Альфа

Воздух в гостиной стал настолько тяжелым и сладким, что его, казалось, можно было резать ножом. Юки Окумура, привыкший к запаху пороха, холодного металла своей снайперской винтовки и свежего имбиря на кухне, сейчас чувствовал, как его собственные инстинкты альфы начинают предательски выходить из-под контроля. Его ярко-голубые глаза, обычно сиявшие холодным светом, теперь тревожно мерцали, отражая шок и нарастающее напряжение.

— Так, парни... возьмите себя в руки, — выдохнул он, пытаясь сохранить голос ровным, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Юки сделал осторожный шаг назад, не сводя взгляда с Сон Джинву и Сон Сухо. Эти двое, обычно такие собранные и опасные, сейчас выглядели совершенно иначе. Взгляд Джинву, Сильнейшего Охотника, был затуманен, а его дыхание стало прерывистым и горячим. Сухо, младший, едва держался на ногах, прижимаясь к плечу отца, и их смешанный аромат — мускуса, мокрого камня и чего-то невыносимо манящего — заполнял каждый сантиметр комнаты.

Юки отступил еще на шаг, его пятка зацепилась за край ворсистого ковра. Равновесие, которое никогда не подводило его в ближнем бою, в этот момент просто исчезло. Махнув руками в попытке ухватиться за воздух, Юки с глухим стуком повалился на спину.

— Черт... — прошипел он, чувствуя, как затылок отозвался тупой болью, но куда больше его пугало то, что он оказался в самом уязвимом положении.

Сон Джинву медленно наклонил голову набок. Его черные волосы упали на лоб, скрывая глаза, но Юки чувствовал на себе его пристальное внимание. Тишина в зале стала звенящей.

— Юки... — голос Джинву прозвучал низко, с хрипотцой, которой Окумура никогда раньше не слышал. — Ты ведь знаешь, что подавители иногда не срабатывают у Охотников S-ранга?

Юки сглотнул, чувствуя, как татуировка в виде черепа на его правом предплечье словно горит под взглядами двух омег. Он попытался приподняться на локтях, но Сухо, который до этого момента казался почти в забытьи, вдруг сделал резкий шаг вперед и оказался прямо над ним.

— Ты пахнешь... холодом и чем-то острым, — прошептал Сухо, опускаясь на колени рядом с Юки. — Почему ты пытаешься уйти?

— Потому что я — альфа, а вы оба сейчас не в себе! — Юки постарался придать голосу строгость, но вышло скорее отчаянно. — Сухо, Джинву, послушайте меня. Я сейчас встану, пойду на кухню и принесу вам ледяной воды и блокаторы. Просто... дайте мне пространство.

Джинву подошел ближе, его шаги были бесшумными, как у тени. Он опустился на корточки с другой стороны от Юки, фактически зажимая парня в тиски между собой и сыном. Облегающая черная футболка Юки натянулась на груди, подчеркивая его крепкое телосложение, и он почувствовал, как Сухо осторожно коснулся пальцами татуировки на его шее, проводя по абстрактным острым линиям.

— Ты всегда такой правильный, Окумура, — Джинву протянул руку и коснулся взъерошенных черных волос Юки. — Снайпер, который никогда не промахивается. Мастер боевых искусств. Но сейчас ты не на задании.

— Джинву, это говорит твоя природа, а не ты сам, — Юки стиснул зубы, чувствуя, как его собственные феромоны начинают отвечать на вызов. — Я не хочу пользоваться ситуацией. Мы друзья.

— Друзья не смотрят друг на друга так, как ты смотрел на нас за ужином, — Сухо подался вперед, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Юки. — Я видел, как твои глаза светятся, когда ты думаешь, что мы не замечаем.

Юки замер. Его голубые глаза вспыхнули ярче. Он действительно ценил этих двоих. Джинву был для него наставником и кем-то гораздо большим, а Сухо... Сухо был тем, кого хотелось защищать и оберегать. Но оказаться между ними в период их течки — это было испытанием, к которому не готовила ни одна тренировка.

— Послушайте... — Юки попытался перехватить руку Сухо, которая уже скользнула к его серьгам-кольцам. — Если мы это сделаем, завтра всё изменится. Вы уверены, что хотите этого?

— Ты слишком много думаешь, Юки, — Джинву придвинулся вплотную, его рука легла на грудь альфы, прямо над бьющимся сердцем. — Твое сердце говорит обратное. Оно колотится так сильно, что я чувствую вибрацию.

Юки почувствовал, как по комнате пополз холод — его непроизвольная реакция на стресс и возбуждение. Мелкие кристаллики инея начали покрывать края ковра, на котором они лежали.

— О, — Сухо улыбнулся, глядя на иней. — Твоя магия холода... Она сейчас так приятна. Нам так жарко, Юки. Остуди нас.

Слова Сухо стали последней каплей. Юки почувствовал, как его самообладание дает трещину. Запах омег стал не просто ощутимым — он стал осязаемым, обволакивающим, обещающим покой и одновременно безумие.

— Я предупреждал, — выдохнул Юки, наконец переставая сопротивляться и позволяя своим инстинктам взять верх.

Он резко сел, отчего Сухо и Джинву пришлось немного отстраниться, но Юки тут же притянул их обоих к себе, обхватив за талии. Его сильные руки, привыкшие держать тяжелую винтовку, теперь с удивительной нежностью и силой удерживали двух самых опасных людей в мире.

— Если я останусь, — Юки посмотрел прямо в глаза Джинву, а затем перевел взгляд на Сухо, — я не отпущу вас до самого утра. Вы понимаете?

Джинву вместо ответа прижался своим лбом к его лбу, их дыхание смешалось.

— Мы и не просим тебя уходить, — прошептал Сон-старший.

Юки почувствовал, как жар их тел контрастирует с его собственной прохладной кожей. Он был альфой, он был жнецом, он был воином, но сейчас он был просто мужчиной, который нашел свою стаю.

— Ладно, — Юки мягко повалил Сухо обратно на ковер, не выпуская руки Джинву. — Но не жалуйтесь потом, что я слишком груб.

— Попробуй, — вызвался Сухо с дерзкой искрой в глазах, которая так напоминала его отца в лучшие моменты битв.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Юки знал, что после этой ночи их отношения никогда не будут прежними. Но глядя на двух омег, которые доверяли ему самое сокровенное в этот момент уязвимости, он понял, что готов принять любую ответственность.

Он коснулся губами пульсирующей жилки на шее Джинву, одновременно переплетая пальцы с рукой Сухо, на которой все еще виднелись следы инея. Холод и пламя столкнулись в этой комнате, и Юки Окумура был тем, кто должен был удержать это равновесие.

— Я вас не предам, — тихо, почти неслышно пообещал он, прежде чем окончательно погрузиться в пучину ароматов и чувств, которые обещали стать самой важной битвой в его жизни.

Снаружи за окном начинался дождь, но внутри дома Сон было жарко как никогда. Юки чувствовал, как его татуировка-череп словно оживает, напоминая о близости смерти и жизни, о том, что каждый момент ценен. И сейчас этот момент принадлежал только им троим.