Sksksksosisudhndsksis

Операционная Трафальгара Ло всегда была местом стерильной тишины и холодного спокойствия. Здесь не было места хаосу, который обычно сопровождал жизнь пиратов Соломенной Шляпы или даже его собственную команду. Ло ценил контроль. Каждый инструмент лежал на своем месте, каждый расчет был выверен до миллиметра. Однако в этот вечер привычный порядок был нарушен.

Причиной стала небрежность, которую Ло не мог проигнорировать. Пропажа важного медицинского препарата, который предназначался для стабилизации состояния пострадавших в последней стычке, вывела его из равновесия. Вина лежала на помощнике, чье любопытство пересилило осторожность.

– Я предупреждал, что в этой комнате ничего нельзя трогать без моего разрешения, – голос Ло звучал низко, вибрируя от сдерживаемого раздражения.

Он стоял у операционного стола, медленно снимая свои пятнистые перчатки. Свет хирургических ламп отражался в его глазах, делая взгляд еще более пронзительным и тяжелым.

– Ты понимаешь, к каким последствиям может привести подобная халатность? – Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума.

Воздух в помещении, казалось, стал гуще. Ло не любил повторять дважды. Его методы обучения всегда были радикальными, а наказания — наглядными. В его мире ошибка стоила жизни, и он считал своим долгом вбить это правило в сознание тех, кто находился рядом.

– Раздевайся, – коротко бросил он, прислонившись к столу.

Это не было просьбой. Это был приказ капитана, не терпящий возражений. Ло использовал свою власть так же умело, как и скальпель. Он хотел, чтобы этот урок запомнился на физическом уровне, чтобы страх перед его гневом стал надежным предохранителем от будущих ошибок.

Когда одежда была отброшена, Ло подошел вплотную. Его руки, привыкшие к точности, не знали нежности в такие моменты. Он грубо развернул партнера спиной к себе и прижал к холодной поверхности металлического стола.

– Ты почувствуешь всё, что полагается за нарушение дисциплины, – прошептал он на ухо.

Процесс был лишен романтики. Это было столкновение воли и доминирования. Ло действовал методично, жестко, игнорируя любые попытки протеста. Его движения были резкими, в такт пульсирующему в висках гневу. Он брал то, что считал своим по праву силы, заставляя ощущать каждое мгновение этой вынужденной близости.

Стук в дверь раздался внезапно. Он был громким и бесцеремонным — в стиле человека, который никогда не утруждал себя соблюдением границ.

– Эй, Траффи! Ты здесь? Я проголодался, а Санджи сказал, что ты... – Голос Луффи оборвался одновременно со звуком распахивающейся двери.

Капитан Соломенных Шляп замер на пороге. Его глаза округлились, а челюсть слегка отвисла. Он смотрел на сплетенные тела, на тяжелое дыхание Ло и на то, в каком положении находился второй человек. Луффи, несмотря на свою наивность, прекрасно понимал, что происходит нечто, не предназначенное для чужих глаз.

– Ой, – только и смог вымолвить Луффи. – Кажется, я не вовремя.

Ло даже не обернулся. Он лишь слегка повернул голову, и его взгляд, полный ледяной ярости, впился в незваного гостя.

– Убирайся, Мугивара, – процедил он сквозь зубы.

– Да-да, ухожу! – Луффи попятился назад, размахивая руками. – Извините! Продолжайте... ну, это самое!

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. В операционной снова воцарилась тишину, прерываемая лишь сбивчивым дыханием. Но атмосфера изменилась. Теперь к гневу Ло добавилось чувство унижения от того, что его застали в столь компрометирующей ситуации.

– Из-за тебя, – голос Ло стал еще тише, что предвещало настоящую бурю. – Из-за твоей некомпетентности этот идиот теперь будет донимать меня вопросами до конца плавания.

Он резко отстранился, но лишь для того, чтобы схватить со стола кожаный ремень, который использовался для фиксации пациентов во время шторма.

– Ты думал, что на этом всё закончится? – Он рывком заставил партнера встать на колени на холодном полу. – Нет. Теперь наказание станет по-настоящему серьезным.

Ло не торопился. Он медленно намотал ремень на руку, проверяя его натяжение. Каждый свист кожи в воздухе заставлял вздрагивать.

– Руки за голову, – скомандовал он. – И не смей двигаться, пока я не разрешу.

Первый удар пришелся по бедрам, оставляя яркую красную полосу. Ло не вкладывал всю силу, но бил точно, заставляя кожу гореть. Он хотел видеть полное подчинение.

– Это за сорванный эксперимент, – сказал он после второго удара.

– А это — за то, что Мугивара сунул свой нос в мои дела, – последовал третий удар, более сильный.

Ло ходил кругами, словно хищник, выбирающий место для следующего укуса. Он заставлял считать удары, сбивая с толку, если голос дрожал или прерывался. Для него это была хирургия воли — он отсекал лишнее упрямство, оставляя только чистую исполнительность.

– Смотри на меня, – приказал он, приподнимая лицо партнера за подбородок.

В глазах Ло не было сочувствия. Там была лишь холодная решимость довести дело до конца. Он знал, что завтра всё вернется на круги своя: он снова будет капитаном и врачом, а его помощник — исполнительным инструментом. Но сегодня ночью в этой операционной существовали только правила и тот, кто их устанавливал.

– Ты запомнишь этот вечер, – Ло отбросил ремень в сторону и поправил свою рубашку. – Приведи себя в порядок и убери здесь всё. Чтобы через десять минут здесь было так же чисто, как до твоего прихода.

Он направился к выходу, его шаги гулко отдавались в тишине. У самой двери он остановился, не оборачиваясь.

– И если я еще раз услышу о твоей оплошности от Мугивары... наказание будет вдвое длиннее.

Ло вышел, оставив за собой лишь запах медикаментов и тяжелое осознание того, что в его руках любая ошибка превращается в урок, который невозможно забыть.