Vendetta

Холодный ветер с Темзы пробирался под воротник пальто, но Джеймс Бонд даже не вздрогнул. В свои двадцать шесть он еще не научился терпению, которое приходит с годами службы, но уже обладал инстинктом зверя, чующего опасность. Однако сегодня инстинкты молчали. Или, что еще хуже, они пели странную, тягучую песню, которую он не мог расшифровать.

Дэмиан Уэбб ждал его на террасе заброшенного пентхауса, принадлежащего одной из подставных фирм его отца. Силуэт Дэмиана казался высеченным из гранита — широкие плечи, безупречная осанка и та аура абсолютной власти, которую не купишь за деньги сэра Николаса. Это было нечто врожденное. Альфа в самом первобытном, пугающем смысле этого слова.

Бонд, чей статус омеги был тщательно скрыт в архивах МИ-6 под грифом «совершенно секретно», почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Это не был страх. Это было узнавание.

– Ты опоздал, Джеймс, – произнес Дэмиан, не оборачиваясь. Его голос, глубокий и бархатистый, вибрировал в грудной клетке Бонда. – МИ-6 учит вас пунктуальности, или они слишком заняты, сочиняя сказки о предательстве агента 009?

– Мы учимся импровизировать, – ответил Бонд, делая шаг вперед. Его рука привычно лежала на кобуре, но он знал, что против Уэбба это может не помочь. – А ты, я вижу, так и не научился манерам. Приглашать государственного служащего на крышу в два часа ночи — это дурной тон.

Дэмиан медленно повернулся. Его глаза, холодные и расчетливые, скользнули по лицу Бонда, задерживаясь на губах чуть дольше, чем того требовали приличия. В воздухе повис тяжелый, едва уловимый аромат сандала и грозы — запах подавляющей силы.

– Ты не просто служащий, – Дэмиан сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума. – Ты — заноза в теле империи моего отца. И ты — единственная причина, по которой я еще не стер это здание МИ-6 в пыль вместе со всей вашей бюрократией.

– Какая честь, – Бонд не отвел взгляда. – Я тронут. Может, тогда перестанешь мешать мне искать предателя и позволишь закончить работу?

Дэмиан внезапно усмехнулся. Это была хищная, опасная улыбка.

– Ты всё еще веришь в справедливость системы, которая тебя использует? Они дали тебе номер, но не дали будущего. Ты для них — инструмент. Расходный материал.

– А для тебя? – вопрос сорвался с губ Бонда прежде, чем он успел его обдумать.

Дэмиан подошел вплотную. Его рука, затянутая в дорогую кожу перчатки, коснулась челюсти Джеймса. Бонд замер. Его биология предательски откликнулась на близость сильного альфы: зрачки расширились, а дыхание сбилось. Скрывать свою природу становилось всё труднее, когда противник знал тебя лучше, чем ты сам.

– А для меня ты — загадка, которую я намерен разгадать, – прошептал Дэмиан. – Я чувствую твой запах сквозь все твои блокаторы, Джеймс. Ты можешь обмануть М, можешь обмануть своих коллег, но не меня. Ты пахнешь солью и порохом, но под этим... под этим скрывается нечто, принадлежащее только мне.

– Я принадлежу только себе, – Бонд перехватил его запястье. Его хватка была железной, но Дэмиан даже не поморщился.

– Ложь, – просто сказал Уэбб. – Ты ищешь того, кто будет сильнее тебя. Кто сможет усмирить твой гнев. Твоя служба — это лишь способ убежать от собственной природы. Но от меня не убежишь.

Дэмиан резко дернул Бонда на себя, и в следующее мгновение они сплелись в яростном, почти животном поединке. Это не было похоже на тренировочный спарринг в залах МИ-6. Это была борьба за доминирование.

Бонд нанес удар локтем, целясь в челюсть, но Дэмиан перехватил его руку и прижал к стене. Джеймс ответил ударом колена, вырвался и, используя инерцию, перебросил противника через себя. Они рухнули на бетонный пол, тяжело дыша.

Дэмиан оказался сверху, прижимая предплечье к горлу Бонда. Его глаза потемнели, в них вспыхнуло то первобытное пламя, которое заставляет омег подчиняться.

– Сдайся, – прорычал он. – Признай это, и я дам тебе всё, чего лишила тебя эта жалкая контора. Я дам тебе цель. Я дам тебе защиту.

– Пошел ты, – выдохнул Бонд, пытаясь сбросить его с себя. – Я не стану твоим ручным псом, Уэбб.

– Псом? Нет, – Дэмиан чуть ослабил хватку на горле, но только для того, чтобы запустить пальцы в волосы Джеймса, заставляя его запрокинуть голову. – Псы лают. Ты же — хищник, которого заперли в клетке из правил и присяг. Я хочу выпустить тебя на волю. Рядом со мной.

Их губы находились в сантиметрах друг от друга. Бонд чувствовал жар, исходящий от тела Дэмиана. Его рассудок кричал о том, что нужно вытащить нож и покончить с этим, но тело... тело пело свою оду капитуляции. Конфликт между долгом и инстинктом разрывал его изнутри.

– Почему ты так ненавидишь их? – тихо спросил Бонд, глядя в глаза человеку, который должен был быть его злейшим врагом.

– Потому что они разрушили всё, что было мне дорого, прикрываясь «высшим благом», – в голосе Дэмиана прорезалась настоящая, неприкрытая боль, которую он обычно прятал за маской высокомерия. – Мой отец строит будущее, а они пытаются удержать прошлое, которое давно сгнило. И ты, Джеймс... ты слишком хорош, чтобы гнить вместе с ними.

Дэмиан склонился ниже, и на этот раз Бонд не отстранился. Поцелуй был горьким, со вкусом крови и железа, столкновением двух воль, ни одна из которых не желала уступать полностью. Это было похоже на сделку с дьяволом, скрепленную не подписью, а дыханием.

Когда Дэмиан отстранился, его взгляд стал еще более тяжелым.

– Твой предатель, 009... он не там, где ты ищешь, – сказал он, поднимаясь на ноги и поправляя пиджак, словно и не было никакой драки. – Он уже в Лондоне. И он работает не на моего отца.

Бонд поднялся вслед за ним, вытирая тыльной стороной ладони разбитую губу. Его сердце всё еще колотилось о ребра, как пойманная птица.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Потому что я хочу, чтобы ты выжил, – Дэмиан подошел к краю крыши, глядя на огни ночного города. – И потому что я хочу, чтобы ты пришел ко мне сам, когда поймешь, что я был прав.

– Не надейся, – Бонд выпрямился, возвращая себе маску холодного профессионала.

– О, я умею ждать, Джеймс, – Дэмиан обернулся через плечо. – Мы с тобой одной крови. Ты можешь носить их костюмы и выполнять их приказы, но в конечном итоге... ты вернешься к своему альфе.

С этими словами он шагнул в тень лестничного пролета, оставив Бонда одного на холодной крыше.

Джеймс стоял неподвижно, пока шум мотора отъезжающей машины не стих вдали. Он коснулся своей шеи, где кожа всё еще горела от прикосновений Уэбба. В кармане завибрировал телефон — сообщение от М: «Бонд, где отчет по объекту?».

Он посмотрел на экран, затем на город, раскинувшийся внизу. Впервые в жизни он не знал, какой ход будет правильным. Инстинкты, которые раньше спасали его, теперь вели его в ловушку, из которой он, возможно, и не хотел выбираться.

– Еще увидимся, Дэмиан, – прошептал он в пустоту.

Ветер подхватил его слова и унес их прочь, в темноту лондонских улиц, где заговоры и страсть сплетались в один неразрывный узел. Бонд знал, что игра только начинается, и правила в ней диктовал уже не Лондон, а человек, который видел его насквозь.

Он развернулся и пошел к выходу. Ему нужно было найти 009. Ему нужно было доказать себе, что он всё еще контролирует свою жизнь. Но запах сандала и грозы, казалось, въелся в его кожу навсегда, напоминая о том, что кодекс хищника не знает пощады к тем, кто пытается бороться со своей природой.

Спустившись вниз, Бонд сел в свою машину. Он посмотрел в зеркало заднего вида на свои растрепанные волосы и горящие глаза. Он выглядел не как агент, а как человек, который только что заглянул в бездну и обнаружил, что бездна улыбается ему в ответ.

– МИ-6 не понравится то, что я собираюсь сделать, – усмехнулся он сам себе, заводя двигатель.

Впереди был долгий путь, полный лжи и опасностей, но теперь у него была нить, ведущая к разгадке. И эта нить была в руках Дэмиана Уэбба. Омега внутри него требовала подчинения, но агент внутри него требовал победы.

Бонд нажал на газ. В эту ночь он не собирался спать. Ему нужно было решить, кто он на самом деле: инструмент в руках государства или партнер для человека, который обещал ему весь мир.

И где-то в глубине души он уже знал ответ.