кошмар

Дождь стекал по стеклам заброшенного склада на окраине Камино, превращая мир снаружи в размытое серое пятно. Очако Урарака затаила дыхание, прижавшись спиной к холодной бетонной балке. Ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук эхом разносится по всему огромному помещению.

Задание от Профессиональных Героев казалось простым: только наблюдение. Установить местоположение логова Все за Одного, зафиксировать количество охраны и уйти. Она была идеальным кандидатом — тихая, способная сделать себя невесомой, чтобы не издавать ни звука. Но она совершила роковую ошибку. Она подошла слишком близко.

– Ты ведь знаешь, маленькая героиня, что любопытство часто ведет к печальным последствиям? – Голос раздался прямо у нее над ухом, глубокий, рокочущий и пропитанный ледяным спокойствием.

Очако резко обернулась, активируя свою причуду, чтобы оттолкнуться от стены и взлететь, но ее пальцы коснулись лишь пустоты. Черный туман или какая-то иная сила парализовала ее движения. Все за Одного стоял перед ней, возвышаясь темной громадой. Его лицо, лишенное глаз, казалось, видело ее насквозь.

– Я... я просто... – начала она, но голос сорвался.

– Ты просто хотела помочь своим друзьям, – закончил он за нее, и в его тоне проскользнула пугающая нежность. – Но теперь ты поможешь мне. Ты станешь моим маленьким секретом, о котором мир никогда не узнает.

Прежде чем она успела закричать, тьма сомкнулась вокруг нее.

Когда Очако пришла в себя, она не сразу поняла, где находится. Свет был ослепительно ярким, бьющим в глаза из ламп на потолке. Она попыталась пошевелиться, но обнаружила, что ее конечности плотно зафиксированы.

Ее руки были разведены в стороны и привязаны к металлическим поручням широкого кресла, похожего на стоматологическое, но гораздо более зловещее. Ноги были надежно закреплены в специальных колодках, разведенные так, что она чувствовала себя абсолютно беззащитной.

– Очнулась? – Все за Одного сидел в кресле напротив, наблюдая за ней.

Очако с ужасом осознала, что на ней нет ее геройского костюма. Она была полностью обнажена, выставленная на обозрение в этом холодном, стерильном помещении. Холодный воздух лаборатории обжигал кожу, заставляя ее дрожать.

– Зачем... зачем вы это делаете? – Ее голос дрожал. – Убейте меня, если хотите, но не...

– Убить тебя? – Он усмехнулся, медленно поднимаясь. – Нет, Урарака. Смерть — это слишком просто. Я хочу сломать в тебе тот свет, который так ценят твои друзья. Я хочу превратить твой героизм в бесконечный, бессмысленный экстаз страдания.

Он подошел к столу, на котором лежало множество странных инструментов. Среди них Очако увидела тонкие кисточки, перья и механические устройства с вращающимися щеточками.

– Ты знаешь, что человеческое тело — это удивительный инструмент? – Он взял в руки длинную, мягкую кисть. – И у каждого есть свои уязвимые точки.

Он подошел к ее зафиксированным ногам. Очако инстинктивно попыталась поджать пальцы, но крепления держали намертво. Ее розовые пятки, чистые и беззащитные, были выставлены прямо перед ним.

– Нет, пожалуйста... – прошептала она, понимая, что сейчас произойдет.

– Тише, – мягко произнес он, и кончик кисти едва коснулся центра ее левой стопы.

Очако вздрогнула. Легкое, почти невесомое прикосновение отозвалось электрическим разрядом по всему позвоночнику. Она попыталась дернуться, но лишь беспомощно забилась в путах.

– Это только начало, – сказал он, и кисть начала двигаться быстрее, описывая круги на нежной коже свода стопы.

– Кха... а-ха-ха! Прекратите! – Первый смех вырвался против ее воли. Это был не смех радости, а судорожный, неконтролируемый звук.

Все за Одного не останавливался. Он взял вторую кисть и начал методично проводить ими по обеим стопам сразу, уделяя особое внимание промежуткам между пальцами.

– А-ха-ха-ха! Пожалуйста! Хватит! – Очако извивалась, ее лицо покраснело, а на глазах выступили слезы. – Я... я всё скажу! Только перестаньте!

– Мне не нужны твои слова, – холодно ответил он. – Мне нужен твой смех. Он звучит так... искренне.

Он отошел на шаг и нажал кнопку на пульте. С негромким жужжанием из-под кресла выдвинулись два механических манипулятора. Они были оснащены мягкими, но упругими валиками и тонкими силиконовыми «пальчиками».

Как только механизмы коснулись ее пяток, Очако зашлась в истерическом хохоте. Машина работала с математической точностью, меняя ритм и интенсивность, не давая ей ни секунды передышки.

– А-ха-ха-ха-ха! Нет! О боже, нет! Ха-ха-ха! – Она рыдала и смеялась одновременно. Ее тело выгибалось дугой, мышцы живота сводило от напряжения.

– Эта машина — мой шедевр, – Все за Одного подошел к ее голове и провел рукой по ее волосам. – Она никогда не устанет. Она будет щекотать тебя вечно, Урарака. Твой мозг будет разрываться между удовольствием и пыткой, пока не останется ничего, кроме этого звука.

Прошли часы, которые показались Очако вечностью. Она уже не могла просить о пощаде, ее голос охрип, превратившись в надрывный хриплый смех. Слезы ручьями катились по ее щекам, смешиваясь с потом. Каждый раз, когда ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, машина слегка снижала темп, давая ей сделать вдох, а затем снова впивалась в чувствительную кожу стоп с новой силой.

Внезапно здание сотряс мощный взрыв. Стены задрожали, сверху посыпалась пыль.

– Похоже, твои друзья все-таки нашли это место, – Все за Одного взглянул на дверь. – Но они опоздали.

Он быстро подошел к панели управления и ввел длинный код. Стены комнаты начали сдвигаться, скрывая лабораторию за слоями бронированного металла и маскировочных панелей.

– Прощай, Очако. Наслаждайся своим вечным весельем.

Он исчез в портале Курогири за мгновение до того, как дверь в основной зал склада была выбита Всемогущим и отрядом спецназа.

Битва была яростной, но короткой. Все за Одного был схвачен, его силы были на исходе, и герои праздновали победу. Но среди обломков и пыли они не нашли ту, ради кого многие из них пришли сюда.

– Урарака! – кричал Деку, разбрасывая камни голыми руками. – Очако! Где ты?!

Они обыскали каждый дюйм склада. Они использовали тепловизоры, причуды поиска, собак-ищеек. Но маскировочные технологии Все за Одного были совершенны. Комната, в которой находилась Очако, была скрыта глубоко под землей, защищена от любых сенсоров и звуков.

Для мира Очако Урарака стала «пропавшей без вести» во время операции. Ее имя высекли на мемориальном камне, ее родители выплакали все глаза, а друзья со временем научились жить с этой пустотой в груди.

Но глубоко под землей, в стальной коробке, время остановилось.

Очако лежала в тишине, которую нарушало только неумолимое жужжание машины. Ее ноги, уже давно потерявшие чувствительность от бесконечного раздражения, продолжали дергаться в такт движениям щеток.

– Ха... ха-ха... – Ее смех стал тихим, механическим, лишенным всякой человечности.

Она смотрела в потолок пустыми глазами. Она больше не знала, какой сейчас день или год. Она не знала, ищут ли ее еще. В ее мире существовали только две вещи: бесконечная щекотка на подошвах и вечная тьма за пределами ламп.

Иногда ей казалось, что она слышит голос Деку или Бакуго, но это были лишь галлюцинации измученного разума. Она была одна. Только она, ее смех и машина, которая никогда не остановится.

– Ха-ха... – всхлипнула она, и очередная слеза скатилась в ухо.

Она привыкла к этому. Она полюбила этот кошмар, потому что ничего другого у нее не осталось. В этой маленькой комнате она была королевой своего собственного ада, где единственным законом был вечный, несмолкающий смех.

Все за Одного сидел в Тартаре, закованный в цепи, и на его изуродованном лице иногда появлялась едва заметная улыбка. Он знал. Он знал, что где-то там, под тоннами бетона и стали, маленькая героиня все еще смеется для него одного. И этот секрет грел его душу больше, чем любая причуда, которую он когда-либо украл.