Хеллоуин

Дом Юнги гудел, как растревоженный улей. Басы сотрясали пол, проникали сквозь подошвы ботинок и отдавались гулким эхом где-то в грудной клетке. Воздух был густым и тяжелым — смесь дорогого парфюма, пота, алкогольных паров и дыма от кальянов, которые расставили в специально отведенной зоне у панорамных окон. Люди, превращенные Хэллоуином в монстров, героев и карикатур, двигались в едином пульсирующем ритме, теряя себя в огнях стробоскопа и оглушительной музыке.

Тася, уже изрядно подогретая парой выпитых коктейлей, чувствовала себя в своей тарелке. Короткие шортики, рваная футболка с надписью «Daddy's Lil Monster», два задорных хвостика и яркий, вызывающий макияж Харли Квинн словно давали ей индульгенцию на любые безумства. Она пританцовывала рядом с Таней, смеялась, подпевала трекам и чувствовала, как алкоголь приятно расслабляет тело, снимая последние остатки стеснения.

Таня, ее верная подруга в образе Мертвой Невесты с искусно нарисованными синяками и в рваном свадебном платье, тоже не отставала. Она двигалась плавнее, грациознее, но в глазах ее плескались те же чертики, что и у Таси. Однако вскоре ее внимание полностью переключилось на высокого парня в костюме Призрачного лица из «Крика». Бан Чан, ее парень, нашел их в толпе и тут же заключил свою «невесту» в объятия, приподнимая над полом.

– Кажется, я нашел свою жертву на этот вечер, – пророкотал он низким голосом, искаженным маской.

– О нет, мистер Маньяк, боюсь, вы сами станете жертвой, – промурлыкала Таня ему на ухо, обвивая его шею руками.

Тася наблюдала за ними с улыбкой, но внутри что-то неприятно кольнуло. Они выглядели до смешного идеально: жуткий убийца и его мертвая невеста, воркующие посреди шумной вечеринки. Чан что-то шепнул Тане, и та рассмеялась, запрокинув голову. Он провел рукой по ее талии, опустив ладонь чуть ниже, на округлую ягодицу, и игриво сжал. Таня пискнула и шлепнула его по руке, но не отстранилась, а наоборот, прижалась еще теснее.

В этот момент Тася почувствовала себя лишней. Третьей лишней. Она была рада за подругу, но сейчас их сахарная идиллия на фоне всеобщего хаоса казалась чужеродной, и ей отчаянно захотелось сбежать.

– Я за выпивкой, – крикнула она, перекрикивая музыку.

Таня на секунду оторвалась от Чана и кивнула, посылая подруге воздушный поцелуй. Тася улыбнулась в ответ и начала пробираться сквозь плотную толпу к барной стойке, раскинувшейся в другом конце огромной гостиной. Она лавировала между вампирами, зомби и ведьмами, изредка ловя на себе оценивающие взгляды и пропуская мимо ушей пьяные комплименты.

У стойки было чуть свободнее. Она присела на высокий стул, поправляя съехавшие шорты, и поймала взгляд бармена.

– Мне что-нибудь покрепче. И послаще, – попросила она, перекинув один из своих разноцветных хвостиков через плечо.

Пока бармен колдовал над шейкером, Тася обвела взглядом помещение. Вечеринка была в самом разгаре. Кто-то целовался по углам, кто-то устроил танцевальный баттл в центре зала, кто-то уже лежал в обнимку с бутылкой на диване. Типичная тусовка у Юнги. Он славился своим умением устраивать самые отвязные вечеринки в городе.

Именно в этот момент она это почувствовала. Взгляд. Не просто любопытный или оценивающий, каких она словила уже с десяток. Этот был другим. Тяжелым, почти физически ощутимым. Он скользил по ее спине, задерживался на изгибе талии, на голых ногах, поднимался выше, к шее, и казалось, прожигал кожу даже сквозь ткань футболки. Взгляд был наглым, пошлым и до мурашек горячим. Он не спрашивал разрешения, он брал. Раздевал. Требовал.

Тася медленно, почти с вызовом, обернулась, ожидая увидеть какого-нибудь очередного пьяного придурка. Но то, что она увидела, заставило ее сердце пропустить удар.

У противоположной стены, прислонившись к ней в нарочито небрежной позе, стоял он. Хёнджин.

Но это был не тот Хёнджин, которого она видела пару часов назад на мотоцикле. Перед ней стоял Джокер. Идеальный, словно сошедший со страниц комикса. Его волосы, обычно темные, теперь были выкрашены в ядовито-зеленый цвет и небрежно зачесаны назад. Белый грим покрывал лицо, но не плотной маской, а скорее неаккуратно, словно он только что вышел из драки. Алые, размазанные уголки губ растягивались в безумной ухмылке, и темные круги вокруг глаз делали его взгляд глубоким и пронзительным. На нем был фиолетовый костюм, идеально сидящий на его атлетичной фигуре, и ярко-оранжевый жилет. Он не просто надел костюм. Он стал им.

Он не отводил взгляда, продолжая буравить ее своими темными глазами. Когда их взгляды встретились, его ухмылка стала шире, насмешливее. Он медленно провел языком по нижней губе, и этот простой жест в контексте его образа выглядел донельзя порочным.

Тася почувствовала, как по телу пробежала волна жара. Вот значит как. Он все-таки сделал это. Нашел костюм. Парный к ее. Мысль об этом была до неприличия приятной. Она была приятно удивлена, даже ошеломлена, но ее внутренняя «сучка» не позволила ей растаять и показать свой восторг. Вместо этого она лишь чуть приподняла уголок губ в ответной полуулыбке, медленно моргнула и, не разрывая зрительного контакта, взяла у бармена свой ярко-розовый коктейль. Сделав маленький глоток, она демонстративно отвернулась, возвращая свое внимание к барной стойке, хотя все ее нервные окончания гудели от напряжения. Игра началась.

Она чувствовала его взгляд на своей спине еще несколько долгих секунд, прежде чем он, наконец, исчез. Тася сделала еще один большой глоток, чувствуя, как крепкий алкоголь обжигает горло и растекается теплом по венам. Она не знала, чего ожидать дальше, но предвкушение будоражило кровь.

– Эй, Харли, потеряла своего Джокера?

Тася вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом с ней на соседний стул опустился парень с пепельными волосами, одетый в элегантный черный костюм с кроваво-красной рубашкой. В его ушах поблескивали серебряные кольца, а на губах играла ленивая, самодовольная улыбка. Мин Юнги. Хозяин дома и по совместительству главный бабник их общей компании. Он был милым на вид, но все знали, что за этой ангельской внешностью скрывается тот еще черт.

– Возможно, – кокетливо протянула Тася, отпивая еще глоток. Алкоголь уже делал свое дело, развязывая ей язык. – А ты, Дракула, ищешь, кому бы в шею впиться?

Юнги рассмеялся.

– Угадал с образом? Я всегда знал, что у меня аристократичные замашки. Но сегодня я готов сделать исключение и не пить кровь, а угостить тебя чем-нибудь вкусным. Что пьешь?

– Что-то сладкое и грешное. Как я, – подмигнула Тася.

– О, я люблю грешниц, – его голос стал ниже, интимнее. Он придвинулся ближе, и Тася почувствовала запах его дорогого одеколона с нотками табака и сандала. – Особенно таких красивых. Этот костюм… он просто создан для тебя. Или ты для него.

Его рука легла на ее спину, чуть выше поясницы. Пальцы были теплыми и настойчивыми. Тася не отстранилась. Ей нравилось это внимание. После того, как она почувствовала себя брошенной подругой, флирт с Юнги казался отличным способом поднять самооценку. К тому же, она была пьяна, и ей было все равно. Она знала его репутацию, но сейчас это казалось неважным. Это была всего лишь игра на одну ночь.

– Спасибо, старалась, – она провела пальцем по краю своего бокала. – Хотя кто-то сегодня явно постарался больше.

Она незаметно стрельнула глазами в ту сторону, где только что видела Хёнджина, но его там уже не было.

– Не отвлекайся, – прошептал Юнги ей на ухо, его дыхание опалило кожу. Его рука скользнула ниже, уверенно и властно оглаживая изгиб ее талии. – Сегодня ты – главная звезда этой вечеринки.

– Правда? – Тася хихикнула, чувствуя, как голова приятно кружится.

– Абсолютная, – его пальцы чуть сжали ее бок. – Ты пьяненькая. Это так мило.

– Я не пьяненькая, – надула губы она, хотя прекрасно понимала, что это ложь. – Я просто… в настроении.

– Я тоже, – его улыбка стала шире, хищнее. Он наклонился еще ближе, и его губы почти коснулись ее щеки. – Знаешь, здесь так шумно. У меня наверху есть комната, там гораздо тише. И есть балкон с отличным видом на ночной город. Можем продолжить наш разговор там. В более… уединенной обстановке.

Предложение было более чем прозрачным. И Тася, одурманенная алкоголем, флиртом и собственным образом безбашенной злодейки, была не против. Совершенно не против. Ей хотелось безумства. Хотелось доказать что-то себе, а может, и невидимому зрителю в лице Хёнджина, что она может делать все, что захочет.

– Почему бы и нет? – промурлыкала она, допивая свой коктейль одним глотком и ставя пустой бокал на стойку. – Веди, мой темный принц.

Юнги победоносно улыбнулся и, не убирая руки с ее талии, повел ее сквозь толпу в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Тася шла, слегка пошатываясь, и смеялась, когда Юнги прижимал ее к себе, чтобы не дать упасть. Она чувствовала себя королевой этого вечера, желанной и дерзкой.

Они поднялись по лестнице, и музыка стала чуть тише, смешиваясь с гулом голосов из разных комнат. Коридор второго этажа был погружен в полумрак, освещаемый лишь редкими настенными светильниками. Юнги вел ее к дальней двери в конце коридора.

– Вот мы и почти на месте, принцесса, – прошептал он, прикусив мочку ее уха.

Тася хихикнула и уже шагнула к двери, когда ее руку чуть выше локтя перехватила железная хватка. Сильная, резкая, болезненная.

Она вскрикнула от неожиданности и обернулась.

Перед ней стоял Хёнджин. Его лицо в полумраке коридора выглядело еще более зловеще. Белый грим потрескался, алая улыбка казалась кровавым шрамом. Но страшнее всего были его глаза. В них не было ни капли веселья или игры. Только ледяная, неприкрытая ярость.

– Ты совсем дура? – прошипел он сквозь зубы, его голос был тихим, но в нем звенела сталь. Он смотрел прямо на Тасю, игнорируя Юнги. Его пальцы сжимали ее руку так сильно, что наверняка останутся синяки. – Или тебе нравится быть одноразовой игрушкой?

Слова были как пощечина. Грубые, унизительные. Они на мгновение отрезвили Тасю.

– Что?.. Отпусти, мне больно! – попыталась вырваться она.

– Эй, полегче, Джокер, – вмешался Юнги, делая шаг вперед. Он попытался выглядеть уверенно, но в его голосе проскользнули нервные нотки. – Девочка сама не против повеселиться. Не порти нам вечер.

Хёнджин медленно перевел свой убийственный взгляд на Юнги. Его губы скривились в презрительной усмешке.

– С ней будешь веселиться ты, а не «вы», – процедил он. – А я слишком хорошо знаю, чем заканчивается твое «веселье». Она с тобой не пойдет.

– Это еще почему? Ты кто такой, чтобы решать за нее? Ее парень? – с вызовом спросил Юнги.

Хёнджин не ответил. Вместо этого он просто дернул Тасю на себя, вырывая ее из объятий опешившего Юнги.

– Пошла отсюда, – бросил он ей, не глядя, и, не ослабляя хватки, грубо потащил ее обратно к лестнице.

– Хёнджин, какого черта?! Отпусти меня! – Тася упиралась, но ее пьяная координация и его сила были несопоставимы. Он был как скала.

Он не слушал ее протестов. Он просто тащил ее за собой сквозь коридор, вниз по лестнице, прямо через центр танцпола. Люди расступались, провожая их удивленными взглядами. Музыка, смех, чужие голоса — все смешалось в один сплошной гул. Тася видела озадаченное лицо Тани, которая что-то кричала им вслед, но Хёнджин даже не замедлил шаг.

Он выволок ее на улицу, в прохладную октябрьскую ночь. Резкая смена температуры заставила Тасю поежиться. Он дотащил ее до своего мотоцикла, припаркованного у обочины, и только тогда разжал пальцы.

– Какого хрена ты творишь, Хван?! – закричала она, потирая ноющую руку. – Ты с ума сошел? Кто дал тебе право так со мной обращаться?!

– Заткнись и садись, – бросил он, доставая из кофра второй шлем. Его лицо было непроницаемой маской ярости.

– Я никуда с тобой не поеду! Я вернусь на вечеринку!

– Я сказал, садись, – он сделал шаг к ней, и в его взгляде было что-то такое, что заставило Тасю замолчать. Что-то дикое и опасное. Она поняла, что спорить бесполезно. И, честно говоря, часть ее, та самая трезвая и напуганная часть, была даже рада, что он ее увел.

Она молча надела шлем, который он ей протянул. Хёнджин завел мотоцикл, и оглушительный рев двигателя разорвал ночную тишину. Он сел впереди и бросил через плечо:

– Держись.

Тася сглотнула и, помедлив секунду, обхватила его торс руками. Она чувствовала напряженные мышцы его спины под тонкой тканью пиджака. Мотоцикл рванул с места, вдавливая ее в Хёнджина. Холодный ветер бил в лицо, выбивая из головы остатки хмеля и заменяя их адреналином. Они неслись по пустынным ночным улицам, и Тася, прижимаясь к спине своего безумного спасителя, не имела ни малейшего понятия, куда он ее везет.

Поездка была недолгой. Мотоцикл остановился у современной многоэтажки в тихом спальном районе. Хёнджин заглушил мотор, и наступила звенящая тишина. Он молча слез, снял шлем и дождался, пока то же самое сделает Тася. Затем, так же молча, направился к подъезду. Ей не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

Его квартира оказалась на одном из верхних этажей. Просторная студия, оформленная в стиле лофт: кирпичные стены, панорамные окна, минимум мебели. Идеальный порядок, который резко контрастировал с хаосом, творившимся в душе у Таси и, судя по всему, у него тоже.

Он бросил ключи на столик у входа и, не оборачиваясь, прошел вглубь комнаты. Тася осталась стоять у порога, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Холод квартиры после уличного ветра пробирал до костей.

– Зачем ты это сделал? – тихо спросила она, нарушая молчание.

Хёнджин обернулся. Он прошел к бару, налил в стакан воды и залпом выпил. Размазанный грим на его лице выглядел трагично.

– Потому что я не мог смотреть, как ты позволяешь этому ублюдку себя использовать.

– Я не позволяла! Мы просто флиртовали! – ее голос дрогнул.

– Флиртовали? – он горько усмехнулся. – Тася, ты шла с ним в спальню. С Мин Юнги. Ты хоть знаешь, сколько таких, как ты, у него было? Он бы поимел тебя и на следующее утро даже имени твоего не вспомнил. Тебе это было нужно? Стать очередной галочкой в его списке?

От его слов стало больно и стыдно. Алкоголь, который до этого дарил ей смелость, теперь превратился в мутную пелену стыда. Она опустила голову.

– Я была пьяна…

– Это не оправдание.

Он подошел к ней. Близко. Слишком близко. Тася подняла на него глаза. Ярость в его взгляде сменилась чем-то другим. Тяжелым, темным, обволакивающим. Желанием.

И тут алкоголь снова взял свое. Но теперь он смешался с обидой, адреналином и странной, извращенной благодарностью. Она сделала шаг ему навстречу.

– А ты… спас меня, мой герой? – прошептала она с пьяной, вызывающей усмешкой, заглядывая ему в глаза.

Она сама не знала, зачем это сказала. Хотела спровоцировать, уколоть, проверить его реакцию.

Реакция последовала незамедлительно.

Его рука резко взметнулась и схватила ее за подбородок, заставляя поднять голову еще выше. Его пальцы были жесткими, властными.

– Не играй со мной, Харли, – прорычал он, его лицо было в паре сантиметров от ее. – Не сегодня.

И в следующую секунду его губы впились в ее.

Это был не нежный поцелуй. Он был грубым, требовательным, карающим. Поцелуй-наказание и поцелуй-утверждение прав. Он целовал ее так, словно пытался выбить из нее весь хмель, всю память о Юнги, всю ее чертову дерзость. Тася на мгновение замерла, ошеломленная таким напором, но потом ее тело ответило само. Она запустила пальцы в его жесткие зеленые волосы, притягивая его еще ближе, отвечая на его ярость своей собственной, накопившейся за вечер.

Его руки с ее лица переместились на ее талию, рывком прижимая ее к себе. Он оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание, и уперся лбом в ее лоб. Их дыхание было тяжелым и прерывистым.

– Ты хоть понимаешь, что я хотел сделать с ним, когда увидел, как он тебя лапает? – прохрипел он, его глаза горели темным огнем.

Тася молчала, лишь судорожно сглатывала. Алкоголь, страх и возбуждение смешались в гремучий коктейль, который ударил в голову сильнее любого напитка. Она сама потянулась к его губам, но на этот раз ее поцелуй был другим. Медленным, дразнящим. Она провела языком по его нижней губе, пробуя на вкус остатки помады и его ярость.

Хёнджин глухо застонал и подхватил ее на руки. Тася обвила его ногами за талию, не разрывая поцелуя. Он сделал несколько шагов и грубо опустил ее на большой кожаный диван в центре комнаты. Нависнув сверху, он впился взглядом в ее глаза.

– Ты этого хочешь? Точно? Потому что если мы начнем, я уже не остановлюсь.

Вместо ответа Тася потянула за край его фиолетового пиджака, помогая ему избавиться от него.

– Ты слишком много говоришь, Джокер, – прошептала она, ее пальцы принялись расстегивать пуговицы его оранжевого жилета.

Усмешка, исказившая его размалеванные губы, была полна мрачного триумфа.

– Ты сама напросилась, моя плохая девочка.

Он сорвал с нее футболку, обнажая кружевной бюстгальтер. Его взгляд потемнел еще больше. Он медленно провел пальцами по линии ее ключиц, затем ниже, очерчивая край кружева.

– Покажи мне, как сильно ты меня хотела, – прошептал он, его голос был хриплым от желания.

Он склонился и покрыл ее шею горячими, собственническими поцелуями, оставляя на бледной коже алые отметины. Тася запрокинула голову, отдаваясь его ласкам, ее руки блуждали по его спине, сжимая напряженные мышцы. Это было неправильно, безумно, безрассудно. Но прямо сейчас ей было на это наплевать.

Он стянул с себя жилет и рубашку, и Тася замерла, любуясь его телом в тусклом свете ночного города, льющемся из окна. Рельефные мышцы, покрытые легкой испариной. Он был произведением искусства. Опасным, но притягательным.

– Чья ты сегодня, Харли? – спросил он, его рука скользнула под ее спину, расстегивая застежку бюстгальтера.

– Твоя, – выдохнула она без малейшего колебания.

Это слово стало последним спусковым крючком. Все остатки контроля испарились. Его движения стали быстрее, жестче. Одежда летела на пол, смешиваясь в одну кучу — фиолетовый костюм Джокера и кричащий наряд Харли Квинн. Его руки и губы исследовали каждый сантиметр ее тела, жадно, ненасытно, словно пытаясь заявить свои права. Он не был нежным, но и не был жестоким. Он был страстным. Каждое его прикосновение, каждое грязное словечко, сорвавшееся с его губ, разжигало в ней пожар. Она отвечала ему с той же отдачей, царапая его спину, кусая его плечи, полностью растворяясь в этом безумии.

В тусклом свете, среди теней его холостяцкой квартиры, два сломленных персонажа, Король и Королева преступного Готэма, наконец, нашли друг друга в хаосе своих собственных страстей, оставляя последствия на завтрашнее утро.