Пленик

В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь холодным неоновым светом, пробивавшимся сквозь щели плотных штор. Воздух казался густым, пропитанным ароматом дорогого парфюма и едва уловимым, горьковатым запахом табака, который Юки так тщательно пытался скрыть от окружающих. Окумура Юки, шестнадцатилетний бунтарь с внешностью падшего ангела, сейчас выглядел совсем не так самоуверенно, как обычно.

Его рост в сто восемьдесят сантиметров и крепкое телосложение, отточенное годами тренировок с холодным и огнестрельным оружием, сейчас не давали ему никакого преимущества. Руки были плотно стянуты за спиной прочной тетивой, магически усиленной энергией теней. Юки сидел на краю широкой кровати, его короткие, густые черные волосы были растрепаны сильнее обычного, а ярко-синие глаза, обычно светившиеся холодным пламенем силы Жнеца, сейчас метались между двумя фигурами, возвышающимися над ним.

Черная татуировка на его шее, переплетающаяся в сложные узоры, казалось, пульсировала в такт его учащенному сердцебиению. На левом плече, выставленном напоказ из-за порванного рукава футболки, скалился реалистичный череп — символ его мрачного дара, его связи с миром мертвых. Но даже сила Жнеца пасовала перед мощью тех, кто стоял напротив.

Сон Джинву, Монарх Теней, человек, перешагнувший границы божественности, медленно расстегивал пуговицы своей черной рубашки. Его движения были расчетливыми, хищными. Рядом с ним Сон Сухо, его сын и наследник, не уступающий отцу в решимости, уже скинул верхнюю одежду, демонстрируя литые мышцы.

– Наконец-то ты наш, – голос Джинву прозвучал низко, вибрируя в самом воздухе, заставляя тени в углах комнаты почтительно замереть. – Ты слишком долго бегал от нас, Юки. Слишком долго играл в одиночку.

Юки дернулся, черные серьги в его ушах звякнули. Он попытался призвать свою косу, почувствовать привычный холод могильной стали в руках, но его магические каналы были заблокированы волей Джинву.

– Вы с ума сошли? – Юки выплюнул слова, стараясь сохранить остатки своего бунтарского гонора. – Мы друзья. Мы... мы вместе зачищали врата! Выпустите меня, пока я не разнес здесь всё к чертям.

Сухо издал тихий смешок, шаг за шагом сокращая дистанцию. Он наклонился, его глаза вспыхнули темным фиолетовым светом, в точности как у отца.

– Ты всегда был таким шумным, – Сухо протянул руку и грубо, но властно схватил Юки за подбородок, заставляя его запрокинуть голову. – Думаешь, мы не видели, как ты смотришь на нас? Как ты прячешь свои чувства за сигаретным дымом и вечной грубостью?

Большой палец Сухо с силой надавил на нижнюю губу Юки. Эти губы, манящие и пухлые, сейчас дрожали, выдавая истинное состояние парня. Юки попытался отвернуться, но хватка была стальной.

– Твоя сила Жнеца... она такая холодная, – прошептал Сухо, склоняясь к самому уху Юки. – Но внутри ты горишь. И мы намерены потушить этот пожар по-своему.

Джинву подошел с другой стороны, положив тяжелую ладонь на затылок Юки, зарываясь пальцами в его густые черные волосы. Окумура замер. От Джинву исходила такая аура власти, что сопротивление казалось не просто бесполезным, а кощунственным.

– Ты думал, что сможешь вечно балансировать на грани? – Джинву заставил Юки посмотреть себе прямо в глаза. – Ты мастер боевых искусств, ты прекрасно владеешь мечом, но ты совершенно не умеешь защищать свое сердце, Юки.

– Пошли вы... – прохрипел Юки, хотя его дыхание уже сбилось, превращаясь в неровные всхлипы.

– Тише, – Джинву коснулся губами татуировки на шее парня. – Тебе больше не нужно сражаться. Не с нами.

Сухо, не отпуская подбородка Юки, большим пальцем раздвинул его губы, исследуя их влажную мягкость. Юки почувствовал, как по позвоночнику пробежал разряд тока. Его тело, привыкшее к боли и битвам, предательски отозвалось на эти прикосновения. Он всегда считал себя одиночкой, тем, кто идет по следу смерти, но сейчас, зажатый между двумя самыми могущественными существами в мире, он чувствовал себя странно... защищенным. И это пугало его сильнее любой тени.

– Посмотри на него, отец, – Сухо улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли сочувствия, только чистая, концентрированная страсть. – Он злится, но его зрачки расширены. Наш маленький Жнец хочет этого не меньше нашего.

– Я знаю, – отозвался Джинву, его голос стал мягче, но в нем все еще слышалась сталь. – Юки всегда любил играть с огнем. Что ж, сегодня он узнает, каково это — сгореть дотла.

Джинву потянулся к карману брюк Юки и вытащил пачку сигарет. Покрутив её в руках, он смял её в кулаке, и труха посыпалась на пол.

– Тебе больше не понадобится этот суррогат, чтобы успокоить нервы, – отрезал Джинву. – Теперь твоим единственным наркотиком будем мы.

Юки хотел что-то возразить, хотел закричать, что никто не имеет права распоряжаться его жизнью, но Сухо внезапно накрыл его губы своими в глубоком, требовательном поцелуе. Это было не просто проявление нежности — это был захват территории. Юки замычал в поцелуй, его тело выгнулось дугой, пытаясь то ли вырваться из пут, то ли стать ближе к источнику тепла.

Когда Сухо отстранился, между ними протянулась тонкая нить слюны. Юки тяжело дышал, его ярко-синие глаза затуманились.

– Ну что, Жнец? – Сухо провел ладонью по его груди, ощущая, как бешено колотится сердце под черной футболкой. – Будешь и дальше притворяться, что ненавидишь нас?

Юки сглотнул, его взгляд упал на серые брюки Сухо, затем перевел на Джинву, который уже полностью освободился от рубашки, демонстрируя торс, испещренный шрамами от великих битв. Каждый из этих шрамов был историей победы, и Юки понимал — сегодня он станет еще одной главой в этой истории.

– Я... я вас ненавижу, – прошептал Юки, но в его голосе не было прежней силы.

– Ложь, – Джинву присел перед ним на корточки, оказавшись на одном уровне с лицом парня. – Ты любишь нас. Так же сильно, как любишь вкус победы. Просто признай это, и мы сделаем всё так, как ты даже не смел мечтать.

Джинву протянул руку и аккуратно развязал путы на запястьях Юки. Парень не шевельнулся. Его руки безвольно упали на кровать. Свобода была дана ему, но он не мог ею воспользоваться. Он был пойман в ловушку более прочную, чем любые веревки.

– Ну же, Юки, – Сухо подтолкнул его плечом, заставляя лечь на подушки. – Покажи нам, на что способен Жнец, когда его не сдерживают правила.

Юки посмотрел на них — на отца и сына, на двух королей, которые решили разделить его между собой. Его бунтарская натура всё еще требовала сопротивления, но тело уже сдалось. Он медленно протянул руку и коснулся татуировки на плече Сухо, обводя контур черепа.

– Вы за это ответите, – выдохнул он, закрывая глаза.

– Обязательно, – пообещал Джинву, нависая над ним сверху и перекрывая собой остатки света. – Мы ответим за каждый твой вздох.

В комнате стало окончательно темно, и только сияние синих и фиолетовых глаз выдавало присутствие троих людей, чьи судьбы в этот вечер переплелись в неразрывный узел, который не под силу было разрубить даже косе Жнеца. Музыка, которую Юки так любил слушать в одиночестве, теперь звучала лишь в его голове — тяжелый, ритмичный бит, совпадающий с ритмом трех сердец, бьющихся в унисон.