Орыч

В подземельях Отогакуре стояла вязкая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным капанием воды где-то в глубине коридоров и тихим, довольным урчанием, исходившим от невысокой девичьей фигуры, восседавшей в глубоком кресле посреди главной лаборатории.

Орочимару — или то, во что он превратился, используя новейшие техники регенерации и смены тел — выглядел сейчас необычайно хрупким. Маленькая девочка с длинными иссиня-черными волосами и бледной кожей, едва достававшая Кабуто до плеча, казалась воплощением невинности, если бы не хищный блеск золотистых глаз с вертикальным зрачком. И, конечно, если бы не её нынешнее состояние.

Её живот был огромен. Он туго натягивал тонкую шелковую ткань кимоно, выпирая вперед тяжелым, плотным шаром. Внутри этого живого кокона, медленно погружаясь в пучину желудочных соков и чакры, покоился Учиха Саске. Последний триумф Орочимару был не просто победой, а актом полного поглощения.

Орочимару медленно провела ладонью по крутому изгибу своего живота, чувствуя, как внутри едва заметно шевельнулся её драгоценный сосуд. Саске больше не сопротивлялся; его тело и сила медленно растворялись, становясь частью её собственного естества.

– Как он там, Кабуто? – голос Орочимару прозвучал тонко и мелодично, с легкой хрипотцой, которая выдавала её истинную природу.

Кабуто, стоявший у алхимического стола, поправил очки и обернулся. Его взгляд невольно задержался на фигуре господина. С каждым часом Орочимару менялась. Процесс усвоения Саске шел полным ходом: лицо девочки становилось всё более кукольным и прекрасным, губы наливались цветом, а худощавое детское тело начинало обретать мягкие, соблазнительные изгибы.

– Процесс ассимиляции проходит идеально, Орочимару-сама, – ответил Кабуто, стараясь сохранять профессиональный тон, хотя вид того, как живот его господина мерно вздымается, вызывал у него странное благоговение. – Геном Учиха перерабатывается в чистую энергию. Вы уже заметили изменения?

Орочимару тихо хихикнула, и этот звук больше походил на девичий смех, чем на змеиное шипение. Она приподнялась, и её тяжелый живот качнулся, заставив её слегка прогнуться в пояснице.

– О да... Я чувствую, как его юность и сила перетекают в меня. Но не только в чакру, Кабуто. Посмотри.

Она провела руками выше, к своей груди, которая заметно округлилась и налилась за последние несколько часов. Жирок, образующийся из переработанной плоти великого шиноби, распределялся по её телу самым причудливым и приятным образом. Её бедра стали шире, а ягодицы — мягче и полнее, едва умещаясь на сиденье кресла. Саске исчезал, превращаясь в чистую женскую красоту и мягкость её новой формы.

– Это... необычное применение его потенциала, – заметил Кабуто, подходя ближе.

– Это эстетика, мой дорогой Кабуто, – Орочимару облизнула губы длинным розовым языком. – Зачем мне просто сила, если я могу обладать силой, заключенной в совершенную оболочку? Каждое его сухожилие, каждая капля крови теперь питает мою кожу, делает мои формы... аппетитнее.

Она снова погладила свой огромный живот, который был эпицентром этого преображения. Саске внутри был источником бесконечного удовольствия. Орочимару чувствовала, как его сопротивление окончательно сломлено, и теперь он лишь пассивно оседал на её костях и мышцах мягким, нежным слоем жирка.

– К слову о силе, – Орочимару перевела взгляд на запертую клетку в углу лаборатории. – Я чувствую, что во мне еще осталось немного места. Процесс переваривания Саске пробудил во мне... невероятный аппетит.

В клетке вжался в угол один из подопытных — молодой ниндзя из захваченного поселения, обладавший редким Кеккей Генкаем управления плотностью костей. Он с ужасом наблюдал за тем, как маленькая, пузатая девочка-монстр медленно встает с кресла, придерживая свой тяжелый живот обеими руками.

– Подойди сюда, маленькая птичка, – пропела Орочимару, облизываясь.

– Нет... пожалуйста... – прошептал пленник, вжимаясь в прутья.

Кабуто услужливо открыл замок. Орочимару вошла в клетку, её походка стала тяжелой и вразвалочку из-за огромного веса в животе и новых форм на бедрах. Она выглядела почти комично — маленькая девочка с животом как у беременной на девятом месяце, но исходящая от неё жажда была леденящей.

– Не бойся, – Орочимару подошла вплотную, её лицо оказалось на уровне груди шиноби. – Ты станешь частью чего-то прекрасного. Ты осядешь мягким теплом на моих бедрах. Я сделаю тебя своим украшением.

Прежде чем пленник успел вскрикнуть, челюсть Орочимару неестественно хрустнула и разошлась, открывая бездонную, влажную пасть. Она действовала стремительно и грациозно. Голова шиноби исчезла в её горле, следом пошли плечи.

Орочимару заглатывала его живьем, её маленькое горло расширялось до невероятных пределов, пропуская через себя взрослого мужчину. Кабуто с замиранием сердца наблюдал, как тело подопытного медленно скрывается внутри его господина. Живот Орочимару, и без того огромный от Саске, начал раздуваться еще сильнее, приобретая бугристые очертания.

Когда последние ступни пленника исчезли во рту, Орочимару с трудом закрыла челюсть и издала долгий, протяжный стон наслаждения. Она стояла посреди клетки, тяжело дыша. Её живот теперь был просто колоссальным, он свисал почти до колен, а кожа на нем натянулась так сильно, что стала прозрачной, отливая глянцевым блеском.

– Ох... – она прижала ладони к бокам своего необъятного живота. – Этот был... костистый. Но такой питательный.

Она медленно, переваливаясь с ноги на ногу, вышла из клетки и направилась обратно к креслу. Каждое движение давалось ей с трудом. Было слышно, как внутри неё, в тесном пространстве желудка, два тела притираются друг к другу.

– Кабуто, помоги мне сесть, – выдохнула она, чувствуя, как внутри начинается бурная реакция.

Ассистент подхватил её под локти, поражаясь тому, какой тяжелой она стала. Как только Орочимару опустилась в кресло, её тело снова начало меняться прямо на глазах.

Энергия нового пленника, смешиваясь с остатками чакры Саске, начала стремительно распределяться. Грудь Орочимару дернулась и увеличилась еще на размер, становясь тяжелой и пышной, жирок от переваривания начал мягкими волнами ложиться на её талию и бедра. Лицо девочки стало еще более нежным, щеки округлились, придавая ей вид капризной и сытой принцессы.

– Как ощущения, господин? – тихо спросил Кабуто, глядя на то, как живот Орочимару начинает медленно опадать, перерабатывая содержимое в новые слои жира на её теле.

– Божественно... – Орочимару прикрыла глаза, её голос стал совсем девичьим и томным. – Я чувствую, как Саске сдается... Он превращается в мою новую плоть. Посмотри на мои руки, Кабуто... Они такие мягкие.

Она подняла пухлую ручку, рассматривая нежную кожу. От былой худобы и змеиной угловатости не осталось и следа. Теперь перед Кабуто сидела маленькая, невероятно красивая и очень полная девочка, чье тело было результатом поглощения величайших талантов мира шиноби.

– Вы становитесь... прекрасны, Орочимару-сама, – искренне произнес Кабуто.

– Это только начало, – Орочимару погладила свой всё еще внушительный, но уже более податливый живот. – В мире еще так много интересных геномов... И все они в итоге окажутся здесь. Они станут моей красотой, моим весом, моим совершенством.

Она довольно зажмурилась, чувствуя, как внутри окончательно растворяется Саске, оставляя после себя лишь приятную тяжесть в груди и бедрах. Лаборатория снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь довольным сопением маленькой богини, которая буквально росла и хорошела за счет жизней тех, кто имел неосторожность встать на её пути.