнул Шикамару, закрывая глаза. — Один... два... три... Какая же морока...

Наруто нёсся сломя голову, не разбирая дороги. Прочь от тренировочных полигонов, прочь от знакомых тропинок. Ему нужна была не просто хорошая нычка, а легендарная! Чтобы потом все в деревне говорили о том, как Наруто Узумаки спрятался так, что его даже АНБУ найти не смогли. Эта мысль грела его маленькое эго лучше любого рамена.

Лес становился всё гуще, свет — тусклее. Привычные звуки Конохи стихли, сменившись шелестом листвы и треском сухих веток под ногами. Наруто, увлёкшись погоней за идеальным укрытием, не заметил, как далеко он забежал. Когда он наконец остановился, чтобы перевести дух, то понял, что заблудился.

Вокруг стояли вековые деревья, их кроны сплетались в плотный купол, едва пропускавший солнечные лучи. Пахло сырой землёй, прелой листвой и ещё чем-то... странным. Металлическим, терпким. Наруто принюхался. Запах был незнакомым и немного тревожным, но любопытство пересилило страх.

Он пошёл на запах, продираясь сквозь колючие кусты. Вскоре он вышел на небольшую, идеально круглую поляну. Трава здесь была вытоптана, а в самом центре на земле был начертан огромный символ: треугольник, вписанный в круг. Земля внутри символа была тёмной, почти чёрной, и тот самый странный запах исходил именно отсюда.

— Ух ты... — выдохнул Наруто, с восторгом разглядывая рисунок. — Какая крутая штука! Наверное, какой-то секретный клановый знак!

Он обошёл символ по кругу. Никакой опасности он не чувствовал. Наоборот, это место притягивало его, манило своей таинственностью. Что будет, если встать в самый центр? Может, он получит какую-нибудь суперсилу? Или телепортируется прямо в Ичираку Рамен? Варианты были один заманчивее другого.

— А была не была! — решил он.

Сделав несколько шагов, Наруто встал точно в центр перевёрнутого треугольника.

И в тот же миг мир для него взорвался болью.

Это было не похоже ни на что, что он испытывал раньше. Не тупая боль от удара, не жгучая от пореза. Это была всепоглощающая, испепеляющая агония, пронзившая каждую клетку его тела. Словно тысячи раскалённых игл одновременно вонзились в него изнутри и снаружи. Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Его тело выгнулось дугой, глаза закатились. В голове пронёсся нечеловеческий, громогласный шёпот, состоящий из ритуальных молитв, стонов боли и экстатического смеха.

Информация, чуждая и древняя, вливалась в его мозг, переписывая основы его мироздания. Джашин. Великий бог, дарующий бессмертие через боль и жертву. Ритуал. Кровь. Проклятие. Вечная жизнь в обмен на вечную службу.

Боль достигла своего пика, превращаясь в нечто иное. Она перестала быть просто агонией. В ней появились новые нотки, новые оттенки. Она стала... приятной. Острой, всепоглощающей, но доводящей до дрожи от наслаждения. Тело Наруто обмякло, и он рухнул на землю, тяжело дыша. Но на его лице играла странная, блаженная улыбка.

Боль отступала, оставляя после себя звенящую пустоту и невероятную лёгкость. Он сел, оглядываясь. Всё было по-прежнему. Но он сам изменился. Он чувствовал это. Знание, полученное в момент ритуала, теперь было частью его самого. Он — жрец Джашина. Он бессмертен.

— Ох... — выдохнул он, и его голос прозвучал немного хрипло. — Охуеть...

Он поднялся на ноги. Никаких видимых изменений. Одежда та же, руки-ноги на месте. Он потрогал себя за живот, где всё ещё фантомно горела печать, сдерживающая Лиса в его матери. Чакра... да вроде та же самая. Но ощущение мира было другим. Он чувствовал каждую травинку, каждый порыв ветра не как угрозу или помеху, а как часть великого, прекрасного хаоса.

Рядом с ритуальным кругом он заметил то, чего раньше не было. Из-под корней старого дуба торчал край чёрного плаща с красными облаками. Наруто с любопытством потянул за него. Это оказался полный комплект: длинный плащ, явно не по его росту, и огромная трёхлезвийная коса на толстой верёвке. Оружие было тяжёлым, из тёмного, матового металла.

— О! Униформа! — обрадовался Наруто. — Великий Джашин, блядь, заботится о своих последователях!

Он с трудом накинул на себя плащ. Тот волочился по земле, скрывая его с головой. Выглядело это до смешного нелепо. Косу он взял в руки. Она была почти в два раза выше него.

— Так, надо домой, — решил он. — Мамка, наверное, уже всю деревню на уши поставила. Нужно её обрадовать! И папу! И всех-всех-всех! Теперь я бессмертный, они могут не волноваться, что я убьюсь на какой-нибудь миссии! Это же, сука, гениально!

Волоча за собой по земле тяжёлую косу, которая с противным скрежетом цеплялась за корни и камни, и путаясь в полах слишком длинного плаща, Наруто побрёл в ту сторону, где, как ему казалось, была деревня. Он больше не боялся заблудиться. Какая разница, если у тебя впереди целая вечность?

По пути он споткнулся о корень и со всего маху полетел вперёд, проехавшись носом по земле. Коса с грохотом упала рядом. Из носа хлынула кровь, коленка была содрана в мясо. Мгновение он лежал неподвижно, а потом поляну огласил счастливый, почти истеричный смех.

— А-ха-ха-ха! Бля-я-я-ядь, какой кайф! — он сел, вытирая кровь с лица рукавом. Острая, пульсирующая боль в колене и носу отзывалась в теле волнами чистого, незамутнённого удовольствия. — О, великий Джашин, это просто божественно! Спасибо тебе!

Он поднялся, пошатываясь. Кровь из носа уже перестала идти. Ссадина на колене на глазах затягивалась. Регенерация, усиленная новой сущностью.

— Вот это я понимаю, плюшки! — восхищённо пробормотал он. — Надо будет Саске показать. А то ходит вечно с кислой мордой. Ему бы точно не помешала хорошая доза божественной боли!

---

В резиденции Хокаге царила напряжённая атмосфера. Кушина Узумаки мерила шагами кабинет мужа, её алые волосы метались из стороны в сторону, словно живые змеи.

— Минато, уже три часа прошло! Три часа! Где он может быть? Я же говорила, не стоит отпускать его в лес с этими... оболтусами! Особенно с Учихой!

Минато Намикадзе, Четвёртый Хокаге, сидел за своим столом, сцепив пальцы в замок. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, было омрачено тревогой.

— Кушина, успокойся. Я уже отправил несколько отрядов АНБУ на поиски. Они прочёсывают весь лес. Его друзья сказали, что он просто побежал прятаться.

В кабинете, помимо супругов, находились и гости, пришедшие поддержать друзей в трудную минуту. Джирайя, один из Легендарных Саннинов, пытался разрядить обстановку.

— Да ладно вам, это же Наруто! Наверняка нашёл где-нибудь дупло и уснул там. В его возрасте я и не на такое был способен, хе-хе.

— Заткнись, извращенец, — прорычала Цунаде, вторая из Саннинов, нервно постукивая пальцами по столу. — Если с моим крестником что-то случится, я из тебя лично всё дерьмо выбью.

Рядом с ней, сохраняя внешнее спокойствие, сидела Микото Учиха, лучшая подруга Кушины.

— Мой Саске сказал, что Наруто побежал в сторону Запретного леса. Он всегда был слишком любопытным.

— Запретного леса?! — Кушина остановилась как вкопанная. — Минато!

В этот момент в окне возникла фигура в маске АНБУ.

— Хокаге-сама.

— Говори, — резко бросил Минато.

— Мы нашли его. Он... он в порядке. Идёт в сторону деревни.

Кушина облегчённо выдохнула, прижав руку к груди.

— Слава Ками...

— Но есть кое-что странное, — продолжил АНБУ. — Он одет в чёрный плащ с красными облаками. И несёт... огромную косу.

В кабинете повисла тишина.

— Что? — переспросил Минато, уверенный, что ослышался.

— Плащ и коса, Хокаге-сама. Он несколько раз падал по дороге. Судя по всему, сильно ушибся, была кровь. Но он... смеялся. И сейчас все раны уже затянулись. Мы не стали вступать в контакт, решили сперва доложить вам. Он будет у вашего дома через пять минут.

АНБУ исчез так же бесшумно, как и появился.

— Плащ с облаками? Коса? — Джирайя нахмурился. — Что за маскарад?

— Он смеялся, когда ему было больно? — Цунаде, как медик, тут же уловила самую тревожную деталь. — Это ненормально. Совсем.

— Микото, Джирайя-сенсей, Цунаде-сама, — Минато поднялся. Его лицо снова стало маской несгибаемого лидера. — Пройдёмте к нам домой. Мы должны встретить его все вместе. Нужно понять, что произошло.

---

Дверь дома Намикадзе-Узумаки открылась с оглушительным скрипом. На пороге стоял Наруто.

На мгновение все замерли, пытаясь осознать открывшееся им зрелище. Маленький мальчик, утопающий в огромном чёрном плаще, который мятой кучей лежал у его ног. Из-под капюшона торчала растрёпанная макушка с ярко-жёлтыми волосами. В одной руке он держал, а точнее, с трудом удерживал гигантскую трёхлезвийную косу, нижний конец которой скреб по деревянному полу. На его лице сияла широченная, абсолютно счастливая улыбка, а в голубых глазах плескалось безумное веселье.

— Я дома, даттебайо! — радостно объявил он.

Первой из оцепенения вышла Кушина.

— Наруто! — она подлетела к нему, осыпая быстрыми, паническими вопросами. — Где ты был?! Что это на тебе надето?! Откуда эта... эта штука?! Ты ранен?!

Она попыталась стащить с него плащ, но Наруто увернулся.

— Мам, спокойно! Всё просто охуенно! — выпалил он на одном дыхании.

Слово, которое он использовал, заставило всех присутствующих вздрогнуть. Кушина замерла с открытым ртом. Минато нахмурился ещё сильнее.

— Наруто, — голос Хокаге был ледяным. — Подбирай выражения. И объясни, что происходит.

— А что объяснять-то? — Наруто с грохотом уронил косу на пол и развёл руки в стороны, демонстрируя свой наряд. — Знакомьтесь, предки! Перед вами новый и, не побоюсь этого слова, охуительно перспективный жрец великого бога Джашина!

Тишина стала настолько плотной, что, казалось, её можно было резать ножом.

Джирайя поперхнулся воздухом. Цунаде медленно поднялась, её глаза сузились. Микото прикрыла рот рукой, не веря своим ушам.

— Жрец... кого? — медленно переспросил Минато.

— Джашина! — с энтузиазмом повторил Наруто. — Это такой бог, он дарует бессмертие! Представляете? Я теперь бессмертный! Это же круто, правда? Вам больше не придётся за меня волноваться!

Он говорил так, словно делился новостью о том, что получил высший балл на экзамене. Его искренний восторг был настолько неуместен и дик, что у взрослых в головах не укладывалось происходящее.

— Наруто, сынок... — Кушина сделала шаг к нему, её голос дрожал. — Ты, наверное, сильно ударился головой... Пойдём, Цунаде-сан тебя осмотрит...

— Да не ударялся я! — он нетерпеливо махнул рукой. — Ну, то есть, ударялся, и это было божественно! Но я в полном порядке! Смотрите!

Прежде чем кто-либо успел среагировать, он подскочил к столу, схватил нож для фруктов и с размаху вонзил его себе в ладонь.

— А-а-аххх... — из его груди вырвался не крик боли, а стон чистого, незамутнённого наслаждения. Его глаза закатились на мгновение, а по телу прошла дрожь. — Да-а-а... Вот оно... Божественная боль...

Кушина вскрикнула и отшатнулась, прижавшись к Минато. Микото ахнула. Джирайя застыл с выражением крайнего изумления на лице.

Цунаде среагировала мгновенно. Через секунду она была рядом с Наруто, её руки уже светились зелёной медицинской чакрой.

— Идиот! Что ты творишь?!

Она выдернула нож и приложила ладони к его руке. Рана на глазах затянулась, не оставив и шрама. Наруто посмотрел на свою целую ладонь с лёгким разочарованием.

— Эх, так быстро... — вздохнул он, а потом снова просиял, повернувшись к ошарашенной Цунаде. — Бабуля Цунаде, ты видела? Видела?! Я пырнул себя ножом, а мне было хорошо! И рана зажила! Это сила Джашина! Разве не круто?

— Круто? — прорычала Цунаде, её лицо исказилось от гнева и непонимания. — Ты называешь это "круто"?! Ты мог задеть сухожилие! Повредить нерв! Ты хоть понимаешь, что ты сделал, щенок?!

— Да какая, нахрен, разница, если я бессмертный? — искренне удивился Наруто. — Ну повредил бы, и что? Боль — это же дар! Это способ показать свою веру! Вы просто не понимаете! Это надо почувствовать!

Он говорил с таким жаром, с таким пылом проповедника, пытающегося обратить в свою веру заблудшие души, что это было одновременно и страшно, и до абсурда смешно. Маленький мальчик в плаще до пят, размахивающий руками и матерящийся через слово, рекламировал им культ боли.

— Минато, что это? — шёпотом спросила Микото, не сводя испуганных глаз с Наруто.

Минато молчал. Он, Жёлтая Молния Конохи, гений своего поколения, не мог найти слов. Его сын, его маленький, шумный, но такой добрый Наруто, стоял перед ним и с наслаждением рассказывал о том, как калечил себя.

— Джашин... — наконец произнёс Джирайя, потирая подбородок. — Я где-то слышал это имя. Какой-то древний, забытый культ из Деревни Скрытых Водопадов. Они практиковали кровавые ритуалы... Считалось, что он давно исчез.

— Похоже, не совсем исчез, — мрачно констатировал Минато. Его взгляд был прикован к сыну. — Наруто. Где ты был? Расскажи всё по порядку.

Наруто, обрадованный возможностью поделиться своей историей, тут же принялся взахлёб рассказывать. Он поведал, как играл в прятки, как забрёл вглубь леса, как нашёл поляну с «крутым рисунком».

— Я просто встал в центр, а потом... БАМ! — он подпрыгнул на месте. — Такая боль, просто пиздец! Как будто меня всего на куски рвали! А потом... так хорошо стало... Прямо оргазм, только во всём теле!

Кушина тихо всхлипнула и закрыла лицо руками. Слово «оргазм» из уст её семилетнего сына было последней каплей. Минато положил ей руку на плечо, поддерживая.

— И вот! — Наруто указал на свой наряд и косу. — Великий Джашин-сама даровал мне униформу и это священное оружие! Чтобы я мог нести его слово и приносить ему жертвы!

— Жертвы? — ледяным тоном переспросил Минато.

— Ну да! Врагов, конечно! — поспешно уточнил Наруто, заметив, как потемнели лица у взрослых. — Я же не собираюсь убивать наших! Я люблю Коноху, это мой дом! Я хочу прославить Джашина здесь! Показать всем, какая это охуенная вера! Представляете, армия бессмертных шиноби Конохи! Нас никто никогда не победит! Я стану величайшим жрецом, и все будут знать моё имя, и имя Джашина! Это даже круче, чем стать Хокаге!

Он выпалил эту тираду с таким воодушевлением, что на мгновение все снова потеряли дар речи. Логика в его словах была... детской, извращённой, но по-своему последовательной. Он не стал злым. Он не возненавидел деревню. Он просто нашёл новый, по его мнению, идеальный способ защитить её и прославиться.

— Он... он сумасшедший, — вынесла вердикт Цунаде, скрестив руки на груди. — Полностью съехал с катушек. Это нужно лечить.

— Я не сумасшедший! — обиженно надулся Наруто. — Я прозревший! Вы все живёте в страхе смерти и боли! А я обрёл свободу! Вот ты, бабуля Цунаде, вечно лечишь всех. А зачем, если можно просто научиться получать от боли кайф? Это же экономия чакры и времени!

Цунаде заскрипела зубами. Этот маленький засранец ставил под сомнение дело всей её жизни.

— Минато, — её голос был опасен. — Я заберу его в больницу. Под седативными. И проведу полное обследование. Нужно выяснить, что это за «бессмертие» и как его снять.

— Не надо меня никуда забирать! — запротестовал Наруто. Он схватил свою косу, пытаясь принять угрожающую позу, но оружие было слишком тяжёлым. Он пошатнулся и чуть не упал, что смазало весь эффект. — Я не хочу лечиться! Я здоров как никогда!

— Наруто, положи косу, — тихо, но властно сказал Минато.

Наруто посмотрел на отца. В его глазах не было страха, только упрямство и капелька обиды.

— Пап, ну почему вы не радуетесь за меня? Я же теперь неуязвимый!

— Мы поговорим об этом позже, — Минато сделал шаг вперёд. — А сейчас ты отдашь мне эту... вещь. И плащ. И мы все успокоимся.

— Не отдам! — взвизгнул Наруто, инстинктивно прижимая к себе рукоять косы. — Это священные дары Джашина! Вы не понимаете их ценности!

Джирайя, до этого молча наблюдавший за сценой, решил вмешаться.

— Эй, Наруто. А скажи-ка, твой бог... он... э-э-э... одобряет красивых женщин? В ритуалах, например?

Наруто на мгновение задумался, комично нахмурив лоб.

— Хм... В знаниях, что я получил, про баб ничего не было. Только про боль и жертвы. Но, думаю, если принести в жертву красивую женщину-врага, Джашин-сама будет особенно доволен! Крови-то больше!

Джирайя разочарованно вздохнул. «Никакого материала для новой книги», — пронеслось у него в голове.

Ситуация зашла в тупик. Наруто, маленький, нелепый, но фанатично преданный своей новой вере, стоял посреди гостиной, окружённый самыми могущественными людьми Конохи, которые просто не знали, что с ним делать. Силой отбирать у него косу? Он их сын и крестник. Пытаться переубедить? Его разум, кажется, был полностью переформатирован.

— Ладно, — неожиданно сказал Наруто, тяжело вздохнув. — Я вижу, вы пока не готовы принять великую истину. Вы слишком закостенели в своих старых верованиях. Это печально.

Он с трудом поднял косу и, волоча её за собой, направился в сторону своей комнаты.

— Я пойду к себе. Мне нужно совершить вечернюю молитву. Это включает в себя несколько неглубоких порезов, так что не мешайте, пожалуйста. Это очень личный и интимный процесс общения с богом.

Он скрылся в коридоре, оставив за собой оглушённых взрослых. Несколько секунд все молчали, переваривая услышанное.

— Он собирается резать себя в своей комнате, — глухо сказала Кушина, и её глаза наполнились слезами ужаса.

Минато обнял её крепче. Его лицо было похоже на грозовую тучу. Впервые за долгое время он столкнулся с проблемой, которую нельзя было решить ни Хирайшином, ни Расенганом.

— Я поставлю барьер на его дверь, — сказал он. — Он не причинит себе вреда. По крайней мере, сегодня.

Цунаде сжала кулаки.

— Завтра утром он будет в моей лаборатории. Хочет он того или нет. Я вытрясу из него этого «Джашина», даже если мне придётся разобрать его на молекулы и собрать заново.

Джирайя задумчиво посмотрел в ту сторону, куда ушёл Наруто.

— Интересный поворот... Мальчик-пророк, ставший адептом кровавого бога... Это...

— Только попробуй написать об этом книгу, и я тебя кастрирую, — прервала его Цунаде, не оборачиваясь.

Из комнаты Наруто донёсся приглушённый, но отчётливый звук — счастливый вздох, полный боли и наслаждения, а за ним восторженный шёпот:

— О, да, Джашин-сама... Возьми мою боль... Какая же это, блядь, благодать...

Кушина зарыдала в голос. Минато закрыл глаза, чувствуя, как его мир, такой понятный и стабильный ещё сегодня утром, трещит по швам. Их сын стал ходячим парадоксом — бессмертным мазохистом, любящим свою семью и деревню, но поклоняющимся богу смерти и страдания. И что с этим делать, не знал никто. Коноха ещё не подозревала, какой нелепый и хаотичный проповедник поселился в самом её сердце.