000

Правда обрушилась на Фродо не как гром среди ясного неба, а скорее как внезапно найденный в старом сундуке тяжелый слиток золота — весомо, блестяще и совершенно непонятно, что с ним делать. Когда Бильбо, запинаясь и беспрестанно раскуривая трубку, признался, что он не просто дядя, а самый настоящий отец, и что матерью Фродо была вовсе не «дальняя родственница Бэггинсов», а суровая и прекрасная воительница-гном из Эребора, мир Шира слегка пошатнулся.

Фродо посмотрел на свои ладони. Они были чуть шире, чем у сверстников, а мозоли от лазанья по деревьям заживали подозрительно быстро. Его рост был обычным для хоббитенка, но плечи — ох, эти плечи уже начинали доставлять неудобства при покупке готовых жилетов.

— Значит, кузница в лесу... — медленно произнес Фродо, глядя на Бильбо, который нервно теребил край скатерти. — Та заброшенная хижина у ручья, которую все считают проклятой?

— Она не проклята, мой мальчик, — вздохнул Бильбо, в его глазах промелькнула тень старой печали и нежности. — Просто гномы строят на совесть. Твой... другой отец, Торин, оставил там инструменты. Я не мог заставить себя их продать. И не мог позволить кому-то другому там хозяйничать.

С того дня жизнь в Бэг-Энде изменилась. Фродо больше не тянуло на книжные полки с поэзией эльфов. Его тянуло к железу.

Старая кузница встретила его запахом застоявшейся гари, ржавчины и чего-то древнего, глубокого, как само сердце горы. Сэм, Мерри и Пиппин, разумеется, не могли остаться в стороне. Если Фродо Бэггинс решил стать кузнецом, значит, остальным суждено было стать его подмастерьями, или, по крайней мере, группой поддержки с сомнительными навыками.

— Фродо, ты уверен, что это безопасно? — Сэм с опаской ткнул пальцем в огромные мехи, покрытые слоем пыли толщиной в палец. — Тут пауков больше, чем в лесу после дождя.

— Не бойся, Сэм, — Фродо решительно потянул за рычаг. — Гномья работа не боится пыли. Мы здесь всё отмоем.

Через три часа «отмывания» четверо друзей выглядели так, будто их протащили через дымоход. Пиппин, умудрившийся найти старую банку с сажей, теперь щеголял нарисованными усами, а Мерри пытался приспособить дырявое ведро в качестве шлема.

— Смотрите, что я нашел! — крикнул Пиппин, выуживая из-под верстака нечто массивное и обтянутое кожей.

Это были сапоги. Но не просто сапоги. Это были настоящие гномьи боевые ботфорты — тяжелые, подбитые железом, с невероятно длинными загнутыми носами и пряжками размером с хорошее яблоко.

— Ого, — выдохнул Мерри, снимая ведро с головы. — Это для великана?

— Нет, — Фродо подошел ближе, его глаза заблестели. — Это гномьи сапоги. Отец говорил, в них можно пройти сквозь огонь и камнепад.

— И сквозь огород фермера Мэггота? — с надеждой спросил Пиппин. — Если я надену их, он меня точно не догонит, потому что испугается звука!

Пиппин, не дожидаясь ответа, попытался влезть в один сапог. Проблема заключалась в том, что хоббичьи ступни, как известно, широкие и покрыты густой шерстью, а гномья обувь, хоть и широкая, была рассчитана на совершенно иную анатомию и наличие носков из грубой шерсти.

— Ой, — пискнул Пиппин, когда его нога по колено ушла в недра кожаного монстра. — Фродо, кажется, я там застрял.

— Тяни его! — скомандовал Мерри, хватая Пиппина за пояс.

Сэм вцепился в Мерри, а Фродо схватил сам сапог. Началось великое перетягивание хоббита.

— Раз, два, взяли! — кричал Фродо.

Сапог держался крепко. Гномье мастерство не знало пощады. На третьем «взяли» нога Пиппина внезапно выскользнула, но по инерции вся компания полетела назад. Сэм приземлился в корыто с водой, Мерри — на кучу старой ветоши, а Фродо, не выпуская сапога, кувыркнулся через голову и умудрился надеть его... на руку.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что гномы не любили отдавать свое без боя, — пропыхтел Сэм, выжимая подол рубашки.

— Фродо, — Пиппин, лежа на полу и дрыгая босой ногой, восторженно смотрел на друга. — Ты в этом сапоге на руке выглядишь как очень странный рыцарь. Ударь им по наковальне!

Фродо, почувствовав странный прилив азарта, размахнулся и опустил окованный железом сапог на старую наковальню. Раздался не просто звон. Раздался гулкий, мощный звук, от которого с потолка посыпалась труха, а птицы в радиусе мили предпочли сменить место жительства.

— Ого... — хором выдохнули друзья.

— Это... это было правильно, — тихо сказал Фродо. — Звук правильный.

Он снял сапог с руки и бережно поставил его на верстак. В этот момент он почувствовал, что кровь в его жилах течет как-то иначе — быстрее, жарче. Ему больше не хотелось смеяться над нелепой обувью. Ему хотелось разжечь горн.

— Сэм, тащи уголь, — распорядился Фродо, и в его голосе прорезались нотки, которых раньше никто не слышал. — Мерри, проверь те мехи еще раз. Пиппин... просто не наступай больше ни во что. Мы будем ковать.

— А что мы будем ковать? — спросил Сэм, уже направляясь к куче угля.

— Сковородку? — с надеждой предположил Пиппин. — Хорошую, тяжелую сковородку для грибов?

Фродо посмотрел на старый, зазубренный молот, лежавший в углу.

— Нет. Мы начнем с чего-то более важного. Мы починим этот молот.

Работа закипела. Конечно, назвать это профессиональной ковкой было сложно. Фродо пытался вспомнить всё, что Бильбо мимоходом рассказывал о Торине и его народе, а также те крупицы знаний, что он сам вычитал в старых книгах.

К вечеру кузница превратилась в филиал преисподней в миниатюре. Дым стоял коромыслом, потому что Мерри решил, что чем больше дров, тем лучше, а Пиппин случайно уронил в огонь свой бутерброд с сыром, отчего к запаху гари примешался аромат жареной закуски.

— Фродо, он светится! — закричал Мерри, указывая на кусок металла, который Фродо держал длинными щипцами.

— Так и должно быть, — Фродо вытер пот со лба, оставив на нем жирную черную полосу. — Сэм, дуй!

Сэм заработал мехами с таким усердием, что искры полетели во все стороны. Фродо положил раскаленный металл на наковальню и замахнулся молотом.

*Бам!*

Звук удара отозвался в его костях. Это было лучше, чем музыка.

*Бам!*

— А ведь он и правда наполовину гном, — прошептал Мерри, глядя на то, как сосредоточен и тверд стал взгляд Фродо. — Смотри, как он стоит. Прямо как скала.

— Только скала в грязной рубашке и с сажей на носу, — добавил Пиппин, но в его голосе не было насмешки, только восхищение.

В этот момент дверь кузницы скрипнула, и на пороге появился Бильбо. Он принес корзинку с обедом, но замер, увидев открывшуюся картину. Его маленький Фродо, всегда такой тихий и задумчивый, сейчас стоял у наковальни, окруженный снопами искр, и в его движениях сквозила уверенность древнего рода Дурина.

Бильбо почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он видел в этом мальчике черты Торина так ясно, что на мгновение ему показалось, будто само время повернуло вспять.

— Кхм-кхм, — кашлянул Бильбо, привлекая внимание. — Я вижу, работа идет полным ходом?

Хоббитята вздрогнули и синхронно обернулись. Фродо опустил молот и улыбнулся — широкой, открытой улыбкой, которая была абсолютно «бэггинсовской», несмотря на всё остальное.

— Папа! — Фродо осекся, впервые назвав Бильбо так открыто. — Смотри, мы почти выправили край.

Бильбо подошел ближе, заглядывая на наковальню. Металл был кривоват, форма оставляла желать лучшего, но для первого раза это было... монументально.

— Очень недурно, — одобрил Бильбо. — Торин бы сказал, что... ну, он бы нашел к чему придраться, гномы всегда находят, но в глубине души он бы очень гордился.

— А сапоги? — Пиппин подтащил огромный ботинок к Бильбо. — Дядя Бильбо, почему они такие огромные? Гномы что, все такие большеногие?

Бильбо усмехнулся, присаживаясь на край верстака.

— Видишь ли, Пиппин, это не просто сапоги. Это парадная обувь. Гномы верят, что чем массивнее твои шаги, тем больше уважения тебе оказывает земля. А эти конкретные сапоги... Торин надевал их только по особым случаям. Например, когда собирался переспорить эльфийского короля.

— И как, помогало? — спросил Мерри.

— Ну, — Бильбо хитро прищурился. — По крайней мере, эльфы всегда слышали, когда он идет, и успевали спрятать всё самое ценное.

Все весело рассмеялись. Фродо посмотрел на свои руки — закопченные, уставшие, но полные силы. Он знал, что впереди еще много дней в этой кузнице. Он знал, что Шир будет шептаться за его спиной, глядя на его странные привычки и растущую мощь. Но теперь, когда он чувствовал тяжесть молота и тепло горна, ему было всё равно.

Он был Фродо Бэггинсом, хоббитом из Шира. И он был сыном Короля-под-Горой.

— Ну что, мастера, — сказал Бильбо, открывая корзинку. — Гномы, как известно, любят плотно поесть. А хоббиты — тем более. Кто хочет пирог с ежевикой?

— Я! — хором отозвались «подмастерья».

Фродо положил молот на место и в последний раз взглянул на сапог, стоящий на верстаке. Ему показалось, или железная пряжка на мгновение блеснула ярче под лучами заходящего солнца?

— Иду, — сказал он, вытирая руки о передник.

Кузница погрузилась в уютный полумрак, наполненный запахом пирогов и тихим говором друзей. Старое железо ждало своего часа, а наследие двух великих народов наконец-то нашло свой дом в маленьком сердце полукровки.