пищдец

Солнце на Гранд Лайн никогда не щадило тех, кто осмеливался бросить ему вызов, но на борту «Моби Дика» жара ощущалась иначе. Она была густой, пропитанной запахом моря, еды и бесконечного азарта. Эйс всегда был воплощением этого огня — непредсказуемый, обжигающий и чертовски притягательный.

В тот день всё началось слишком быстро. Мы стояли в тенистой части палубы, скрытые за огромными бочками с ромом. Я просто хотела спросить его о планах на следующий остров, но Эйс, кажется, вообще не слушал. Его взгляд, обычно весёлый и немного рассеянный, вдруг стал тяжёлым и тёмным.

– Ты слишком много говоришь, – прошептал он, внезапно сокращая дистанцию так, что я спиной впечаталась в дерево переборки.

Я не успела ответить. Его губы накрыли мои с такой жадностью, будто он голодал несколько недель. Это не было похоже на нежное признание — это был захват. Его руки, горячие даже через ткань одежды, бесцеремонно прижали меня к себе, а колено настойчиво протиснулось между моих бёдер. Воздух вокруг словно закипел.

Всё произошло вспышкой: сорванная одежда, сбитое дыхание и резкий, властный толчок, от которого перед глазами поплыли искры. Эйс не умел делать ничего наполовину. Если он любил — то до смерти, если дрался — то до последнего вздоха, и сейчас он брал своё с той же неистовой силой. Его кожа обжигала, пот смешивался с солью, а каждый стон тонул в шуме прибоя.

Когда первая волна безумия схлынула, мы не остановились. Перебравшись в его каюту, мы потеряли счёт времени. Стены дрожали от ритмичных ударов, а воздух стал настолько тяжёлым, что его можно было резать ножом. Эйс шептал что-то бессвязное, его пальцы впивались в мои плечи, оставляя красные следы, которые исчезнут нескоро.

– Ещё... – выдохнул он мне в шею, снова притягивая к себе для очередного раунда.

И именно в этот момент, когда мир сузился до размеров кровати и бешеного ритма сердец, дверь каюты с грохотом распахнулась.

– Э-эй, Эйс! У нас там мясо закончилось, ты не видел, куда Санджи спрятал... – Луффи замер на пороге, широко раскрыв глаза.

Его соломенная шляпа съехала на затылок. Он смотрел на нас — на переплетённые тела, на простыни, сбитые в ком, на Эйса, который замер, тяжело дыша и едва успев набросить на нас край одеяла.

– Оу, – Луффи склонил голову набок, выглядя скорее озадаченным, чем шокированным. – Вы что, боретесь? Эйс, ты побеждаешь?

– Луффи! – рявкнул Эйс, чьё лицо мгновенно приобрело пунцовый оттенок, соперничающий с цветом его дьявольского плода. – Выйди вон и закрой дверь! Сейчас же!

– Ладно-ладно, чего ты кричишь, – Луффи пожал плечами и, ковыряя в носу, попятился назад. – Но про мясо всё равно узнай, ладно?

Дверь захлопнулась. В каюте воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием.

– Я его убью, – простонал Эйс, пряча лицо в моих волосах. – Клянусь, я его когда-нибудь просто поджарю.

На следующее утро головная боль и неловкость были моими верными спутниками. Нам нужно было серьезно поговорить с Луффи. Эйс настоял на этом: он хотел объяснить брату, что то, что он видел, — это не «борьба», и что вообще-то в каюты нужно стучаться. Ну, или хотя бы попытаться донести до него основы личного пространства, хотя в случае с Луффи это казалось невыполнимой миссией.

– Слушай, – Эйс поправил свою шляпу, когда мы подошли к каюте Нами, где, по слухам, ошивался его младший брат. – Я просто скажу ему, что мы вместе. Он поймёт. Наверное.

– Надеюсь, – вздохнула я, потирая затекшую шею.

Мы подошли к двери и, помня о вчерашнем уроке, Эйс вежливо постучал.

– Луффи? Ты там? Нам надо поговорить о... ну, о вчерашнем.

Ответа не последовало, но из-за двери доносились странные звуки. Какие-то вскрики, шорох и приглушённый смех Нами.

– Эй, Нами! Луффи у тебя? – Эйс нахмурился и, не дождавшись ответа, толкнул дверь.

Картина, представшая перед нами, заставила Эйса застыть на месте, а меня — нервно хихикнуть.

Навигаторша «Соломенных шляп» сидела на столе, заваленном картами, а Луффи, вместо того чтобы искать мясо или спать, был занят чем-то совершенно иным. Его резиновые руки обхватили Нами в три кольца, а сама она, раскрасневшаяся и с растрёпанными волосами, как раз пыталась стянуть с него футболку.

– О, привет, Эйс! – Луффи обернулся, даже не потрудившись отпустить Нами. – Вы тоже пришли бороться? Тут места мало, карты помнёте.

Нами густо покраснела и запустила в Луффи первым попавшимся под руку свитком.

– Придурок, закрой рот! – крикнула она, а затем посмотрела на нас с вызовом. – А вы чего уставились? У нас тут... совещание по курсу.

– Ага, очень важный курс, – Эйс медленно прикрыл глаза рукой, пытаясь осознать увиденное. – Прямо-таки стратегическое планирование.

Я не выдержала и рассмеялась в голос.

– Кажется, объяснять ничего не придётся, Эйс. Он, похоже, сам всё прекрасно понял. Своим методом.

Луффи широко улыбнулся, показав все свои зубы, и снова притянул Нами к себе, игнорируя её слабые протесты.

– Так что вы хотели сказать? – спросил он, искренне не понимая, почему мы всё ещё стоим в дверях.

Эйс посмотрел на меня, потом на своего непутёвого брата, потом снова на меня. В его глазах промелькнуло смирение, смешанное с весельем.

– Знаешь что, Луффи? – Эйс усмехнулся и потянул меня за руку прочь из каюты. – Забудь. Продолжайте своё «совещание». Главное — карты не порвите, а то Нами нас всех потом заставит работать на неё до конца жизни.

Мы вышли на палубу, щурясь от яркого солнца. Ветер трепал паруса, где-то на камбузе Санджи уже начинал греметь посудой, а жизнь на Гранд Лайн продолжалась своим безумным чередом.

– Значит, мы квиты? – спросила я, прижимаясь к его плечу.

– Похоже на то, – Эйс обнял меня за талию, притягивая ближе. – Но в следующий раз я всё-таки запру дверь на засов. На всякий случай.

Он наклонился и поцеловал меня — на этот раз медленно и нежно, под крики чаек и шум океана, который был свидетелем множества странных историй, но эта, безусловно, была одной из его любимых.