Особняк 2

***

Ливень обрушился на Сеул внезапно и безжалостно, словно небеса разом прорвало. Спустя десять минут после окончания вечерней репетиции, когда вымотанные до предела мемберы понуро брели к выходу из здания компании, улицы уже превратились в бурлящие реки. Ветер швырял в лицо ледяные капли, заставляя ежиться и прятать носы в воротники курток.

– Черт, такси не вызвать, – простонал Чанбин, тщетно тыча пальцем в экран смартфона. – Все заняты.

– Я поеду на метро, пока его не затопило, – решил Сынмин, натягивая капюшон до самых глаз.

Хан Джисон стоял чуть в стороне, растерянно глядя на водяную стену. Он был одет слишком легко для такой погоды – тонкая ветровка и джинсы уже начинали промокать. До общежития было далеко, а перспектива промокнуть до нитки и заболеть перед камбэком не радовала совершенно. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как усталость смешивается с подступающим отчаянием.

– Эй, Хан-а.

Джисон вздрогнул и обернулся. Рядом с ним, засунув руки в карманы кожаной куртки, стоял Ли Минхо. Его волосы были чуть влажными от капель, но он, казалось, совершенно не замечал непогоды. В свете фонаря его глаза блестели с привычной лукавой искоркой.

– Хён? Ты еще здесь?

– Жду, пока мой бельчонок придумает, как не превратиться в мокрую курицу, – усмехнулся Минхо. Его голос, как всегда, был смесью заботы и легкой насмешки. – И, судя по твоему лицу, план так себе.

Джисон надул губы, что всегда делал, когда смущался или злился.

– Очень смешно. Я просто… думаю.

– Думай в моей машине. Поехали.

Не дожидаясь ответа, Минхо легко подхватил его под локоть и потащил за собой к парковке. Его прикосновение было мимолетным, но для Джисона оно ощущалось как удар тока. Сердце тут же пустилось вскачь, забилось где-то в горле, мешая дышать. Тайно быть влюбленным в своего лучшего друга и согруппника было сущим наказанием. Каждое случайное касание, каждый долгий взгляд, каждая шутка на грани флирта – все это было для Джисона сладкой пыткой. Он был уверен, что его чувства – тайна за семью печатями, но иногда ему казалось, что Минхо видит его насквозь.

Они добежали до черного, хищного на вид автомобиля Минхо. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом – запахом самого хёна. Джисон откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза и пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Спасибо, хён, – пробормотал он. – Высадишь возле общежития?

– Не сегодня, – спокойно ответил Минхо, выруливая с парковки. Дворники монотонно скребли по лобовому стеклу, едва справляясь с потоками воды.

Джисон открыл глаза и сел прямее.

– В смысле?

– В прямом. До общежития ехать через весь город по пробкам – это на пару часов. А ты уже похож на замерзшего суслика. Поедем ко мне. Ближе и теплее.

У Джисона перехватило дыхание. Ко мне. Эти два слова прозвучали в его голове оглушительным эхом. Он никогда не был у Минхо дома. Никто из группы не был. Минхо всегда тщательно оберегал свое личное пространство, отделяя работу и дом невидимой стеной. Все знали, что его семья состоятельна, но сам он никогда этим не кичился, предпочитая жить в общем общежитии наравне со всеми. И вот теперь он везет его… к себе.

– Х-хорошо, – только и смог выговорить Джисон, чувствуя, как щеки заливает краска. Он отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает размытые огни города, но на самом деле просто пытался скрыть свое волнение.

Минхо бросил на него короткий, внимательный взгляд и едва заметно улыбнулся краешком губ. Он все видел. Он все знал.

Они ехали молча минут двадцать. Городские пейзажи сменились престижным районом с частными домами, скрытыми за высокими заборами. Машина Минхо свернула к массивным кованым воротам, которые бесшумно разъехались в стороны, пропуская их на территорию. Сердце Джисона ухнуло куда-то в пятки. Перед ним предстал не просто дом. Это был настоящий особняк.

Двухэтажное здание из темного камня и дерева выглядело мрачно, но при этом невероятно красиво и величественно. Готические стрельчатые окна, остроконечная крыша, плющ, обвивающий одну из стен – все это напоминало замок из старинной сказки. Джисон вылез из машины, разинув рот. Дождь все еще шел, но здесь, во внутреннем дворе, было тихо и спокойно.

– Закрой рот, белка, муха залетит, – поддразнил его Минхо, запирая машину. – Пойдем, пока ты окончательно не окоченел.

Он открыл тяжелую дубовую дверь и пропустил Джисона вперед.

И если снаружи особняк впечатлял, то внутри у Джисона просто отнялся дар речи.

Они оказались в огромном холле с потолками высотой в два этажа. Пол был выложен черно-белой мраморной плиткой, отполированной до зеркального блеска. В центре зала, изгибаясь, устремлялись вверх две симметричные лестницы из темного дерева с резными перилами. С высокого потолка свисала гигантская хрустальная люстра, но сейчас она была выключена, и холл освещался лишь мягким светом нескольких настенных бра, отбрасывающих на стены причудливые, трепещущие тени. Воздух был прохладным и пах старым деревом, воском и чем-то еще – неуловимым, чуть пыльным ароматом истории.

Но не лестницы и не люстра приковали к себе все внимание Джисона.

Прямо по центру, на небольшом возвышении, словно на сцене, стоял он. Идеальный, черный, как сама ночь, рояль. Его лакированная крышка отражала тусклый свет бра, создавая иллюзию бездонной темной воды. Он был огромен, внушителен и прекрасен в своей молчаливой мощи. Он был сердцем этого дома.

– Вау… – выдохнул Джисон, не в силах отвести взгляд. Он сделал несколько шагов вперед, как завороженный. – Хён… это… невероятно.

– Просто старый дом, – пожал плечами Минхо, но в его голосе слышались нотки гордости. Он снял свою куртку и повесил на старинную вешалку у двери. – Снимай мокрую одежду. Я принесу тебе что-нибудь сухое.

Джисон, все еще находясь под впечатлением, неловко стянул с себя промокшую ветровку. Под ней тонкая футболка тоже была влажной и неприятно липла к телу. Он чувствовал себя маленьким и неуместным в этом огромном, роскошном пространстве. Словно зверек из леса, случайно забредший в королевский дворец.

Минхо вернулся через пару минут, держа в руках стопку одежды. Он протянул ее Джисону.

– Ванная направо по коридору. Там есть полотенца. Переодевайся и спускайся, я сделаю нам горячий шоколад.

Джисон кивнул, взял одежду и поспешил в указанном направлении. В его руках была мягкая серая толстовка и спортивные штаны. Они пахли Минхо. Этот факт заставил его щеки снова вспыхнуть.

Ванная комната оказалась не менее впечатляющей, чем холл – просторная, отделанная темным мрамором, с огромным зеркалом в серебряной раме. Джисон быстро разделся и насухо вытерся пушистым полотенцем. Надев одежду Минхо, он почувствовал себя утопающим. Толстовка была ему велика, рукава полностью скрывали ладони, а штаны пришлось подтянуть почти до груди, чтобы не спадали. Он посмотрел на свое отражение и фыркнул. Вид был комичный. Но в то же время… эта одежда была такой теплой, такой уютной. Она обволакивала его, пропитанная запахом своего хозяина, и Джисону отчаянно захотелось остаться в этом коконе навсегда.

Он взъерошил свои влажные волосы, пытаясь придать им хоть какой-то приличный вид, и, набравшись смелости, вышел обратно в холл.

Минхо уже ждал его. Он стоял у рояля, положив на него одну руку, и смотрел на Джисона. В его взгляде было что-то новое – не насмешка, не дружеская забота. Что-то более глубокое, темное и хищное. От этого взгляда по спине Джисона пробежал табун мурашек.

– Мило, – протянул Минхо, оглядывая его с ног до головы. Его губы изогнулись в знакомой ухмылке, но глаза оставались серьезными. – Тебе идет.

– Я в ней утонул, – пробормотал Джисон, инстинктивно пытаясь натянуть рукава еще ниже.

– Ничего, я тебя выловлю, – голос Минхо прозвучал тихо, почти интимно, растворяясь в гулкой тишине холла. Он кивнул в сторону небольшой гостиной, примыкающей к холлу, где в камине уже потрескивал огонь. – Иди, грейся. Шоколад почти готов.

Джисон послушно побрел к камину и уселся на мягкий ковер перед ним. Живое тепло огня приятно согревало замерзшие конечности. Он обнял колени и уставился на танцующие языки пламени, пытаясь упорядочить мысли.

Что происходит? Почему Минхо привез его сюда? Почему он так на него смотрит? Может, он просто устал и все себе напридумывал? Но интуиция, которая так часто подводила его в бытовых вопросах, сейчас кричала об опасности. Сладкой, желанной опасности.

Минхо вернулся с двумя большими чашками на подносе. Он поставил поднос на низкий столик, одну чашку пододвинул Джисону, а со второй устроился рядом, прямо на ковре. Их плечи почти соприкасались.

– Пей, пока горячий.

Джисон взял чашку. Горячий шоколад был густым, сладким, с ноткой корицы. Именно так, как он любил.

– Откуда ты знаешь, что я люблю с корицей? – удивленно спросил он.

– Я много чего про тебя знаю, Хан Джисон, – загадочно ответил Минхо, глядя на огонь. – Гораздо больше, чем ты думаешь.

В воздухе повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь треском поленьев и шумом дождя за окном. Джисон чувствовал жар не только от камина, но и от близости Минхо. Он мог бы отодвинуться, создать дистанцию, но не хотел. Каждая клеточка его тела тянулась к этому человеку.

– Хён, – решился он наконец. – Почему мы здесь?

Минхо повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронзительным.

– Потому что я устал, Джисон-а.

– Устал? От репетиций?

– Нет. Я устал ждать.

Сердце Джисона пропустило удар. Ждать? Чего ждать?

– Я не… не понимаю.

Минхо поставил свою чашку на столик и полностью развернулся к нему. Он придвинулся еще ближе, так что их колени соприкоснулись.

– Ты ведь не дурак, Хан. Просто очень хорошо притворяешься. Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Как краснеешь от любого моего слова? Как твое сердце готово выпрыгнуть из груди, когда я просто стою рядом?

Джисон замер, превратившись в соляной столб. Кровь отхлынула от его лица. Он попался. Он был раскрыт. Весь его маленький, тщательно оберегаемый секрет оказался пшиком. Хотелось провалиться сквозь землю, испариться, исчезнуть.

– Я… – он попытался что-то сказать, но голос предательски сел.

– Тише, – Минхо мягко накрыл его руку своей. Его ладонь была горячей и сильной. – Не нужно ничего говорить.

Он помолчал, давая Джисону прийти в себя. Затем его большой палец начал медленно, успокаивающе поглаживать тыльную сторону ладони Джисона.

– Знаешь, что самое забавное? – тихо продолжил Минхо. – Ты очень шумный. Твои чувства кричат о себе так громко, что это почти оглушает. И я долго делал вид, что не слышу. Думал, может, перебесишься. Может, это просто очередное твое увлечение. Но ты не перебесился. И я… – он сделал паузу, – я устал притворяться глухим.

Джисон поднял на него глаза, полные слез. Он не знал, что чувствовать: стыд, страх или… надежду?

– Так… так ты все знал? – прошептал он.

– С самого начала, – кивнул Минхо. На его губах снова появилась легкая усмешка, но на этот раз она была не дразнящей, а нежной. – Ты очень плохой конспиратор, бельчонок.

Он медленно поднес их сцепленные руки к своим губам и оставил легкий поцелуй на костяшках пальцев Джисона. Этот жест был настолько интимным, настолько неожиданным, что у Джисона потемнело в глазах.

– Хён… что… что это значит? – его голос дрожал.

Вместо ответа Минхо поднялся на ноги и протянул ему руку.

– Пойдем.

– Куда?

– Я хочу тебе кое-что показать.

Джисон, не раздумывая, вложил свою ладонь в его. Минхо крепко сжал его пальцы и повел за собой обратно в огромный холл. Они остановились перед роялем. В полумраке он казался еще более величественным и пугающим.

– Моя бабушка была пианисткой, – сказал Минхо, проводя рукой по гладкой поверхности. – Она учила меня играть, когда я был маленьким. Я ненавидел это. Мне казалось, это скучно. Но она всегда говорила, что музыка – это самый честный способ выразить то, что не можешь сказать словами.

Он обошел рояль и сел на банкетку, открывая крышку клавиатуры. Белоснежные и угольно-черные клавиши блеснули в тусклом свете. Минхо посмотрел на Джисона, который так и остался стоять в нескольких шагах, и похлопал по месту рядом с собой.

– Иди сюда.

Джисон медленно подошел и сел рядом. Их бедра соприкасались. От Минхо исходил жар, который, казалось, плавил все вокруг.

– Я не умею играть, – тихо признался Джисон.

– Это не страшно. Просто смотри.

Пальцы Минхо легко опустились на клавиши. И холл наполнился музыкой. Это была не классическая пьеса и не поп-мелодия. Это была импровизация. Мелодия рождалась прямо здесь и сейчас. Она была медленной, тягучей, немного меланхоличной, как дождь за окном. Но потом в ней начали появляться более глубокие, страстные ноты. Музыка становилась громче, настойчивее, словно рассказывая историю о долго сдерживаемых чувствах, о желании, которое больше невозможно скрывать.

Джисон слушал, затаив дыхание. Он смотрел на профиль Минхо, на его сосредоточенное лицо, на то, как его пальцы порхают над клавишами, и понимал. Он понимал все без слов. Эта музыка была о них.

Минхо играл, не отрывая взгляда от клавиатуры, но все его существо было обращено к Джисону. Он чувствовал его напряженное дыхание, видел, как он кусает губы. Наконец, взяв последний, низкий и гулкий аккорд, который долго вибрировал в воздухе, он замолчал.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.

– Красиво, – прошептал Джисон.

Минхо повернулся к нему. Расстояние между их лицами было ничтожно малым.

– Теперь ты понял? – его голос был хриплым от волнения.

Джисон медленно кивнул, не в силах оторвать взгляд от его губ.

– Думаю… да.

– Тогда… – Минхо наклонился еще ближе, их носы почти соприкоснулись, – …позволь мне показать тебе, что бывает, когда музыка заканчивается.

И он поцеловал его.

Это был не тот нежный, целомудренный поцелуй, который Джисон представлял себе в своих самых смелых мечтах. Этот поцелуй был требовательным, глубоким, почти яростным. Он был воплощением всей той страсти, что звучала в музыке мгновение назад. Минхо властно сминая его губы, проникая языком в рот, исследуя, пробуя на вкус. Джисон растерялся лишь на секунду, а потом ответил с такой же отчаянной силой, вкладывая в этот поцелуй всю свою многолетнюю любовь, все свое тайное обожание.

Его руки сами собой легли на плечи Минхо, пальцы запутались в его мягких волосах. Минхо же одной рукой обхватил его за талию, прижимая к себе еще теснее, а другой скользнул по его бедру вверх, под просторную толстовку, и его горячая ладонь легла на поясницу Джисона, прямо на голую кожу. Джисон вздрогнул от этого прикосновения и тихо застонал прямо в губы Минхо.

Этот звук подействовал на старшего как спусковой крючок. Он оторвался от губ Джисона, оставляя за собой цепочку горячих, влажных поцелуев на его щеке, на челюсти, спускаясь к шее.

– Минхо… – выдохнул Джисон, откидывая голову назад и подставляясь под его ласки.

– Тише, бельчонок, – прошептал Минхо ему в шею, прикусывая нежную кожу у основания, заставляя Джисона снова вскрикнуть, на этот раз от смеси боли и удовольствия. – Я же говорил, что ты слишком шумный.

Он отстранился, но лишь для того, чтобы посмотреть Джисону в глаза. Его зрачки были расширены, в них плескалось темное пламя.

– Ты хочешь этого, Джисон? Скажи мне. Я должен услышать это от тебя.

Джисон смотрел на него, и весь его страх, все его сомнения испарились, оставляя после себя лишь всепоглощающее желание. Это был тот самый момент. Точка невозврата.

– Да, – выдохнул он. – Да, хён. Я хочу.

Услышав заветное слово, Минхо хищно улыбнулся. Он действовал быстро и решительно. Подхватив Джисона под бедра, он одним движением пересадил его со скамьи прямо на закрытую крышку рояля. Джисон ахнул от неожиданности, его рука случайно ударила по нескольким клавишам, и по холлу пронесся громкий, диссонирующий аккорд. Звук был резким, неправильным, но в этот момент он казался самой подходящей музыкой.

Минхо встал между его разведенных ног, нависая над ним. Холодная, гладкая поверхность рояля ощущалась даже через ткань спортивных штанов.

– Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать, – прорычал Минхо, снова впиваясь в его губы.

Этот поцелуй был еще более диким. Минхо задрал на Джисоне толстовку, стягивая ее через голову вместе с футболкой и отбрасывая в сторону. Прохладный воздух холла тут же коснулся его разгоряченной кожи, заставляя покрыться мурашками. Минхо оторвался от его рта, чтобы оглядеть его. Его взгляд был жадным, собственническим.

– Идеально, – прошептал он и наклонился, припадая губами к его соску.

Джисон выгнулся дугой, вцепившись пальцами в плечи Минхо. Его тело превратилось в один натянутый нерв, реагирующий на каждое прикосновение, каждый поцелуй. Минхо дразнил его, обводил языком затвердевший сосок, легонько прикусывал, заставляя Джисона метаться под ним и скулить от переполнявших его эмоций.

– Хён, пожалуйста… – молил он, сам не зная о чем.

– Пожалуйста, что, Хан-а? – Минхо поднял голову, его глаза горели. – Скажи, чего ты хочешь.

Но Джисон не мог говорить. Он лишь отчаянно прижимался к нему, ища продолжения. И Минхо дал ему это продолжение. Его руки быстро расправились со спортивными штанами и боксерами, стягивая их вниз по ногам и оставляя Джисона полностью обнаженным на черной лакированной поверхности. Контраст между его бледной, горячей кожей и холодным, темным деревом был невероятно возбуждающим.

Минхо на мгновение замер, любуясь открывшейся картиной. Джисон, раскинувшийся на рояле, с раскрасневшимся лицом, закушенной губой и затуманенным от желания взглядом. В зеркальном отражении крышки рояля их тела сливались в причудливую, темную картину страсти.

– Ты такой красивый, – хрипло сказал Минхо и, не теряя больше ни секунды, быстро избавился от своей одежды.

Когда он прижался своим обнаженным телом к телу Джисона, тот вздрогнул. Горячая, твердая плоть уперлась ему в бедро, не оставляя сомнений в намерениях Минхо.

– Готов, бельчонок? – прошептал он, целуя его в висок.

Джисон лишь судорожно кивнул. Он был больше чем готов. Он ждал этого всю свою жизнь.

Минхо потянулся к карману своей куртки, которую бросил на пол, и достал оттуда смазку и презерватив. Он все продумал. Эта мысль заставила Джисона одновременно смутиться и еще сильнее возбудиться. Минхо хотел его. Хотел давно и готовился к этому.

Его пальцы, прохладные от смазки, коснулись входа Джисона, и тот напрягся.

– Расслабься, детка, – голос Минхо был низким и успокаивающим. – Доверься мне. Я не сделаю тебе больно.

Он начал медленно, осторожно растягивать его. Джисон закусил губу, чтобы не стонать слишком громко, но все равно с его губ срывались тихие, жалобные звуки. Минхо целовал его, отвлекая, шептал на ухо всякие пошлости и нежности вперемешку, и постепенно Джисон начал расслабляться под его умелыми руками, его тело раскрывалось, принимая ласку.

Когда Минхо решил, что он достаточно готов, он надел презерватив и посмотрел Джисону прямо в глаза.

– Смотри на меня, – приказал он.

Он приставил головку к растянутому входу и медленно, миллиметр за миллиметром, начал входить. Джисон зашипел, вцепившись ногтями в его спину. Это было не больно, но очень… много. Ощущение