Нар

Метаморфозы всегда были страстью Орочимару. Он привык менять оболочки, словно змея сбрасывает старую кожу, но нынешний сосуд оказался... специфическим. Лаборатория в Отогакуре была залита холодным стерильным светом, который отражался от блестящих поверхностей колб и инструментов. Орочимару стоял перед массивным зеркалом, рассматривая своё новое отражение, и в его золотистых глазах с вертикальным зрачком читалась смесь триумфа и раздражения.

Тело было великолепным. Кабуто превзошёл сам себя, синтезировав генетический материал так, чтобы создать идеальный баланс между женственностью и силой. Высокий рост делал фигуру статной, а изгибы были настолько выраженными, что любая стандартная одежда шиноби просто трещала по швам. Пышная, налитая грудь едва удерживалась в рамках привычного кимоно, а бёдра и округлые ягодицы делали походку непривычно тяжёлой.

Однако у этого биологического шедевра был один досадный изъян. Из-за особенностей нервной проводимости в нижней части позвоночника, необходимых для поддержания такой формы, контроль над определёнными функциями организма был временно утрачен.

Орочимару поморщился, чувствуя под тонким шёлком неприятную тяжесть и характерный шорох. На нём был надет громоздкий детский памперс — единственное, что Кабуто смог достать в таких масштабах, модифицировав его печатями расширения.

– Кабуто, – голос Орочимару прозвучал низко и бархатисто, с едва уловимой хрипотцой. – Ты уверен, что в моём гардеробе найдётся хоть что-то, что не превратит меня в карикатуру?

Верный помощник, стоявший у входа с кипой бумаг, поправил очки. Его взгляд скользнул по фигуре господина, задержавшись на линии талии, и он поспешно отвёл глаза.

– Орочимару-сама, я предвидел этот вопрос. Ваши старые вещи безнадёжны. Но я нашёл кое-что в запасах, привезённых из Страны Моря. Это экспериментальный образец из высокопрочного полимера.

Орочимару подошёл к шкафу, каждое движение отдавалось мягким покачиванием его новых форм. Он открыл тяжёлую створку и замер. Среди серых и чёрных одежд выделялся сверкающий чёрный предмет.

– Резина? – Орочимару вытянул вещь двумя пальцами. Это был сексуальный закрытый купальник с высокими вырезами на бёдрах, который больше напоминал броню из латекса. – Ты предлагаешь мне это?

– Это единственный материал, обладающий достаточной эластичностью, чтобы скрыть... определённые детали вашего нынешнего состояния, – Кабуто кашлянул, стараясь сохранять профессиональный тон. – К тому же, он водонепроницаем и идеально подчеркнёт вашу новую эстетику.

Орочимару усмехнулся, обнажая острые зубы. Ему нравился вызов. Он сбросил кимоно, оставаясь в одном лишь подгузнике, который смотрелся нелепо на фоне длинных, точёных ног. Зрелище было сюрреалистичным: могущественный саннин, легендарный змей, стоящий в детском атрибуте гигиены посреди логова зла.

– Помоги мне, – приказал он.

Кабуто подошёл ближе, его пальцы слегка дрожали, когда он помогал натягивать тугой материал на бёдра Орочимару. Резина со скрипом скользила по коже. Когда купальник наконец защёлкнулся на плечах, Орочимару повернулся к зеркалу.

Результат был ошеломляющим. Чёрный глянец обтянул его тело как вторая кожа, прижимая и фиксируя всё лишнее. Пышная грудь была эффектно приподнята, а плотный материал скрадывал объём памперса, превращая его в едва заметное утолщение, которое при желании можно было принять за специфический покрой белья.

– Хм, – Орочимару провёл рукой по своему боку, наслаждаясь гладкостью материала. – Довольно практично. Хотя этот шорох при ходьбе будет выдавать моё присутствие.

– Я наложу звукоизолирующую печать на внутреннюю сторону бёдер, Орочимару-сама, – отозвался Кабуто, не смея поднять глаз выше колен своего господина.

Орочимару сделал несколько шагов по лаборатории. Высокий рост и новая конституция тела требовали иного центра тяжести. Он чувствовал себя странно: сексуальным, опасным и в то же время уязвимым из-за этой маленькой, скрытой от глаз «проблемы».

– Скажи мне, Кабуто, – Орочимару остановился у стола с реактивами и обернулся, его длинные чёрные волосы рассыпались по плечам. – Как скоро я смогу избавиться от этой... необходимости носить подгузник?

– Регенерация нервных окончаний займёт около двух недель, – Кабуто наконец осмелился взглянуть в лицо Орочимару. – До тех пор любое напряжение может привести к конфузу. Я рекомендую вам оставаться в этом костюме, он минимизирует риски.

Орочимару подошёл к Кабуто вплотную, возвышаясь над ним. От него пахло химикатами и чем-то сладким, змеиным. Он положил руку на плечо помощника, и Кабуто почувствовал холод резины.

– Ты ведь понимаешь, что если об этом узнает кто-то за пределами этих стен, твоя жизнь станет очень короткой и очень болезненной? – прошептал Орочимару прямо в ухо Кабуто.

– Разумеется, господин. Я уже позаботился о конфиденциальности. Саске-кун не допускается в это крыло.

– Хорошо, – Орочимару отстранился, его губы тронула змеиная улыбка. – В конце концов, в этом есть некая ирония. Великий Орочимару, обретший тело мечты, вынужден подчиняться зову плоти, как младенец. Это напоминает мне о том, что даже боги имеют свои слабости.

Он снова подошёл к зеркалу, любуясь тем, как резина подчёркивает его внушительную попку. Каждое движение сопровождалось едва слышным «фруп-фруп» от подгузника под латексом, но теперь это его не раздражало. Это было частью эксперимента. Частью его пути к совершенству.

– Принеси мне отчёты по Южному убежищу, – бросил он через плечо. – И Кабуто...

– Да, Орочимару-сама?

– Узнай, есть ли такие же костюмы в других цветах. Мне кажется, фиолетовый будет смотреться куда эффектнее.

Кабуто поклонился, скрывая облегчённый вздох.

– Будет исполнено.

Орочимару остался один. Он сел в кресло, чувствуя, как мягко пружинит под ним наполнитель памперса. В этом теле он чувствовал себя живым как никогда. Да, у него были временные трудности, но разве не в преодолении трудностей заключается истинная сила шиноби? Он закрыл глаза, представляя, какой ужас и одновременно восхищение испытают его враги, когда увидят его в этом новом, порочном и прекрасном обличье.

Мир ещё не знал, на что способен Орочимару, когда он чувствует себя настолько... уверенно в своей новой коже. И даже если эта кожа требовала специфического ухода, это была малая цена за ту мощь и грацию, которую он теперь источал.

Он провел длинным языком по губам, предвкушая новые исследования. В конце концов, тело — это лишь инструмент. И если этот инструмент требует подгузников и резиновых купальников, Орочимару был готов принять эти правила игры. Главное — результат. А результат, отражавшийся в зеркале, был поистине великолепным.