Ханна (настоящее имя — Анна Владимировна Иванова) — российская певица. Случайно в Питере встретилась с джокер и шрамом джукеру понравилась ханна но он не знает что она певица

Дождь в Петербурге всегда начинался внезапно, словно кто-то наверху просто открывал невидимый кран. Анна плотнее закуталась в объемный бежевый плащ, пытаясь спрятаться от колючих капель. Она только что вышла из студии звукозаписи после изматывающей двенадцатичасовой смены. Без макияжа, с волосами, собранными в небрежный пучок, и в огромных очках, она мало походила на ту сияющую Ханну, которую миллионы видели на обложках журналов и в клипах. Сейчас она была просто Аней, уставшей девушкой, мечтающей о горячем кофе.

Машина задерживалась. На узкой улочке в центре города было непривычно тихо, пока тишину не нарушил рев мощного двигателя. Черный внедорожник затормозил прямо перед ней, обдав брызгами из лужи.

– Эй! Осторожнее нельзя? – возмутилась Анна, отскакивая назад.

Дверь открылась, и из машины вышел человек, чей вид заставил бы любого здравомыслящего прохожего немедленно перейти на другую сторону улицы. Шрам — высокий, массивный, с холодным взглядом и характерной отметиной на лице — окинул её равнодушным взором. Но следом за ним с переднего сиденья вальяжно выбрался другой.

Александр Комолов, которого в определенных кругах знали исключительно как Джокера, поправил пиджак и усмехнулся. В его глазах плясали опасные огоньки, а на губах играла та самая улыбка, которая обычно не сулила ничего хорошего.

– Прошу прощения, красавица, – голос Джокера был бархатным, но с легкой хрипотцой. – Мой водитель иногда забывает, что мы не на гоночном треке. Сильно задело?

Анна смерила его взглядом. Она привыкла к вниманию, к богатым мужчинам и их понтам, но в этом человеке чувствовалась иная энергия — дикая, неконтролируемая и абсолютно властная.

– Только мой плащ и моё настроение, – сухо ответила она, поправляя сумку. – Но, судя по вашей машине, химчистку вы мне оплатить не предложите?

Джокер рассмеялся. Громко, искренне, чем явно удивил Шрама, который застыл каменным изстуканом у капота.

– А ты остра на язык. Как тебя зовут?

– Анна. И я очень спешу, Александр, – она узнала его. В Питере трудно было не знать Джокера, хотя она никогда не пересекалась с ним лично.

– О, так ты знаешь, кто я, – он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. – Это упрощает дело. Позволь мне загладить вину. Лучший кофе в этом городе подают в паре кварталов отсюда, и я настаиваю на компании.

– Я не пью кофе с незнакомцами, даже если они ездят на бронированных авто, – отрезала она, заметив, как к ним приближается её такси. – Всего доброго.

Она быстро нырнула в салон подошедшей машины, оставив Джокера стоять под дождем. Он проводил взглядом уезжающий автомобиль, и на его лице отразилось нечто среднее между азартом и недоумением.

– Шеф, нам пора, – подал голос Шрам. – Ерёма и Ворон уже ждут на точке. Угол и Рыжов тоже на связи, возникли терки по поводу северного порта.

– Подождут, – бросил Джокер, не сводя глаз с красных габаритов такси. – Шрам, узнай про неё всё. Где живет, чем занимается.

– Обычная девчонка, шеф. Студентка, наверное, или в офисе сидит, – пожал плечами Шрам. – Зачем она вам?

– Обычная? – Джокер обернулся к помощнику, и его взгляд стал стальным. – Ты видел её глаза? В них чертей больше, чем в моем сейфе. Она даже не вздрогнула, когда увидела тебя. Узнай, кто она. Это приказ.

***

На следующий день в штабе Джокера царила напряженная атмосфера. Ерёма Ворон и Угол спорили из-за поставок, а Дмитрий Рыжов пытался успокоить Арину Гордееву, которая была недовольна последними кадровыми перестановками.

– Хватит орать! – рявкнул Джокер, входя в кабинет. – Угол, сядь. Ворон, если еще раз услышу про порт, лично отправлю тебя туда дежурить на пирсе.

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Джокер сел за стол и посмотрел на Шрама, который стоял в углу с папкой в руках.

– Ну? Что нарыл?

Шрам замялся, что было для него несвойственно.

– Тут такое дело, Александр... Её зовут Анна Владимировна Иванова. Живет в центре, квартира в элитном ЖК.

– И всё? – поднял бровь Джокер. – Где работает?

– С этим сложно, – Шрам кашлянул. – Она вчера выходила из студии звукозаписи. Никаких официальных должностей в бизнес-реестрах. Похоже, просто творческая личность. Может, модель или помощница какая.

Джокер довольно улыбнулся. Его не интересовал её статус, его зацепила та искра протеста, которую он увидел в её глазах.

– Отлично. Арина, – он перевел взгляд на Гордееву. – Мне нужен самый большой букет белых роз, который можно найти в этом городе. И доставь его по её адресу. Без подписи. Просто цветы.

– Шеф, у нас разборки с Рыжовым и его людьми на носу, а вы цветами занимаетесь? – фыркнула Арина, скрестив руки на груди.

– Арина, дорогая, – голос Джокера стал вкрадчиво-опасным. – Если я захочу заняться цветами, я ими займусь. Выполняй.

***

Анна смотрела на огромную охапку роз, которая едва умещалась на её кухонном столе. Внутри не было записки, но она знала, от кого это. Тот мужчина из черного джипа. В нем была какая-то пугающая притягательность, которую она, как творческий человек, не могла не заметить. Но она также знала, что такие люди, как он, приносят только проблемы.

Вечером у неё было выступление на закрытой корпоративной вечеринке. Это было одно из тех мероприятий, где гости предпочитали оставаться инкогнито, а охрана на входе была серьезнее, чем в банке.

Переодевшись в сценический костюм — облегающее золотое платье, которое подчеркивало каждую линию её фигуры, — Анна нанесла яркий макияж. Теперь она снова была Ханной. Сильной, недосягаемой, сияющей.

Когда она вышла на сцену, зал притих. Свет софитов ослеплял, но она привычно начала петь. Её голос, сильный и эмоциональный, заполнил пространство.

В глубине зала, за одним из VIP-столиков, сидел Джокер. Он пришел сюда по делам — встреча с Рыжовым должна была поставить точку в затяжном конфликте. Но когда на сцену вышла певица, он замер, сжимая бокал с виски так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Это... – начал было Шрам, стоящий за его спиной.

– Молчи, – оборвал его Джокер.

Он не мог оторвать взгляда от женщины на сцене. Это была она. Та самая Анна, которая вчера в растянутом плаще огрызалась на него под дождем. Но сейчас она выглядела как королева. Он не знал, что она знаменитость; для него она была просто загадкой, которую он твердо решил разгадать.

– Так вот какой у тебя голос, – прошептал он сам себе.

Рыжов, сидевший напротив, заметил его состояние.

– Нравится Ханна? – усмехнулся Дмитрий. – Да, девчонка сейчас на пике. Но к ней не подступиться, там продюсеры, охрана, контракты...

Джокер медленно повернул голову к Рыжову.

– Ханна? Так это её сценическое имя?

– Ну да. Ты что, радио не слушаешь, Джокер? Её песни из каждого утюга звучат.

Александр ничего не ответил. Он снова посмотрел на сцену. Она пела о любви, о боли, о силе. И в какой-то момент их взгляды встретились. Анна на секунду сбилась с ритма, узнав его в темноте зала. Она не ожидала увидеть его здесь. Его присутствие ощущалось как физическое давление.

Когда выступление закончилось, Анна поспешила в гримерку. Сердце колотилось. Она понимала, что теперь он знает, кто она. И это меняло правила игры.

Через десять минут в дверь постучали. Она ожидала увидеть своего менеджера, но на пороге стоял Джокер. Один, без своей вечной тени в виде Шрама.

– Прекрасное выступление, Анна, – сказал он, закрывая за собой дверь. – Или мне называть тебя Ханной?

– Как вам угодно, Александр, – она старалась, чтобы её голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – Что вы здесь делаете? Это частная территория.

– Для меня в этом городе нет частных территорий, – он подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. – Почему ты не сказала, что поешь?

– А должна была? Мы знакомы пять минут, и те провели под дождем.

Джокер усмехнулся и протянул руку, коснувшись пряди её волос. Анна не отстранилась, хотя всё её существо кричало об опасности.

– Ты удивительная. Вчера — колючий ежик в плаще, сегодня — богиня в золоте. Знаешь, я не привык отступать. И раз уж я нашел тебя дважды, это не просто случайность.

– Это Питер, здесь все сталкиваются лбами, – парировала она. – Чего вы хотите?

– Тебя, – просто ответил он. – Но не так, как ты думаешь. Я хочу узнать, что скрывается за этим голосом и этими масками. Завтра в восемь я заеду. И на этот раз без отказов.

– А если я скажу «нет»?

Джокер наклонился к её уху, обдав кожу теплым дыханием.

– Ты не скажешь. Тебе самой интересно, чем это закончится.

Он развернулся и вышел, оставив в комнате шлейф дорогого парфюма и невысказанных угроз. Анна бессильно опустилась в кресло. Она знала, что ввязывается в то, что может разрушить её привычный мир. Но где-то в глубине души она понимала: Джокер — это тот шторм, от которого она не захочет прятаться.

***

На улице Джокера ждал Шрам.

– Шеф, Рыжов готов подписать бумаги. Ерёма и Угол контролируют выходы.

Джокер сел в машину и закурил.

– К черту Рыжова. Пусть подписывает со Шрамом. У меня завтра важные дела.

– Какие дела? – удивился помощник.

– Буду учиться слушать музыку, Шрам. Оказывается, я много чего пропускал в этой жизни.

Машина рванула с места, исчезая в неоновых огнях ночного проспекта. Джокер знал: охота началась. И Ханна была самой ценной добычей, которую он когда-либо преследовал. Он еще не знал, что эта «добыча» сама способна приручить любого зверя, но именно это и делало их встречу неизбежной катастрофой... или началом чего-то великого.