Жнец

Солнечный свет с трудом пробивался сквозь панорамные окна тренировочного центра Ассоциации Охотников, ложась неровными пятнами на отполированный пол. В воздухе пахло озоном, потом и едва уловимым ароматом дорогого одеколона — привычный коктейль для места, где собирались сильнейшие люди страны.

Сон Юки стоял, прислонившись к бетонной колонне, и лениво жевал губу. В его ушах плотно сидели беспроводные наушники, из которых глухо доносился тяжелый бас. На шестнадцатилетнем подростке была мешковатая черно-золотая футболка, скрывающая атлетичное телосложение, и свободные шорты. Из-под рукавов виднелись фрагменты сложной татуировки на левой руке — реалистичный череп, чьи глазницы, казалось, следили за каждым движением окружающих.

Его ярко-синие глаза, точь-в-точь как у отца, но с каким-то иным, более холодным блеском, сканировали зал. Юки всегда был «другим». Если его старший брат Сухо был воплощением дисциплины и света — золотой мальчик, гордость семьи, — то Юки предпочитал тень. Бунтарь с вечной сигаретой в кармане и колючим взглядом.

Их мать, Ча Хэ Ин, ушла восемь лет назад. Она просто закрыла за собой дверь, оставив Сон Джинву с двумя детьми на руках. Юки помнил тот день смутно, но отчетливо помнил пустоту в глазах отца. С тех пор они втроем стали крепостью. Юки не ненавидел мать — он просто вычеркнул её из своей жизни. Для него её не существовало, как не существовало и её поздравлений на дни рождения, которых никогда не было.

– Сними наушники, когда с тобой разговаривают, щенок, – грубый голос прорвался сквозь музыку.

Юки медленно повернул голову. Перед ним стояла группа из пяти охотников ранга А. Они выглядели внушительно: дорогая экипировка, надменные лица, ауры, которые они даже не пытались сдерживать.

Юки зевнул, не спеша вынимая один наушник.

– Вам что, заняться нечем, дебилы? – его голос прозвучал удивительно спокойно и низко для шестнадцати лет.

– Ты хоть знаешь, кто перед тобой? – один из охотников, массивный мужчина с коротким шрамом на щеке, шагнул вперед. – Мы элита «Белого Тигра», а ты просто наглый пацан, который пришел сюда под прикрытием папочки.

В нескольких десятках метров от них, на наблюдательном мостике, за сценой наблюдали Сон Джинву и Сон Сухо. Сухо напрягся, его кулаки сжались.

– Пап, стоит вмешаться, – вполголоса произнес старший брат. – Юки сорвется, он их покалечит.

Джинву, чья фигура казалась высеченной из темного камня, даже не шелохнулся. Он смотрел на младшего сына с легким прищуром.

– Нет, давай посмотрим, на что способен твой брат, – тихо ответил Теневой Монарх. – Мы до сих пор не знаем истинного предела его силы. Это отличный шанс увидеть, кого выбрал Игрис.

Сухо удивленно посмотрел на отца. Он знал, что их тени разделились: Беру, верный и шумный муравей, всегда следовал за Сухо, считая его своим «молодым господином». Но Игрис, молчаливый и благородный рыцарь, выбрал Юки. И это говорило о многом.

Тем временем внизу обстановка накалялась. Юки оттолкнулся от колонны и не спеша вышел на середину тренировочного поля. Охотники обступили его полукольцом. Юки залез в карман, достал пачку сигарет и, игнорируя все правила безопасности, щелкнул зажигалкой.

Джинву наверху поморщился и отвесил воображаемый подзатыльник.

– Опять курит... – пробормотал он, но в его глазах не было злости, только странная смесь гордости и беспокойства.

Юки затянулся, выпустив густое облако дыма прямо в лицо лидеру группы Охотников. Его взгляд изменился. Синее свечение в зрачках стало ярче, а татуировки на руках, казалось, зашевелились.

– Знаете, что я вижу, глядя на вас? – Юки прищурился, глядя сквозь людей. – Я вижу ваши души. И, честно говоря, меня сейчас стошнит. Вы такие гнилые.

– Что за бред ты несешь?! – крикнул один из охотников, хватаясь за рукоять меча.

– Педофилы, – коротко бросил Юки, и в зале мгновенно воцарилась гробовая тишина.

Лица пятерых охотников побледнели, а затем налились багровой яростью.

– Ты совсем страх потерял, малявка?! Мы тебя здесь и закопаем! – взревел лидер.

– Я Жнец, – Юки бросил окурок на пол и раздавил его подошвой кроссовка «Найк». – И я вижу, как прямо сейчас вокруг вас стоят десять призраков. Девочки, лет тринадцати-четырнадцати. Те самые, которых вы насиловали и убивали в закрытых зонах подземелий, думая, что никто не узнает.

Джинву на мостике резко выпрямился. Его аура на мгновение вспыхнула черным пламенем, заставив лампы в зале задрожать. Сухо почувствовал, как по спине пробежал холод. Он знал, что Юки видит то, чего не видят другие, но такая правда была за гранью человеческого понимания.

– Ложь! Это всё ложь! – закричал лидер охотников, бросаясь в атаку.

Юки даже не шелохнулся. Он просто поднял правую руку, и его голос зазвучал подобно треску раскалывающегося льда:

– Встаньте.

Тень под его ногами взорвалась. Но это не были обычные теневые солдаты. Из земли начали подниматься маленькие, хрупкие фигуры. Десять скелетов в лохмотьях, которые когда-то были детской одеждой. От них исходила такая волна боли и чистой, незамутненной ненависти, что даже опытные охотники в зале попятились.

– Игрис, – негромко позвал Юки.

За спиной подростка материализовалась массивная фигура в алых доспехах. Рыцарь склонил голову перед юным господином, а затем его меч вспыхнул темным пламенем.

– Нет, Игрис, – Юки остановил его жестом. – Это их жатва. Они заслужили право на первый удар.

В руке самого Юки пространство искривилось. Воздух сгустился, превращаясь в массивную, иссиня-черную косу. Лезвие оружия было настолько острым, что казалось, оно разрезает саму реальность.

– Сдохните, – просто сказал Юки.

Скелеты девочек, ведомые его волей и силой Игриса, бросились вперед. Это не был бой — это была казнь. Охотники ранга А, которые считались героями в глазах общества, визжали от ужаса, пытаясь отбиться от призраков своего прошлого. Их магия не работала на мстительных духах, а мечи проходили сквозь кости, не причиняя вреда.

Юки шел сквозь хаос, его коса лениво описывала дуги. Каждый взмах обрывал нить жизни, когда кто-то из преступников пытался бежать. Он действовал с пугающей эффективностью, без лишних эмоций, как настоящий жнец.

Один из охотников упал на колени, умоляя о пощаде.

– Пощада? – Юки остановился перед ним, глядя сверху вниз. – Ты просил пощады у них? Нет. Ты наслаждался их криками.

Коса опустилась, и душа грешника была поглощена тьмой.

Когда всё было кончено, в центре зала остались лишь неподвижные тела и Юки, тяжело дышащий среди развеивающегося тумана. Скелеты девочек подошли к нему. Одна из них, самая маленькая, коснулась его руки своей костлявой ладонью. На мгновение Юки показалось, что он видит её живое лицо — она улыбалась сквозь слезы. Затем они исчезли, вернувшись в круговорот душ.

Юки развеял косу и снова вставил наушник в ухо. Его руки слегка дрожали, но взгляд оставался твердым.

Джинву и Сухо спустились вниз. Сухо выглядел потрясенным, он впервые видел брата в таком состоянии — состоянии абсолютного судьи.

– Ты как? – Сухо положил руку на плечо младшего брата.

Юки пожал плечами, стряхивая напряжение.

– Нормально. Просто... мусор нужно убирать вовремя.

Джинву подошел к сыну и внимательно посмотрел ему в глаза. В них не было осуждения. Только глубокое понимание бремени, которое теперь нес Юки. Он знал, что быть тем, кто видит тьму, — тяжелый крест.

– Ты хорошо справился, Юки, – тихо сказал Джинву. – Но в следующий раз... постарайся не курить в помещении. Ассоциация выставит мне счет за очистку воздуха.

Отец отвесил сыну легкий подзатыльник, от которого Юки невольно усмехнулся. Напряжение спало.

– Пошли домой, – скомандовал Джинву. – Юки сегодня готовит. Я проголодался как собака.

– Опять я? – возмутился младший, поправляя растрепанные черные волосы. – Сухо-то у нас «золотой», пусть он и жарит мясо!

– Эй, я сжёг яичницу сегодня утром, ты же знаешь, – рассмеялся Сухо, обнимая брата за шею.

Они шли к выходу из Ассоциации — трое сильнейших мужчин своего времени. Отец, который спас мир, и два его сына, которые были его миром. И хотя Юки был бунтарем с татуировками и косой за спиной, здесь, рядом с семьей, он был просто младшим братом, который лучше всех готовит кимчи и тайно мечтает о том, чтобы этот покой длился вечно.

А Игрис, невидимый для простых смертных, шел в тени Юки, охраняя покой своего юного господина, чьё сердце, несмотря на тьму способностей, оставалось чистым и преданным своей семье.