ура

Солнце медленно тонуло в Калм Белте, окрашивая паруса «Саузенд Санни» в тревожный багряно-золотой цвет. На палубе царила непривычная тишина. Луффи, обычно прыгающий по мачтам, сейчас дремал на голове льва, утомленный полуденной жарой. Нами и Робин ушли в каюту, чтобы обсудить карты, а Усопп и Чоппер возились в мастерской.

На камбузе было душно. Санджи яростно шинковал овощи, и звук ножа, ударяющегося о доску, напоминал пулеметную очередь. Его злило всё: отсутствие ветра, липкая влажность воздуха и, больше всего, присутствие одного конкретного человека, который уже полчаса сидел за столом и молча чистил свои мечи.

– Эй, мохоголовый, – процедил Санджи, не оборачиваясь. – Если ты собираешься и дальше занимать место и не заказывать выпивку, проваливай на палубу. Ты мешаешь мне готовить ужин для дам.

Зоро не ответил. Он аккуратно протер лезвие Вадо Итимондзи промасленной ветошью. Его спокойствие действовало Санджи на нервы сильнее, чем любая грубость.

– Я с тобой разговариваю, тупой маримо! – Санджи резко развернулся, сжимая в руке нож.

Зоро наконец поднял взгляд. Его единственный глаз смотрел холодно и испытующе.

– Ты сегодня слишком много дергаешься, повар, – низким голосом произнес мечник. – Ошибся с солью в обед, теперь кидаешься на людей. Слишком много думаешь о том, чего у тебя нет?

Санджи замер. В этих словах был скрытый смысл, который он не хотел признавать. Последние недели между ними натянулась невидимая струна. Каждая стычка заканчивалась не просто обменом ударами, а странным, удушающим напряжением.

– О чем ты, черт возьми, несешь? – Санджи затянулся сигаретой, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– О том, что ты вечно ищешь внимания там, где тебе его не дадут, – Зоро медленно встал, убирая меч в ножны. – Ты рассыпаешься перед женщинами, которые тебя не замечают, и бесишься, когда кто-то видит тебя настоящего.

– Ты ничего не знаешь о «настоящем» мне, – огрызнулся Санджи, делая шаг вперед.

– Я знаю, что ты хочешь, чтобы тебя прижали к стенке и заставили замолчать, – Зоро сократил дистанцию. Теперь между ними оставались считанные сантиметры. – Ты весь так и искришь от желания подраться. Или от чего-то другого?

Санджи почувствовал, как жар приливает к лицу. Это была не злость — точнее, не только она. Это был азарт, смешанный с чистой, неразбавленной агрессией, которая всегда связывала их крепче, чем дружба.

– Попробуй, – выдохнул Санджи прямо в лицо мечнику.

Зоро не заставил себя ждать. Его рука молниеносно перехватила запястье Санджи, прижимая его к кухонному столу. Посуда жалобно звякнула.

– Ты сам напросился, – прорычал Зоро.

Он навалился всем телом, вжимая кока в край столешницы. Санджи попытался ударить ногой, но в тесном пространстве между столом и телом Зоро маневр не удался. Мечник перехватил его вторую руку, фиксируя их над головой.

– Пусти, придурок... – Санджи дернулся, но в его голосе не было настоящей ярости. Только хриплое дыхание.

– Нет, – отрезал Зоро.

Он впился в губы Санджи грубым, требовательным поцелуем. Это не было похоже на романтическую сцену из книг, которые читала Нами. Это было столкновение двух стихий, борьба за доминирование. Санджи ответил так же яростно, кусая губы противника, чувствуя вкус металла и табака.

Зоро одной рукой рванул ремень на брюках Санджи. Ткань затрещала.

– Здесь? – задыхаясь, спросил Санджи. – Нами зайдет в любую минуту...

– Плевать, – Зоро развернул его спиной к себе, нагибая над столом среди недорезанных овощей и тарелок. – Пусть смотрят, если хотят.

Санджи вцепился пальцами в край дерева, чувствуя, как холодная поверхность стола контрастирует с горячим дыханием Зоро на его шее. Мечник действовал быстро и бесцеремонно, избавляясь от лишней одежды.

Когда Зоро вошел в него, Санджи вскрикнул, кусая губу, чтобы не сорваться на полноценный стон. Это было больно, резко и до безумия правильно. Каждое движение Зоро было наполнено той же силой, с которой он тренировался с многотонными гирями.

– Смотри на меня, – скомандовал Зоро, хватая Санджи за подбородок и заставляя повернуть голову.

Санджи подчинился. В глазах Зоро он увидел не только похоть, но и какое-то дикое, собственническое признание.

– Ты... чертов... мох... – выдохнул Санджи, содрогаясь от каждого толчка.

Зоро двигался ритмично и мощно, вбивая Санджи в стол. Кок чувствовал, как его сознание плывет. Все обиды, все недосказанные слова, вся вечная конкуренция — всё это сейчас выгорало в этом грубом акте. На камбузе пахло специями и потом.

В какой-то момент за дверью послышались шаги и звонкий голос Луффи:

– Эй, Санджи! Мясо готово? Я проголодался!

Санджи замер, его сердце забилось в самом горле. Зоро же даже не замедлился, только сильнее сжал бедра повара, заставляя того приглушенно всхлипнуть.

– Луффи, не ходи туда! – раздался голос Нами где-то поодаль. – Они там... тренируются. Опять сцепятся, только мешать будешь. Пойдем, я видела, у Усоппа были сухари.

Шаги удалились. Санджи облегченно выдохнул, но тут же захлебнулся новым стоном, когда Зоро резко сменил угол.

– Слышал? – прошептал мечник на ухо. – Она знает. Все знают.

– Заткнись... – Санджи откинул голову на плечо Зоро, полностью отдаваясь ощущениям.

Финал наступил быстро и сокрушительно. Когда всё закончилось, Зоро еще несколько минут стоял, прижимаясь лбом к лопаткам Санджи, пытаясь выровнять дыхание.

Санджи медленно выпрямился, чувствуя дрожь в коленях. Он поправил одежду, не глядя на мечника. На столе воцарился хаос: перевернутая солонка, разбросанная зелень.

– Если ты хоть слово об этом скажешь... – начал Санджи, пытаясь вернуть свой обычный высокомерный тон.

– То что? – Зоро уже застегивал свои штаны, выглядя совершенно невозмутимым, если не считать покрасневших скул. – Снова побьешь меня? Попробуй.

Санджи обернулся, глядя на него сквозь челку. На его губе была небольшая ссадина, а воротничок рубашки измят.

– Ужин будет через час, – сухо сказал он, возвращаясь к разделочной доске. – И если ты опоздаешь, я скормлю твою порцию Луффи.

Зоро хмыкнул, направляясь к выходу. У самой двери он остановился.

– Было неплохо, повар. Для любителя.

– Пошел к черту, маримо! – крикнул Санджи ему в спину, но на его лице вопреки всему промелькнула слабая, едва заметная улыбка.

Он снова взял нож. Руки больше не дрожали. Воздух на камбузе перестал быть душным — теперь он казался чистым и обновленным, как после сильной грозы в открытом море. Санджи знал, что завтра они снова будут ругаться и пытаться прибить друг друга, но эта странная, грубая связь стала еще одним негласным правилом на борту «Санни». Правилом, которое принадлежало только им двоим.