Сын

Шестнадцатилетний Сон Юки никогда не стремился быть похожим на своего старшего брата. Если Сон Сухо был воплощением дисциплины, «золотым мальчиком» и гордостью семьи, то Юки предпочитал оставаться в тени собственных бунтарских привычек. Его рост в сто восемьдесят сантиметров, растрепанные черные волосы и ярко-синие глаза, светящиеся магической энергией, создавали образ опасного, но притягательного одиночки. Черная татуировка, обвивающая шею, и детализированный череп на левом плече лишь подчеркивали его нежелание вписываться в рамки приличий.

После того как Хэ Ин ушла, оставив Джинву с двумя сыновьями, в доме воцарилась странная атмосфера. Юки, несмотря на свой колючий характер, взял на себя часть домашних дел — он любил готовить под громкую музыку в наушниках, находя в этом своего рода медитацию. Он мастерски владел боевыми искусствами и любым видом оружия, от клинков до огнестрела, но предпочитал не полагаться на ману. Даже тени Джинву разделились в своих симпатиях: если Беру фанатично оберегал Сухо, то молчаливый и суровый Игрис неожиданно выбрал младшего, став его незримым наставником.

В этот субботний вечер Юки, вооружившись тряпкой и энтузиазмом, вызванным желанием поскорее закончить с делами, разбирал старую кладовку. Это место годами копило в себе магический хлам, осевший здесь после многочисленных рейдов Джинву.

– Черт, сколько же тут пыли, – пробормотал Юки, отодвигая ногой тяжелый ящик.

Он потянулся к верхней полке, чтобы достать коробку, обмотанную странными цепями, но стоило его пальцам коснуться дерева, как конструкция пошатнулась. Юки выругался, когда коробка сорвалась вниз, ударив его прямо по голове и рассыпав содержимое — ворох старых свитков и один невзрачный амулет в форме кошачьей лапы.

Грохот был такой силы, что через секунду в дверях кладовки появились Джинву и Сухо. Они замерли, не в силах вымолвить ни слова.

Юки сидел на полу, потирая ушибленный затылок. На нем была свободная черная кофта с глубоким вырезом, открывающим вид на острые ключицы. Но внимание отца и брата было приковано не к татуировкам. На голове Юки нервно подергивались пушистые черные уши, а из-под края штанов нервно хлестал по полу длинный, гибкий хвост.

– Эй, вы чего застыли? – Юки отряхнулся от пыли, недовольно глядя на родственников. – У меня просто голова гудит, не надо так смотреть, будто я демона вызвал.

Джинву сглотнул, чувствуя, как в носу подозрительно защекотало. Вид его младшего сына, обычно такого дерзкого и холодного, а теперь внезапно обретшего кошачьи атрибуты, вызывал в голове настоящий хаос. Сухо и вовсе покраснел до корней волос, не в силах отвести взгляд от того, как хвост Юки непроизвольно обвился вокруг его лодыжки.

– Юки... – голос Джинву дрогнул. – Твои уши...

– Что с моими ушами? – Юки нахмурился, и в этот момент одно из ушек на макушке дернулось.

Осознание пришло мгновенно. Юки нащупал на голове что-то мягкое и теплое, а затем почувствовал инородную тяжесть в районе поясницы. Его глаза расширились.

– Какого черта?! – выкрикнул он и, вскочив на ноги, бросился в зал, где висело большое зеркало.

– Юки, постой! – Сухо бросился следом, его сердце колотилось как сумасшедшее.

Младший замер перед зеркалом, с ужасом рассматривая свое отражение. Он выглядел... чертовски мило. И в то же время в этом образе было нечто порочное, что никак не вязалось с его привычным амплуа бунтаря.

– Пап! Помоги! Как от этого избавиться? – В голосе Юки начала нарастать паника. – Это же какой-то артефакт, да? Ты же Теневой Монарх, сделай что-нибудь!

Джинву и Сухо медленно входили в зал, их взгляды были затуманены. Магия артефакта, казалось, действовала не только на Юки, но и на окружающих, усиливая их скрытые инстинкты.

– Мы... мы попробуем разобраться, – тихо произнес Джинву, подходя ближе.

Юки почувствовал, как по позвоночнику прошел табун мурашек. Его чувства обострились: он слышал их дыхание, чувствовал запах их маны, который стал непривычно тяжелым и душным.

– Пап? Сухо? Вы чего? – Юки начал отступать, но в панике споткнулся о край ковра и повалился на пол.

Он попытался отползти, но Сухо оказался быстрее. Старший брат опустился на колени и, повинуясь какому-то странному импульсу, схватил Юки за основание хвоста.

– А-ах!.. – Юки громко простонал, его тело выгнулось дугой, словно от удара током.

Он тут же зажал рот рукой, но лицо уже залила густая краска. Это не было больно. Напротив, по телу разлилась волна такого острого наслаждения, что у него подкосились руки.

Джинву и Сухо переглянулись. В их глазах читалось одинаковое выражение — смесь удивления, собственничества и восхищения. Слова были не нужны. Теневой Монарх опустился рядом с младшим сыном, его рука легла на затылок Юки, пальцы зарылись в густые волосы, касаясь чувствительного основания кошачьего уха.

– Похоже, это проклятие делает тебя крайне... чувствительным, – прошептал Джинву.

Он прикусил край черного ушка, и Юки снова вскрикнул, вцепляясь пальцами в плечи отца. Сухо же не выпускал хвост, продолжая мягко сжимать его, наблюдая за тем, как зрачки брата расширяются, заполняя почти всю синюю радужку.

– Хватит... да что с вами... – прохрипел Юки, пытаясь оттолкнуть их, но его движения были слабыми и неуверенными. – Остановитесь...

– Тебе ведь не больно, Юки, – Сухо наклонился к самому его лицу, обжигая дыханием. – Твое тело говорит об обратном.

– Это... это просто магия... – Юки зажмурился, чувствуя, как сознание начинает плыть.

Джинву провел ладонью по его шее, накрывая татуировку. Он чувствовал, как бешено бьется пульс сына. В этот момент он был не великим правителем теней, а мужчиной, чей инстинкт требовал присвоить это хрупкое и внезапно ставшее таким манящим существо.

– Мы поможем тебе, – голос Джинву стал низким и вибрирующим. – Но сначала мы изучим, как далеко заходит это влияние.

Юки хотел возразить, хотел напомнить им, что они семья, но очередное прикосновение к хвосту выбило из него все мысли, оставляя лишь жар внизу живота и непреодолимое желание, чтобы это безумие не заканчивалось.

В тени комнаты Игрис, наблюдавший за происходящим, лишь молча склонил голову. Он знал, что младший господин всегда был особенным, но сегодня в доме Сон правила не логика, а древняя магия, пробудившая то, что должно было оставаться скрытым.

– Пожалуйста... – выдохнул Юки, утыкаясь лбом в плечо Сухо, пока рука отца продолжала ласкать его уши.

– Тише, Юки, – прошептал Сухо, притягивая его ближе. – Мы рядом.

Вечер только начинался, и артефакт, валявшийся на полу в кладовке, казалось, довольно мерцал в темноте, предвкушая долгую ночь.