Жнец

Воздух в подземелье был густым, пропитанным запахом озона и застарелой крови, но в мгновение ока всё изменилось. Вместо сырых стен пещеры и рычания монстров, братьев окружил странный, болезненно-знакомый и в то же время чужой мир. Небо над головой казалось слишком бледным, а магический фон — непривычно тонким, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Сон Юкио затянулся, выпуская изо рта тонкую струйку сизого дыма. Его ярко-синие глаза, светящиеся в полумраке переулка, куда их выбросил портал, сканировали пространство. На шее, под густыми черными волосами, едва заметно пульсировала татуировка, отзываясь на присутствие чужеродной маны. Черная футболка с золотым принтом висела на его тренированном теле свободным мешком, скрывая мощь Жнеца, дремавшую внутри.

Он не разжимал руки, властно и в то же время защищающе обнимая старшего брата за талию. Для Юкио Сухо был единственным якорем в мире, который когда-то развалился на части.

– Сухо, нам нужно не выделяться и вернуться домой, – негромко произнес Юкио, стряхивая пепел прямо на разбитый асфальт. Его голос звучал хрипло, с той самой бунтарской ноткой, которая всегда заставляла учителей в школе нервно вздрагивать.

Сухо выпрямился, ощущая тепло руки брата. Между ними всегда была эта невидимая, но неразрывная связь. После того как Хэ Ин ушла восемь лет назад, заявив, что не готова к материнству и жаждет свободы, их мир сузился до размеров их маленькой семьи. Джинву, их отец, делал всё возможное, чтобы они ни в чем не нуждались, но его обязанности Теневого Монарха часто уводили его далеко. В те ночи, когда отец сражался в иных измерениях, братья были друг у друга единственной опорой.

– Знаю, – Сухо накрыл ладонь Юкио своей, но не убрал её со своей талии. – Только вот «не выделяться» с твоим видом будет сложновато. Ты светишься, как новогодняя елка, Юки.

– Ага, или отец свернёт все миры в поисках нас, если мы задержимся, – хмыкнул младший. – Только как нам вернуться? И насколько мы тут застряли?

Юкио сделал еще одну затяжку. Он знал, что отец не одобряет курение, но в моменты стресса это был единственный способ утихомирить Жнеца, чей холодный шепот требовал жатвы. В этом мире сила Жнеца ощущалась особенно остро — здесь пахло смертью, которая случилась очень давно.

Они вышли из переулка на оживленную улицу Сеула. Город выглядел почти так же, как их родной, но детали резали глаз. Плакаты на зданиях, лица прохожих — всё было пропитано какой-то странной меланхолией.

– Посмотри туда, – Сухо кивнул на огромный экран на торговом центре.

На экране транслировали интервью. Сон Джинву, в строгом черном костюме, выглядел старше и... печальнее. Рядом с ним сидела Ча Хэ Ин. Она улыбалась, но её глаза оставались холодными. А между ними сидел Сухо — этот Сухо был младше, лет четырнадцати, и выглядел как идеальный сын из палаты мер и весов.

Юкио замер, и сигарета едва не выпала из его пальцев.

– В этой реальности она не ушла, – прошептал он, и в его голосе прорезалась неприкрытая горечь. – Она осталась.

– Смотри на титры, Юки, – голос Сухо дрогнул.

Внизу экрана бежала строка: «Семья Сон почтила память своего младшего сына, погибшего десять лет назад...»

Юкио почувствовал, как внутри него всколыхнулась тьма. Ему было шестнадцать. В этом мире он умер, когда ему было пять. Тот самый возраст, когда в его реальности начались первые ссоры родителей. В этой вселенной Хэ Ин не бросила Джинву, потому что трагедия сплотила их. Или, возможно, её эгоизм был подавлен общим горем.

– Значит, я здесь — призрак, – Юкио криво усмехнулся, поправляя черную серьгу в ухе. – Иронично для того, кто обладает силой Жнеца.

– Мы должны найти способ связаться с местным отцом, – Сухо нахмурился, анализируя ситуацию. – Если он такой же мощный, как наш, он почувствует резонанс. Твоя мана... она слишком специфична.

– Нет, – Юкио резко качнул головой. – Если этот Джинву увидит меня, он либо сойдет с ума, либо запрёт нас в подвале, чтобы «вернуть утраченное». Нам нужен портал. Тот, через который мы пришли.

Они двинулись по улице, стараясь слиться с толпой. Юкио натянул капюшон, скрывая ярко-синие глаза. Его татуировка на плече, изображающая реалистичный череп, скрытая рукавом футболки, начала жечь кожу. Это был признак того, что поблизости есть источник огромной силы.

– Он здесь, – прошептал Юкио, останавливаясь у входа в парк.

Из черного седана, припарковавшегося неподалеку, вышел мужчина. Сон Джинву. Его аура давила на город, как многотонный пресс, хотя он старался её скрывать. Следом вышла Хэ Ин. Она выглядела безупречно, но Юкио почувствовал от неё лишь холод. Для него эта женщина была чужой — той, кто бросила их ради «свободы». Здесь же она была «скорбящей матерью».

– Юки, не делай глупостей, – предупредил Сухо, чувствуя, как напряглись мышцы брата.

Но было поздно. Джинву замер, его взгляд мгновенно метнулся в сторону парка. Его чувства были отточены до предела. Он почувствовал не просто сильную ману — он почувствовал отголосок крови, которая не должна была существовать.

– Кто здесь? – голос местного Джинву прозвучал как раскат грома, хотя он говорил почти шепотом.

Братья вышли из тени деревьев. Юкио не стал прятаться. Он стоял, засунув руки в карманы шорт, вызывающе глядя на человека, который был его отцом, но не являлся им.

– Просто прохожие, – бросил Юкио, демонстративно доставая новую сигарету.

Хэ Ин ахнула, прижимая ладонь к губам. Её лицо побледнело до синевы.

– Ю... Юкио? – её голос сорвался на крик. – Джинву, это он! Это наш мальчик!

– Хэ Ин, стой, – Джинву выставил руку, преграждая ей путь. Его глаза сузились, в них вспыхнул фиолетовый огонь. – Это не он. От них пахнет другим миром. И мана... этот парень пахнет смертью и пеплом.

Юкио усмехнулся, выпуская облако дыма.

– Хороший нюх, папаша. Но мы тут ненадолго. Нам просто нужно обратно в наше подземелье.

Сухо сделал шаг вперед, стараясь сгладить углы.

– Простите за беспокойство. Мы — ваши сыновья из другой реальности. Там, где все живы, но... обстоятельства сложились иначе. Нам не нужны проблемы.

Местный Джинву медленно опустил руку. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Сухо — более взрослого, крепкого, уверенного в себе. Но когда он перевел взгляд на Юкио, в его глазах отразилась невыносимая боль.

– Ты... ты вырос бунтарем, – тихо произнес Джинву.

– А ты здесь выглядишь так, будто не спал последние десять лет, – парировал Юкио. – Где портал? Мы провалились в разлом в четвертой зоне Сеула.

– Разлом закрылся сразу после вашего перехода, – Джинву подошел ближе. – Чтобы открыть его снова, мне нужно время. И... ваша помощь. Мана Жнеца, которую я чувствую в тебе, мальчик... она может послужить ключом.

Хэ Ин попыталась подойти к Юкио, её руки дрожали.

– Юкио, сынок... как ты...

– Я не ваш сын, – резко отрезал Юкио, отступая на шаг и еще крепче прижимаясь к боку Сухо. – Моя мать ушла от нас восемь лет назад. Она сказала, что дети — это обуза. Так что не надо играть в семейные воссоединения. Для меня вы — просто тени.

Слова Юкио ударили Хэ Ин сильнее, чем любой магический снаряд. Она пошатнулась, и Джинву подхватил её под локоть, хотя его собственный взгляд был прикован к татуировке на шее младшего сына.

– Восемь лет назад... – повторил Джинву. – Значит, в твоем мире она не смогла пережить давление.

– Она просто не любила нас так, как любил отец, – вставил Сухо, стараясь говорить спокойно. – Юкио, тише. Нам нужна его помощь.

Юкио раздраженно щелкнул пальцами, и на его ладони заплясало синее пламя, холодное, как лед могилы.

– Ладно. Но я не останусь в этом доме. Здесь пахнет формалином и старыми фотографиями. Мы подождем у разлома.

– Вы пойдете со мной, – тон Джинву не терпел возражений. Это был тон Монарха. – Я не оставлю своих... чужих сыновей на улице. Сухо, Юкио. Идите в машину.

Юкио хотел было возразить, его рука уже потянулась к рукояти ножа, скрытого за поясом, но Сухо сжал его плечо.

– Идем, Юки. Так будет быстрее.

Весь путь до особняка Сон прошел в гробовом молчании. Юкио смотрел в окно, игнорируя пристальный, полный слез взгляд Хэ Ин в зеркале заднего вида. Он чувствовал себя здесь лишним, ошибкой в программном коде вселенной. В его мире отец был его героем, а мать — предательницей. Здесь же всё было вывернуто наизнанку.

Когда они вошли в дом, их встретил местный Сухо. Он замер на пороге, глядя на свою взрослую копию и на парня, который выглядел как ожившая фотография из траурной рамки в гостиной.

– Это... это шутка? – прошептал младший Сухо.

– Это гости, – коротко бросил Джинву. – Сухо, отведи их в гостевую комнату. Юкио, нам нужно поговорить в кабинете. Твоя сила... она не просто дар. В этом мире Жнец — это проклятие, которое убило тебя. Мне нужно понять, как ты приручил его.

Юкио усмехнулся, продемонстрировав острые клыки.

– Я его не приручал, старик. Мы с ним просто договорились. Он дает мне силу защищать брата, а я даю ему зрелища.

Он прошел мимо Хэ Ин, даже не взглянув на нее. Его сердце, скрытое за черно-золотой тканью футболки, билось ровно. Он был бойцом, жнецом, бунтарем. И он собирался вернуться домой, к своему отцу, который, пусть и был вечно занят, никогда не смотрел на него как на призрак.

– Сухо, – позвал Юкио, остановившись у лестницы.

– Да?

– Не отходи от меня ни на шаг. Мне не нравится этот воздух.

– Не отойду, – пообещал старший брат, и их пальцы на мгновение переплелись.

Впереди был долгий путь домой, через миры и горечь чужих воспоминаний. Но пока они были вместе, даже сила Жнеца казалась лишь инструментом в руках подростка, который слишком рано научился курить и ненавидеть слабость.

Юкио вошел в кабинет отца этой реальности, готовый ко всему. В его глазах сияло синее пламя — огонь, который не смог погаснуть даже после смерти в этом мире. Он был живым доказательством того, что судьбу можно сломать, если у тебя достаточно наглости и любви к тем, кто остался рядом.