Призрачный Друг

Утро следующего дня встретило Вафлю непривычной тишиной, которая казалась почти оглушительной после бури ощущений, пережитых накануне. Она поправила очки, проверила, плотно ли заплетена её маленькая косичка, и взглянула на пульт с той самой единственной кнопкой. Индикатор «критической нагрузки» на нём больше не мигал алым, он застыл в спокойном режиме ожидания, словно ничего не произошло. Но тело Вафли помнило всё: каждый фантомный толчок, каждое прикосновение Пайнберри к обшивке робота, которое отозвалось в её нервной системе так ярко, будто это её кожу ласкали чужие лапы.

Она направилась к дому Пайнберри, стараясь сохранять невозмутимый вид инженера, пришедшего забрать своё оборудование. Когда она позвонила в дверной колокольчик, её сердце предательски забилось быстрее.

Дверь открылась, и на пороге показался розовый медведь. Пайнберри выглядел на удивление расслабленным, его полузакрытые глаза казались ещё более сонными, чем обычно, а румянец на щеках мягко контрастировал с белыми веснушками. В руках он держал Вафлебота-01.

– О, привет, Вафля, – его голос был мягким и тягучим. – Я как раз ждал тебя.

Он протянул ей маленького робота с головой мишки. Вафля бережно приняла своё творение, стараясь не касаться пальцев друга, хотя само присутствие Пайнберри теперь вызывало у неё странную дрожь.

– Ну как... тесты? – выдавила она из себя, поправляя очки. – Были ли какие-то сбои в системе калибровки?

Пайнберри на мгновение замялся, его взгляд скользнул по фигуре Вафли, а затем он слегка улыбнулся.

– Знаешь, модель была очень устойчивой. Даже на предельных нагрузках. Она... удовлетворила все мои запросы.

Вафля почувствовала, как её щёки вспыхивают. Она знала, что именно он подразумевает под «нагрузками». Но прежде чем она успела что-то ответить, Пайнберри сделал странный жест лапой. Воздух рядом с ним задрожал, и из его тени отделилась полупрозрачная, розоватая фигура — его точная копия, эфирный дух, мерцающий в утреннем свете.

– Пусть он пойдёт с тобой, – сказал Пайнберри, поглаживая корешок своей книги. – В качестве благодарности за помощь. Он присмотрит за тобой, пока ты работаешь над новыми моделями.

Вафля опешила. Дух Пайнберри стоял неподвижно, его глаза-щелочки смотрели прямо перед собой, а хвост-сердечко едва заметно подергивался.

– Э-э... хорошо? – неуверенно произнесла она. – Спасибо, Пайнберри.

Весь путь до дома Вафля ощущала странное беспокойство. Дух молча следовал за ней, его шаги не издавали ни звука, но она кожей чувствовала его присутствие. Вернувшись в свою мастерскую, Вафля положила робота на стеллаж и в изнеможении опустилась на кровать.

– И зачем мне его дух? – прошептала она в пустоту, глядя в потолок. – Это просто лишняя переменная в моих расчётах.

Она закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания о вчерашней сенсорной связи, но её разум уже начал строить планы модификаций для второй версии Вафлебота. Нужно усилить тактильные датчики, добавить систему фиксации... Её научное любопытство теперь было неразрывно связано с жаждой повторения того запретного удовольствия.

Немного полежав, Вафля встала и подошла к рабочему столу. Ей нужно было занять руки делом. Она разложила чертежи, достала паяльник и несколько микросхем. Она была так поглощена мыслями о новых «сенсорных интерфейсах», что совершенно забыла о госте.

Дух Пайнберри стоял прямо за её спиной. Его полупрозрачная фигура не отбрасывала тени, но в комнате внезапно стало жарко. Он наблюдал за тем, как Вафля склонилась над столом, как её пальцы ловко перебирают детали, как напряжены её плечи под бежевой шерсткой.

Внезапно Вафля почувствовала, как на её талии сомкнулись крепкие лапы. Она вскрикнула от неожиданности, выронив паяльник, который с шипением коснулся коврика.

– Что?! Ты... – она не договорила.

Дух не был просто бесплотной проекцией. Его хватка была властной и абсолютно реальной. Вафля осознала, что он всё это время был рядом, выжидая момента. Одним резким движением дух смахнул со стола все инструменты, приборы и неоконченные схемы. Хрупкое оборудование с грохотом посыпалось на пол, но Пайнберри это не волновало.

Он подхватил Вафлю и грубо кинул её на освободившуюся поверхность стола. Она больно ударилась лопатками о твердое дерево, её очки съехали набок.

– Стой, что ты делаешь? Пайнберри! – выдохнула она, но дух не отвечал. В его глазах не было привычной сонливости, в них горело нечто первобытное и требовательное.

Он действовал быстро и решительно. Вафля едва успела сообразить, что происходит, когда почувствовала, как он стягивает с неё штаны. Она попыталась оттолкнуть его, её лапы уперлись в его грудь, но он был непоколебим, словно скала. Лишив её одежды, дух так же быстро избавился от своей, открывая свою суть.

Вафля вскрикнула, когда он вошёл в неё без предупреждения, заполняя её полностью. Это не было похоже на вчерашнюю дистанционную связь через робота. Это было прямое, сокрушительное воздействие на все её чувства. Стол под ними жалобно скрипел, а инструменты на полу продолжали дребезжать от вибрации.

Она изгибалась, пытаясь найти опору, её пальцы судорожно скребли по гладкой поверхности стола, на которой ещё недавно лежали её чертежи. Каждый его толчок отдавался в голове вспышками света. Вафля чувствовала, как её собственное тело предает её: несмотря на страх и шок, внутри неё разгорался тот самый пожар, который она сама спроектировала в своих роботах.

– Пожалуйста... – сорвалось с её губ, но она сама не знала, просит ли она остановиться или продолжать.

Дух Пайнберри был неутомим. Его движения были ритмичными и жесткими, он не проявлял той нежности, которую можно было ожидать от его розового оригинала. Это была чистая энергия желания, воплощенная в эфирной плоти. Вафля чувствовала, как её сознание плывет, как границы между реальностью и экспериментом окончательно стираются.

Вскоре дух содрогнулся всем телом. Вафля почувствовала горячую волну, захлестнувшую её изнутри, и сама зашлась в беззвучном крике, выгибая спину дугой. Весь мир сузился до этой точки соприкосновения, до этого безумного момента на разоренном рабочем столе.

Через несколько минут дух отстранился. Его дыхание быстро пришло в норму. Он молча оделся, поправил свои очки и бросил последний, холодный взгляд на Вафлю, которая всё ещё лежала среди разбросанных деталей, не в силах пошевелиться.

Не сказав ни слова, полупрозрачная фигура направилась к выходу и просто растаяла в воздухе, возвращаясь к своему хозяину.

Вафля осталась лежать на столе. Её тяжелое дыхание было единственным звуком в разгромленной мастерской. Она смотрела на потолок, чувствуя, как по бедрам стекает липкое тепло. Её руки дрожали, а мысли путались.

Она была инженером. Она привыкла всё контролировать, всё просчитывать. Но то, что произошло, не поддавалось никакой логике. Она сама открыла эту дверь, начав играть с ощущениями и сенсорикой, но теперь эксперимент явно вышел из-под контроля.

– Зачем?.. – прошептала она, закрывая лицо лапами.

Этот вопрос остался без ответа. Но где-то в глубине души, за слоями шока и непонимания, Вафля уже знала: она не остановится. Теперь, когда она познала эту грань, обычная наука казалась ей пресной. Она поднимет инструменты с пола, она починит роботов и создаст нечто ещё более совершенное.

Потому что страх перед этой силой был ничем по сравнению с тем всепоглощающим восторгом, который она испытала, став частью собственного эксперимента.