VUIIJJOOIHBHJ

Летний вечер дышал вязким теплом, перемешанным с запахом пыльного асфальта и скошенной травы. Марго шла по знакомому двору, и её длинные тёмные волосы тяжёлым шёлком рассыпались по плечам. На ней не было куртки — только лёгкая майка и джинсы, — но её знобило, и вовсе не от холода. Злость, горькая и колючая, как сухая трава, жгла изнутри.

Всё началось с того дурацкого звонка по видеосвязи. Они играли в какую-то сетевую игру, перебрасывались колкостями, и Максим, этот самоуверенный кудрявый брюнет, снова перегнул палку. Его шутки за спиной, его слова о том, что ему «всё равно», ударили больнее, чем он мог себе представить.

— Я приду и придушу тебя, честное слово, — прошипела она тогда в камеру, сжимая кулаки.

— Приходи, — усмехнулся он, глядя на неё своими карими глазами с тем самым вызовом, который она ненавидела и обожала одновременно. — Если ты не воздух, конечно. Если смелости хватит.

Он взял её на слабо. Снова. Как делал это все те годы, что они были лучшими друзьями. Но в этот раз что-то надломилось.

Марго подошла к его двери и, не раздумывая, начала стучать. Громко, требовательно, так, что костяшки пальцев заныли. Она знала, что ключа у неё нет, да он ей и не нужен. Она хотела, чтобы он сам открыл. Чтобы он увидел, что она здесь.

За дверью послышались шаги. Щёлкнул замок, и на пороге появился Максим. Высокий, намного выше её, в домашней футболке, с вечным беспорядком в кудрях. Он замер, и на его лице отразился неподдельный шок.

— Марго? — выдохнул он, явно не ожидая увидеть её в понедельник вечером, спустя два дня после их ссоры.

Она не стала отвечать. Вместо приветствия Марго шагнула вперёд, толкая его в грудь, и, когда он отступил вглубь прихожей, она действительно вцепилась пальцами в его шею. Конечно, она не собиралась его убивать — её маленькие ладони едва ли могли причинить серьёзный вред этому парню, — но жест был красноречив.

— Я не воздух, Макс! — выкрикнула она, чувствуя, как к горлу подступают слёзы обиды. — Ты думал, я не приду? Думал, можно нести всякую чушь за моей спиной, обзывать меня, а потом звать «поиграть»?

Максим не сопротивлялся. Он стоял неподвижно, глядя на неё сверху вниз, и только кадык дёрнулся под её пальцами. В его глазах не было злости, только какое-то странное, тяжёлое замешательство.

— Марго, тише... — прошептал он, накрывая её ладони своими, гораздо более крупными и тёплыми.

— Нет, не тише! — Она резко отстранилась и развернулась к выходу. — Я сделала то, что обещала. Теперь живи с этим. Я ухожу.

Она уже взялась за ручку двери, когда его рука перехватила её запястье. Хватка была крепкой, но осторожной.

— Не уходи, — негромко сказал он.

Марго обернулась, её глаза блестели от гнева.

— Зачем мне оставаться? Чтобы ты снова рассказал кому-то, как тебе на меня плевать?

— Марго, мне тяжело, — он вдруг прислонился лбом к дверному косяку, не отпуская её руки. — Мне скучно без тебя. Мне... паршиво.

— Скучно? — Она горько усмехнулась. — Я для тебя развлечение? Клоун, который должен тебя веселить, пока ты вытираешь об него ноги?

Максим сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. Он был таким большим по сравнению с ней, что Марго невольно пришлось закинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он потянулся, явно желая обнять её, но она упёрлась ладонями ему в грудь.

— Определись уже, Максим, — твёрдо сказала она. — Ты либо мой друг, который уважает меня, либо я для тебя никто. Ты всем говоришь, что тебе всё равно, что я просто «мелкая под ногами». Так зачем ты меня сейчас держишь?

— Я дурак, — просто ответил он, и в его голосе прорезалась искренность, которой она не слышала уже очень давно. — Я говорю это, потому что боюсь. Боюсь, что если признаю, как ты мне нужна, то стану слабым.

— Кто я для тебя? — повторила она, игнорируя его оправдания. — Если тебе всё равно, зачем обнимаешь? Я тебе не игрушка для «обнимашек-целовашек», когда тебе вдруг стало одиноко.

— Ты не игрушка, — он наконец перехватил её руки и прижал их к своей груди, туда, где быстро и неровно билось сердце. — Ты — это ты. Моя Марго. И мне совсем не всё равно.

— Тогда почему ты так поступил? — её голос дрогнул. — Зачем эти шутки? Это было больно, Макс.

Он долго молчал, вглядываясь в её карие глаза, в которых сейчас отражалась вся её хрупкость и сила одновременно. Летний воздух в прихожей казался наэлектризованным.

— Потому что я не умею по-другому, — наконец выдохнул он. — Мы были друзьями так долго, что я запутался. Я хотел привлечь твоё внимание, даже если это внимание через злость. Это тупо, я знаю.

— Очень тупо, — подтвердила она, но уже без прежней ярости.

Максим медленно наклонился. Его лицо оказалось совсем рядом, так что она чувствовала его дыхание.

— Прости меня, — прошептал он.

Прежде чем она успела ответить что-то колкое, он накрыл её губы своими. Это не был поцелуй из кино — он был робким, немного неумелым и отчаянным, пахнущим мятой и летним вечером. Марго замерла на секунду, её сердце пропустило удар, а потом она медленно выдохнула, чувствуя, как обида начинает таять, уступая место чему-то другому, что они оба так долго прятали за сарказмом и играми.

Когда он отстранился, его глаза сияли.

— Всё ещё хочешь меня придушить? — тихо спросил он с лёгкой улыбкой.

Марго фыркнула, поправляя свои длинные волосы, но руку из его ладони не убрала.

— Ещё раз так пошутишь — и я доведу дело до конца. И никакой понедельник тебя не спасёт.

Максим рассмеялся, притягивая её к себе и утыкаясь носом в её макушку.

— Больше не буду. Обещаю. Останешься? Поговорим нормально. Без игр.

Марго посмотрела на него, на этого кудрявого невыносимого парня, который только что перевернул их мир с ног на голову, и кивнула.

— Останусь. Но только если ты признаешь, что я не воздух.

— Ты — мой кислород, Марго, — серьёзно ответил он, и в этот раз она ему поверила.