За гранью осознания

Голова раскалывалась, тело было будто не его, всё налитое свинцом, в ушах звенело. От любого, даже самого маленького движения появлялось головокружение и тошнота. И голос, звавший его, приносил ещё больше мучений.

– Леголас... – звучал голос, и звучал он очень встревоженно.

Кто-то взял принца за плечо, и это прикосновение отозвалось в черепе громовым раскатом.

– Леголас... Сын мой, ты должен проснуться.

В голове Леголас умолял, чтобы все замолкли, ведь каждое слово от незнакомца приносило ужасную боль. «Замолчите, пусть всё утихнет», – молил он про себя, не в силах пошевелить губами. Тошнота подступала к горлу, в ушах всё больше и больше звенело, а голос продолжал звать, пробиваясь сквозь ватное марево небытия.

В один момент голос показался знакомым – это был его отец. Пересилив себя, боль и темноту вокруг, принц попытался открыть тяжёлые веки. Чуть-чуть приоткрыв их, он тут же зажмурился: в глаза устремился свет, очень, очень яркий. Он тоже причинял боль. В голове всё сильнее гудело, она пульсировала, и эта пульсация уходила к вискам раскалёнными иглами. Но он успел заметить не только яркий свет, но и встревоженное лицо отца, короля эльфов Трандуила.

– Ada... – через силу произнёс Леголас.

Слово, означавшее «отец», далось ему с трудом. Боль снова ударила по вискам, и его стошнило. После этого мир снова обратился тьмой, поглотившей и свет, и тревогу в глазах короля.

Следующее пробуждение было таким же непростым, но чуть менее болезненным. Хотя облегчение было призрачным, оно открывало больше возможностей. Леголас открыл глаза и увидел Трандуила, сидящего рядом с ложем, на котором лежал Гринлиф.

– Ada... – это всё, что смог выдавить из себя Леголас за один раз.

– Леголас? – Трандуил смотрел прямо в усталое, скорченное болью лицо сына.

Принц слегка огляделся, что снова вызвало приступ рези в глазах. По высоким сводам и запаху трав он понял, что находится в залах целителей.

– Ada, что произошло? Почему я здесь?

– Ох, Леголас... Ты был серьёзно ранен. У тебя сильно голова болит?

Трандуил даже не представлял, насколько сильно. Боль и тошнота снова подошли к Леголасу впритык. Он не мог ответить и кивнуть головой тоже не смог. Да даже пошевелить рукой не получалось, словно собственное тело больше не принадлежало ему. Вместо слов он медленно закрыл и открыл глаза в знак согласия, после чего снова болезненно уставился на отца.

Трандуил всё понял без слов и на мгновение вышел. Вернулся он с кубком в руке, от которого исходил густой аромат лечебных трав. Король осторожно приподнял голову сына и помог ему выпить отвар. Вскоре сознание принца снова помутилось, и он уснул.

В следующий раз Леголас проснулся, как ему показалось, через целую вечность. В голове всё ещё было оглушительно и мучительно, но уже не так невыносимо, как прежде. Не увидев отца рядом, он подумал, что тот ушёл, или же его присутствие было лишь плодом лихорадочного сна. Но нет, через несколько секунд король появился в дверях. Увидев, что сын пришёл в себя, он поспешил к кровати.

– Ada, почему я здесь? – повторил свой вопрос принц, голос его звучал чуть увереннее, хоть и тихо.

Трандуил сел на стул рядом с кроватью. В его глазах отразилось искреннее удивление.

– А ты не помнишь?

Леголас слабо помотал головой. Теперь это движение не приносило столько боли, сколько раньше, но всё же заставило его поморщиться.

– Ты получил серьёзную травму и теперь здесь, потому что лечишься. Ну как, вспомнил?

– Нет, – коротко ответил принц.

В этот момент в палату зашёл главный целитель. Он выглядел сосредоточенным, его шаги были почти бесшумны.

– Как он? – спросил целитель, обращаясь к королю.

– Он ничего не помнит, – вздохнул Трандуил.

– Травма головы и сотрясение мозга – это серьёзно, поэтому я не удивлён, – целитель подошёл ближе и передал королю кубок с новой порцией лекарства.

Леголас попытался проявить самостоятельность. Он потянул руку, чтобы взять кубок из рук отца, но пальцы схватили лишь пустой воздух. Он промахнулся, рука дрожала и не слушалась. Принц попробовал ещё раз, сосредоточившись на цели, но снова промахнулся, едва не опрокинув чашу.

Трандуил горько вздохнул. Он посмотрел сначала на целителя, потом на сына, после чего мягко перехватил руку Леголаса и уложил её обратно на постель.

– Дезориентация – это тоже нормально, – заверил спокойный голос целителя.

– Поспи, сын мой, засыпай, – сказал Трандуил.

Он наклонился и нежно поцеловал Леголаса в лоб. Даже это легчайшее прикосновение отозвалось гулом в голове принца, но боль длилась недолго – целебный отвар подействовал быстро, и тьма снова сомкнулась над ним.

Когда он открыл глаза в следующий раз, перед ним сидел эльф, которого он не мог узнать. Леголас, чувствуя, как мысли путаются, задал всё тот же вопрос. Незнакомец удивился, но терпеливо ответил на него и помог выпить отвар.

– Спасибо, но извините... я не знаю вашего имени, – выдавил из себя Леголас, глядя на эльфа в богатых одеждах.

В этот момент в комнату снова вошёл целитель. Сидящий рядом с кроватью эльф резко обернулся, его лицо побледнело.

– Что? Ты не узнаёшь меня? – В его голосе послышались нотки отчаяния. Он повернулся к целителю и сказал почти истерически: – Он сказал, что не знает меня!

Целитель мгновенно оказался рядом и опустился на одно колено в покорном поклоне перед сидящим.

– Ваше Величество! Пожалуйста, успокойтесь.

– Леголас... он сказал, что не знает моего имени, – голос Трандуила дрогнул.

Целитель повернулся к пациенту и мягко спросил:

– Принц Леголас, скажите мне, что вы помните?

Леголас нахмурился, пытаясь собрать осколки воспоминаний.

– Я... я был на службе со своим отрядом. Мы патрулировали лес на юге. Мы собирались обратно в цитадель, как вдруг... меня поразила боль. И я упал с дерева, а дальше тьма. Нет, подождите...

Он перевёл взгляд на взволнованного эльфа.

– Вы назвали его «Вашим Величеством», а меня «принцем». Нет, как же так... Извините, Ada, извините, но я вас не помню! Простите меня!

Леголас схватился за голову, что тут же отозвалось вспышкой боли, и продолжал сбивчиво извиняться, чувствуя, как паника охватывает его.

– Тихо, тихо, Леголас, успокойся, сын мой, – Трандуил перехватил его руки, не давая сжать виски. – Да, я твой Ada, я король лесных эльфов. А ты мой сын и наследник. Меня зовут Трандуил. Ну что, припоминаешь?

– Извините меня, но я... я не... – Леголас задыхался, слёзы выступили на глазах.

– Тихо, успокойся, малыш, всё хорошо. Я не сержусь. Всё хорошо, ты молодец. А теперь поспи.

Леголас подчинился. Сон был единственным спасением от стыда и непонимания.

Следующее пробуждение принесло боль, побившую все рекорды. Голова раскалывалась так, будто по ней ударили кувалдой. А в ушах звенело настолько сильно, что казалось, кроме этого звона в мире больше не существует звуков. Он молил, чтобы всё затихло, но боль нахлынула с новой, оглушающей силой.

Леголас повернул голову и увидел отца. Он попытался позвать его, но не услышал собственного голоса. Он пробовал снова и снова, его губы шевелились, он отчаянно звал: «Ada! Ada!», но ни единого звука не вылетало изо рта. Он видел, что отец что-то говорит ему, губы короля шевелились, лицо выражало крайнюю степень тревоги, но принц слышал лишь монотонный, высокий звон.

Леголас сам не понял, как потерял контроль над дыханием. Он начал прерывисто, хаотично и быстро вдыхать. Воздух входил в легкие, но он не выдыхал его. Он задыхался в собственной панике, глядя на отца расширенными от ужаса глазами.

Трандуил мгновенно среагировал. Он взял руку сына и плотно прижал её к своей груди. Король начал медленно и ровно дышать, задерживая вдох на две секунды и так же медленно выдыхая, показывая пример. Леголас, чувствуя ритм сердца отца и движение его грудной клетки, начал подстраиваться. Дыхание восстановилось лишь через несколько минут.

Трандуил с облегчением посмотрел на него и заботливо поправил одеяло. Вскоре судьба подарила принцу милосердное забытье.

В этот раз Леголас проснулся с меньшей болью. Осмотревшись, он понял, что всё ещё в лазарете. Справа от него на стуле сидел Трандуил. Он читал какие-то государственные бумаги, но второй рукой крепко держал ладонь сына.

Принц попытался сесть, но волна головокружения и тошноты тут же остановила его. Король, заметив движение, отбросил свитки и помог сыну принять более удобное положение. Какое-то время они просто молчали, глядя друг на друга. Леголас осторожно поднял руку и коснулся виска, нащупав плотные слои бинтов.

Трандуил перехватил его руку и отрицательно покачал головой, не давая тревожить рану. Он не знал, слышит ли его сын сейчас, и боялся заговорить, чтобы не спровоцировать новый приступ паники.

– Ada, я болен? – тихо спросил Леголас.

Трандуил выдохнул с таким облегчением, что его плечи заметно опустились.

– Нет, малыш. Ты был ранен. Очень сильно ранен.

– Я плохо помню...

– Ох, Гринлиф... Мне очень жаль. В твоём отряде оказался предатель. На твою жизнь совершили покушение. Тебя ударили по голове, и ты упал с дерева, ещё сильнее разбив голову о камни. У тебя тяжелое сотрясение мозга.

Король на мгновение замолчал, подбирая слова.

– Целители говорили, что ты можешь остаться калекой. Мне так жаль, сын мой. Преступник уже схвачен и дожидается своей участи в темнице. Травма была настолько тяжёлой, что ты мог умереть. Тебя защитило чудо. Прошло уже полторы недели с того момента.

– Полторы недели? – Леголас нахмурился, и вдруг обрывки памяти начали складываться в единую картину.

Вспомнив удар в спину и свист ветра при падении, он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он едва успел заметить таз на табуретке слева, как его вырвало. Трандуил тут же подскочил, придерживая сына за плечи, чтобы тот не упал от слабости.

Когда приступ прошёл, король помог Леголасу лечь на подушки, которые сам же и взбил. Он взял влажное полотенце и бережно протёр лицо сына, после чего снова сел рядом и взял его за руку.

– Ada, извини меня, пожалуйста, – прошептал Леголас, не открывая глаз.

– Что? За что ты извиняешься, Гринлиф?

– Я... я ужасно себя вёл. Забыл тебя... заставил так сильно волноваться.

– Ну, это точно, – Трандуил попытался улыбнуться, хотя голос его дрожал. – Ты заставил меня волноваться так, как никто другой. Но тебе не за что извиняться. Ты был не в себе от боли. Тебе нужна была забота, и она нужна тебе до сих пор. Теперь всё будет хорошо.

С этими словами Трандуил осторожно обнял сына. Леголас почувствовал, как по щекам катятся слёзы. Это были слёзы не только от физической боли, которая всё ещё пульсировала в голове, но и от глубокого душевного облегчения.

Отец отстранился и мягко смахнул слёзы с лица принца. В этот момент Леголас внимательно вгляделся в него. Трандуил выглядел бледнее обычного, под его глазами залегли тёмные тени, а величественная осанка казалась немного надломленной усталостью.

– Ты всё время был здесь? Со мной? – спросил Леголас. – Но как же дела королевства?

– Знаешь, дела могут и подождать, когда мой сын в беде, – отрезал король.

– Прости меня, Ada...

– Не извиняйся. Ты не проголодался?

От одной мысли о еде Леголаса снова замутило. Заметив, как побледнел сын, Трандуил негромко хихикнул.

– Ладно, ладно, еда подождёт.

– Знаешь, Ada, мне всё ещё очень нехорошо.

Трандуил знал своего сына слишком хорошо. Если Леголас признавал, что ему «нехорошо», это означало, что он едва терпит мучительную боль. Король поднялся и принёс уже знакомый кубок с травяным отваром.

Леголас по привычке потянулся за ним, но снова не рассчитал расстояние и промахнулся мимо чаши. Трандуил усмехнулся, хотя в его глазах читалась грусть, и сам напоил сына.

– Целители сказали, что тебя ждёт долгая и сложная реабилитация, – строго произнёс король, когда кубок опустел. – Ты должен оставаться в постели ещё как минимум неделю.

Глаза Леголаса округлились.

– Это минимум, сын мой! Если ты попробуешь встать раньше, я лично привяжу тебя к кровати. Реабилитация займёт от месяца до полугода. И не смотри на меня так! Если не будешь слушаться меня и целителей, ты лук в руки больше никогда не возьмёшь.

– Это нечестно, – пробурчал Леголас, чувствуя, как веки тяжелеют.

– Поверь мне, это более чем честно. И запомни: если ты возьмёшь оружие без разрешения, ты будешь отстранён от службы на две недели в качестве наказания.

Леголас хотел возмутиться, но у него просто не осталось сил на спор. Он понимал, что сейчас он слаб и беспомощен. Трандуил выдохнул, глядя на своего бледного сына, в чьих глазах всё ещё отражалось страдание.

– Отдохни. Тебе вообще не стоило сейчас садиться. Спи. Мы все за тебя очень волнуемся.

– Ada... ты уйдёшь? – в голосе принца проскользнула детская тревога.

– Куда же я уйду? – смягчился Трандуил. – Вдруг ты проснёшься и снова меня не узнаешь? Я буду здесь.

– Прости, Ada...

– Отдыхай, малыш.

В этот момент Леголас совсем не походил на грозного капитана лесных лучников или наследника престола. Он выглядел как маленький эльфёнок, нуждающийся в защите и тепле. Трандуил остался на своём месте, тихо поглаживая сына по плечу и напевая старую колыбельную на синдарине.

– Эту песню когда-то Nana пела... – прошептал Леголас, засыпая.

– Да, малыш. Она самая.

Время шло. Прогнозы целителей оказались лишь отчасти верными. Встать с постели Леголасу разрешили только через две недели, а не через одну, так как приступы головокружения никак не хотели отступать. Его состояние долго оставалось нестабильным, обмороки и резкие боли преследовали его при каждой попытке проявить активность.

Однако Леголас, помня суровый взгляд отца и угрозу остаться без лука, проявил редкое для него терпение. Он послушно выполнял все предписания, и спустя два с половиной месяца реабилитация была завершена. Он снова стоял на ногах, крепко сжимая свой лук, но теперь он точно знал: за его спиной всегда стоит тот, кто не даст ему упасть, даже если весь мир вокруг погрузится в тишину и тьму.