WMWNEJKEKWKWIOS

Летний зной плавил асфальт, превращая воздух в густое, липкое марево. Марго шла по знакомому маршруту, и каждый шаг давался ей с трудом — не от усталости, а от злости, которая кипела внутри, смешиваясь с обидой. В голове до сих пор крутились обрывки их последнего разговора по видеосвязи. Тогда, пару дней назад, они вроде бы просто играли, подкалывали друг друга, но Максим перешел черту. Его шутки стали злыми, а потом до Марго дошли слухи, что за спиной он и вовсе не стеснялся в выражениях, выставляя её в нелепом свете перед друзьями.

«Если не воздух — приходи», — эти его слова, сказанные с той самой самоуверенной ухмылкой, звенели в ушах. Он брал её на слабо, уверенный, что она пообижается в трубку и затихнет. Но Максим плохо её знал.

Марго остановилась перед дверью его квартиры. На ней был легкий летний топ и джинсы, длинные темные волосы рассыпались по плечам, а в зеленых глазах застыла холодная решимость. Она не собиралась звонить или писать. Она просто начала стучать. Громко, требовательно, так, чтобы игнорировать было невозможно.

За дверью послышались тяжелые шаги. Щелкнул замок, и дверь медленно отворилась. Максим стоял на пороге — высокий, широкоплечий, в одних домашних шортах. Его кудрявые черные волосы были в беспорядке, а карие глаза расширились от искреннего изумления. Он явно не ожидал увидеть её здесь, особенно в понедельник, когда их общение официально было поставлено на паузу после той ссоры.

– Ты всё-таки пришла, – выдохнул он, оглядывая её с ног до головы.

Марго не ответила. Она молча толкнула его в грудь, заходя внутрь, и ногой захлопнула дверь. Максим попятился, не понимая, что происходит, но Марго не дала ему опомниться. Она резко сократила дистанцию, вскинула руки и вцепилась пальцами в его шею. Конечно, она не собиралась причинять ему реальный вред, но хватка была ощутимой.

– Сказала, что придушу, значит, придушу, – прошипела она, глядя ему прямо в глаза. – Думал, я шучу? Думал, я только на словах смелая?

Максим замер. Он был намного сильнее её, мог бы отстранить её одной рукой, но он просто стоял, чувствуя холодные пальцы на своей коже. Его кадык дернулся. На лице промелькнула странная смесь шока и чего-то похожего на азарт.

– Марго, тише... – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Ты сумасшедшая.

– Я сумасшедшая? – она чуть сильнее сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё дрожит от негодования. – Это ты заигрался. Зачем ты несешь про меня гадости? Зачем говоришь, что тебе всё равно, а потом зовешь к себе, берешь на слабо? Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

Максим перехватил её запястья. Его ладони были горячими и огромными по сравнению с её руками. Он медленно, но уверенно отвел её руки от своей шеи, не выпуская пальцев.

– Я просто шутил, ты же знаешь, какой я, – глухо произнес он.

– Плохие шутки, Макс. Очень плохие.

Марго резко вырвала руки. Злость внезапно сменилась опустошением. Она пришла, доказала, что не «воздух», и теперь находиться здесь стало невыносимо. Запах его парфюма, эта привычная обстановка комнаты, его спокойствие — всё это душило сильнее, чем она его секунду назад.

– Всё, я пришла. Посмотрел? Теперь доволен? – она развернулась к выходу. – Больше не смей говорить, что я чего-то не сделаю.

Она уже взялась за ручку двери, когда почувствовала, как его рука обхватила её предплечье. Максим дернул её назад, не грубо, но настойчиво, заставляя обернуться.

– Не уходи, – тихо сказал он. В его голосе больше не было той самоуверенности, которая так бесила её в звонках. – Пожалуйста.

– Зачем? – Марго вскинула голову, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Чтобы ты снова поржал с пацанами над тем, какая я дура? Чтобы ты снова сказал, что тебе плевать на меня?

– Мне не плевать, – он сделал шаг ближе, нависая над ней своей мощной фигурой. – Мне... мне тяжело без тебя. Скучно. Всё не то.

Марго горько усмехнулась, в её зеленых глазах блеснули слезы, которые она отчаянно пыталась скрыть.

– Скучно? Я для тебя что, аниматор? Развлечение на вечер, когда в игры надоело рубиться? – она ткнула его пальцем в накаченную грудь. – Ты определись уже, Максим. Ты то обнимаешь меня при встрече так, будто я самое дорогое, что у тебя есть, то поливаешь грязью за спиной и строишь из себя ледяную скалу.

– Я не умею по-другому, ясно? – вдруг взорвался он, запуская руку в свои кудри. – Я привык, что чувства — это слабость. Мне проще сказать, что мне всё равно, чем признать, что я жду твоего сообщения каждое утро.

– Тогда зачем ты это делаешь? Зачем эти обнимашки, эти взгляды? – Марго почти кричала. – Я тебе не игрушка. Я не хочу быть «просто вариантом», когда тебе одиноко. Если тебе всё равно — отпусти. Прямо сейчас открой дверь и дай мне уйти.

Максим молчал, глядя на неё сверху вниз. Его ноздри трепетали. Вместо того чтобы что-то ответить, он вдруг подался вперед и крепко обнял её, прижимая к себе. Марго попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его плечи, но он был как каменная стена.

– Пусти! – выдохнула она в его ключицу. – Не смей меня обнимать после всего, что ты наговорил.

– Не пущу, – прошептал он ей в макушку. – Марго, прости меня. Я идиот, я знаю.

– Ты не идиот, ты трус, – она перестала вырываться, но всё еще стояла напряженная, как струна. – Ты боишься быть настоящим. Кто я для тебя, Макс? Ответь честно. Если я для тебя просто «поиграться в нежность», то лучше скажи сейчас. Я уйду и больше никогда не приду, сколько бы ты на слабо меня ни брал.

Максим отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Его карие глаза, обычно насмешливые, сейчас были серьезными и какими-то беззащитными. Он аккуратно заправил прядь её темных волос за ухо.

– Ты единственная, кто может прийти ко мне домой и начать меня душить, – он слабо улыбнулся. – И единственная, о ком я думаю постоянно, даже когда злюсь. Ты не игрушка, Марго. Ты... ты это ты. И мне страшно от того, как сильно ты мне нужна.

Марго хотела что-то возразить, хотела продолжить спор, потребовать четких определений, но слова застряли в горле. Максим медленно склонился к ней. Она видела каждую ворсинку на его ресницах, чувствовала его горячее дыхание.

Когда его губы коснулись её, это не было похоже на игру. Поцелуй был требовательным, глубоким и полным того отчаяния, которое он так долго скрывал за своими шутками и напускным безразличием. Марго на мгновение замерла, а затем её руки сами собой поднялись, зарываясь в его мягкие кудри.

Он прижал её к двери, углубляя поцелуй, и в этом жесте было столько собственничества и нежности одновременно, что все её обиды начали таять, как лед под солнцем. Максим оторвался от её губ лишь на секунду, тяжело дыша.

– Больше никогда не говори, что мне всё равно, – прохрипел он, прижимаясь своим лбом к её. – И никогда не уходи так.

Марго посмотрела на него, её взгляд стал мягче, но в нем всё еще читалась серьезность.

– Это был последний раз, когда я терпела твои выходки, Макс. Если ты еще раз позволишь себе такое...

– Не позволю, – перебил он её, снова притягивая к себе для объятия. – Обещаю.

В комнате было тихо, только слышалось их сбивчивое дыхание и шум летнего города за окном. Марго уткнулась лицом в его широкую грудь, чувствуя, как бешено стучит его сердце. Она знала, что впереди у них еще будет много споров, ведь они оба были слишком гордыми и упрямыми. Но сейчас, в этот понедельник, маски были сброшены. И это было важнее всего.