Внуки

В воздухе пахло свежесваренным кофе и детской присыпкой — странное сочетание для дома, где жили три поколения самых опасных существ во Вселенной. Раннее утро в особняке семьи Сон всегда было временем парадоксов.

В гостиной, залитой мягким светом, двое мужчин, которые выглядели едва ли на двадцать пять, самозабвенно возились с младенцами. Сон Джинву, Теневой Монарх, чье имя заставляло содрогаться правителей иных миров, сейчас с предельной концентрацией пытался правильно застегнуть подгузник маленькой Миджун. Девочка, унаследовавшая серебристые волосы и спокойные серые глаза своего деда и прадеда, смотрела на него с невозмутимым достоинством, словно уже понимала, что ею занимается верховный правитель смерти.

Рядом Сон Сухо, отец Юки, воевал с маленьким Акирой. Мальчик был точной копией своего отца: густые черные вихры уже сейчас топорщились в разные стороны, а в глазах иногда проскакивали искорки того самого ярко-голубого пламени, которое отличало силу Жнеца.

– Папа, кажется, Миджун снова на тебя так смотрит, – усмехнулся Сухо, удерживая извивающегося Акиру. – Как будто она здесь главная, а ты — её личный ассистент.

– Она единственная в этой семье, кто обладает истинным спокойствием, – Джинву осторожно взял внучку на руки, и его губы тронула едва заметная улыбка. – В отличие от её отца и брата.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Сон Юки спускался медленно, оглашая дом протяжным зевком. На нем была безразмерная черная футболка, едва скрывающая татуировку черепа на правом предплечье, и свободные шорты. Взъерошенные волосы стояли дыбом, а ярко-голубые глаза еще слегка слезились от сна.

– Доброе утро, няньки, – прохрипел Юки, потирая шею, где на коже чернели абстрактные острые узоры татуировки.

– Ты проспал кормление, – заметил Сухо, бросая на сына строгий, но теплый взгляд. – Акира пытался съесть мой палец от голода.

Юки фыркнул, направляясь прямиком к плите. Несмотря на свой бунтарский вид, серьги-кольца в ушах и привычку дымить на балконе, когда никто не видит, он был единственным в этом доме, кто по-настоящему умел готовить. Сила Жнеца, доставшаяся ему, была холодной и разрушительной, но в руках Юки нож для овощей двигался с той же грацией, с которой он мог бы управляться со снайперской винтовкой.

– Я слышал, как они проснулись, – отозвался Юки, щелкая кнопкой чайника. – Просто знал, что вы двое не упустите шанса поиграть в «супер-дедушек». Это ваша карма.

Он замолчал на мгновение, разбивая яйца на сковороду. Слово «карма» повисло в воздухе тяжелым грузом. В этой семье вообще было много «кармы». Хэ Ин ушла, когда Сухо было десять, решив, что вечная жизнь с Монархом — это не то, чего она хотела. Мать Юки умерла, даря ему жизнь. А мать Акиры и Миджун... она просто исчезла, оставив детей в роддоме, испугавшись той тьмы, что сквозила в глазах их отца.

– Юки, – мягко произнес Джинву, подходя к внуку с Миджун на руках. – Ты снова это делаешь. Перестань копаться в прошлом.

– Я не копаюсь, старик, – Юки обернулся, и его глаза на мгновение вспыхнули ярче. – Просто констатирую факт. У нас отличная мужская компания. Никаких драм, только подгузники и мировое господство по выходным.

Он потянулся к дочери, и Миджун тут же перекочевала к нему на руки. Юки прижал её к себе, и холодная, резкая аура Жнеца, обычно окружавшая его, мгновенно свернулась, превращаясь в уютный кокон.

– Как она? – спросил он тише.

– Спокойна, как вечность, – ответил Джинву. – А вот твой сын уже пытается призвать тени из углов комнаты.

– Весь в тебя, – бросил Юки отцу, который как раз пытался отобрать у Акиры пульт от телевизора.

– Мои силы — это тени, твои — это жатва, – Сухо наконец справился с сыном и усадил его в высокий стульчик. – Кстати, Юки, Ассоциация снова присылала запрос. Они хотят, чтобы ты официально зарегистрировался как охотник S-ранга. Твои показатели в последнем зачищенном разломе...

– Нет, – отрезал Юки, не оборачиваясь. – Мне и так хорошо. Я не собираюсь светиться на камерах и подписывать контракты. У меня есть дети, плита и коллекция винтовок в подвале. Этого достаточно.

– Ты не сможешь вечно скрывать силу Жнеца, – Джинву присел за стол, наблюдая за внуком. – Она отличается от нашей. Она... окончательная. Даже тени склоняют головы, когда ты проходишь мимо.

Юки поставил перед ними тарелки с идеальным омлетом и тостами. Сам он сел сбоку, придерживая Миджун одной рукой.

– Вот именно поэтому я и не хочу в это лезть, – он криво усмехнулся, потирая татуировку черепа. – Вы — Монархи. Вы строите миры, сражаетесь с богами. А я? Я просто тот, кто провожает. Мне хватает того, что я вижу их страх, когда они смотрят мне в глаза. Пусть думают, что я просто безработный отец-одиночка с плохими привычками.

– Плохие привычки — это ты про сигареты? – Сухо прищурился. – Я чувствую запах табака от твоей куртки.

– Это освежитель воздуха с ароматом «пепел и безысходность», – не моргнув глазом, соврал Юки.

Джинву рассмеялся — глубоким, искренним смехом, который редко слышал кто-то за пределами этой комнаты.

– Оставьте его, Сухо. В восемнадцать лет я тоже был не самым послушным сыном. Хотя, признаю, я не готовил так вкусно.

Завтрак прошел в относительной тишине, если не считать лепета Акиры и звона вилок. Это был момент странного, почти невозможного мира. Три сильнейших существа на планете обсуждали не стратегии войны, а то, какую смесь лучше покупать для детей и когда у Миджун прорежется первый зуб.

– Я сегодня уйду на пару часов, – сказал Юки, когда с едой было покончено. – Нужно забрать заказ из мастерской.

– Снова детали для твоей «игрушки»? – Сухо кивнул в сторону подвала.

– Снайперская винтовка требует ухода, отец. Это искусство, а не просто пукалка. С её помощью я могу решить проблему еще до того, как она почувствует мою ману.

– Ты слишком полагаешься на железо, – заметил Джинву. – Твоя сила льда и пламени Жнеца куда эффективнее.

– Железо не задает вопросов и не требует эмоционального вовлечения, – Юки поднялся, передавая Миджун отцу. – Присмотрите за мелкими. И, папа, пожалуйста, не пытайся научить Акиру вызывать Игриса. Ему всего полгода.

– Я просто хотел показать ему рыцарей! – донеслось вслед Юки, когда он уже выходил из гостиной.

Поднявшись в свою комнату, Юки закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Его взгляд упал на зеркало. Высокий, подтянутый, с татуировками, которые казались живыми в полумраке. Он выглядел как угроза, как предвестник конца. Но внутри, где-то глубоко под слоями цинизма и бунтарства, жила странная, почти болезненная нежность к двум крошечным существам внизу.

Он знал, что мир охотников рано или поздно выследит его. Знал, что кровь Сон Джинву в его жилах — это маяк для всех, кто ищет силы. Но пока... пока у него был этот дом, этот запах кофе и двое стариков, которые выглядели моложе него самого, он будет играть роль обычного парня.

Юки достал из ящика стола пачку сигарет, повертел в руках и, вздохнув, убрал обратно.

– Карма, – прошептал он, глядя на свои светящиеся голубым глаза. – Мать ушла, но у вас есть я. И два самых сильных деда во вселенной. Пожалуй, это неплохой расклад.

Он надел кожаную куртку, скрывая татуировки, и вышел из дома. На улице светило солнце, и никто из прохожих не догадывался, что мимо них проходит Жнец, который только что закончил мыть посуду и целовать своих детей в макушки.

Мир был в безопасности, пока семья Сон была занята воспитанием нового поколения. И Юки сделает всё, чтобы этот покой длился как можно дольше. Даже если для этого ему придется однажды выпустить на волю холод, способный заморозить само время.