Дракон

Ночной Сеул дышал неоновым светом и тяжелым, влажным воздухом. На балконе элитного пентхауса, скрытого от посторонних глаз, стоял Сон Юки. В свои шестнадцать он уже обладал ростом в сто восемьдесят сантиметров и телосложением, которому позавидовали бы профессиональные атлеты. Короткие, слегка растрепанные черные волосы подрагивали от легкого ночного бриза, а ярко-голубые глаза, казалось, впитывали в себя свет далеких звезд, отражая холодную решимость.

Его фарфоровая кожа поблескивала от влаги — результат изнурительной вечерней тренировки, которую он проводил втайне от всех. Капли пота медленно скатывались по рельефным мышцам пресса и груди. На правом плече, переходя на боковую часть грудной клетки, раскинулась массивная татуировка. Черно-серые узоры, переплетающиеся в причудливые флористические мотивы и абстрактные линии, казались живыми в полумраке. В левом ухе поблескивал пирсинг, а на шее на тонкой цепочке висел простой металлический кулон — единственная вещь, которую он по-настоящему ценил.

Юки стоял, накинув на плечи темную куртку, которая была расстегнута и едва держалась, обнажая его мощный торс. В пальцах он держал сигарету. Тонкая струйка дыма поднималась вверх, растворяясь в пустоте. Юки знал, что курение — вредная привычка для бойца, но это был его способ заземлиться, почувствовать себя обычным подростком, а не тем, кем он являлся на самом деле. На небольшом столике рядом лежала тарелка с нарезанными сочными персиками. Он обожал их вкус — сладкий, с легкой кислинкой, напоминающий о чем-то чистом.

Внизу, в гостиной, гремела музыка и слышались восторженные возгласы. Его старший брат, Сон Сухо, праздновал очередную победу. Сухо был «золотым мальчиком» — талантливым охотником, любимцем родителей и прессы. Вся любовь, всё внимание и все ресурсы семьи Сон без остатка отдавались ему. Для родителей Сухо был будущим, а Юки — тихой тенью, неприятным напоминанием о том, что совершенство не всегда передается обоим детям.

Дверь на балкон скрипнула. Юки не обернулся, он и так знал, кто это.

– Опять прячешься здесь, как побитый пес? – Голос Сухо сочился пренебрежением. – Гости спрашивают, где мой «очаровательный» младший брат. Хотя, честно говоря, лучше бы ты не выходил. Твой вид только портит атмосферу.

Юки медленно затянулся, глядя на огни города. Его мудрость и терпение были плодом не только воспитания, но и древней памяти, спавшей в его крови.

– Я не просил их приходить, Сухо, – спокойно ответил он, не поворачивая головы. – И я не прячусь. Я наслаждаюсь тишиной.

– Тишиной? – Сухо усмехнулся, подходя ближе. Он был одет в дорогой костюм, идеально подчеркивающий его статус. – Ты просто неудачник, Юки. У тебя даже нет ранга. Пока я зачищаю подземелья S-класса, ты тратишь время на готовку и эти дурацкие татуировки. Ты позоришь фамилию Сон.

Юки наконец повернулся к брату. Его пронзительный голубой взгляд заставил Сухо на мгновение запнуться, но тот быстро вернул себе самообладание.

– Фамилия — это просто слово, – произнес Юки тихим, но твердым голосом. – Сила не всегда в том, чтобы кричать о ней на каждом углу.

– Да что ты понимаешь в силе! – Сухо сделал шаг вперед, его аура вспыхнула золотистым светом, пытаясь подавить брата. – Ты — никто. Пустое место.

Юки даже не вздрогнул. Внутри него, глубоко в сердце, пульсировала мощь, способная стереть этот город с лица земли. Он был перерождением Небесного Дракона, существа, чья мощь была запечатана древними богами. Печать была наложена на само его сердце. Чтобы снять её, нужно было совершить немыслимое: вырвать сердце из груди, сжать его, высвобождая энергию, и восстановить орган вновь. После этого Юки перестал бы быть человеком. Он стал бы богом, но цена была слишком высока. Пока что он предпочитал играть роль «тихого и неприятного» парня, скрывая свое мастерство в боевых искусствах и истинную природу.

– Уходи, Сухо, – Юки затушил сигарету о перила. – Тебя ждут твои фанаты. Не трать время на «пустое место».

Сухо фыркнул и развернулся, бросив через плечо:

– Отец сказал, чтобы завтра ты был в тренировочном зале. Он хочет, чтобы я показал тебе пару приемов. Попробуй хотя бы не упасть в обморок от давления моей маны.

Когда дверь за братом закрылась, Юки тяжело вздохнул. Он подошел к столу и взял дольку персика. Его руки были спокойны, но внутри всё клокотало.

– Если бы ты только знал, брат, – прошептал он в пустоту. – Если бы ты только знал, какая тьма и какой свет спят во мне.

Юки вернулся к тренировке прямо здесь, на балконе. Его движения были плавными и смертоносными — смесь древних стилей, которые не преподавали ни в одной академии охотников. Он двигался как тень, как ветер, как сама стихия. Его тело, покрытое шрамами и татуировками, было идеально настроенным инструментом.

Утром следующего дня в тренировочном зале семьи Сон было многолюдно. Отец, глава корпорации и влиятельный охотник, сидел в кресле, наблюдая за Сухо.

– Юки, ты опоздал на пять минут, – холодно произнес отец, когда младший сын вошел в зал.

Юки был в простой черной футболке и свободных штанах. Он выглядел сонным и безразличным.

– Простите. Забыл поставить будильник.

– Встань в центр, – приказал Сухо, разминая плечи. – Сегодня мы проверим твою реакцию. Я буду использовать только десять процентов силы. Постарайся продержаться хотя бы минуту.

Юки молча прошел в центр круга. Он видел, как слуги и младшие охотники клана переглядываются и хихикают. Для них он был лишь балластом, который семья вынуждена терпеть.

– Готов? – Сухо сорвался с места.

Его скорость была впечатляющей для обычного человека, но для Юки мир словно замедлился. Он видел каждое движение брата, каждый импульс маны, проходящий через его мышцы. Сухо нанес прямой удар в челюсть. Юки слегка отклонил голову — ровно настолько, чтобы кулак прошел в миллиметре от кожи.

– Случайность, – прорычал Сухо и начал серию быстрых ударов.

Юки танцевал. Он не наносил ответных ударов, он просто уклонялся, используя минимум усилий. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд — холодным и пронзительным.

– Хватит бегать! – Сухо начал терять терпение. Его аура усилилась, золотой свет заполнил зал. – Стой смирно!

Он замахнулся для мощного удара, вложив в него гораздо больше десяти процентов. Отец нахмурился, но не остановил его. В этот момент Юки почувствовал, как печать в его сердце отозвалась резкой болью. Дракон внутри него недовольно заворчал.

Юки не стал уклоняться. Он просто поднял руку и поймал кулак Сухо.

В зале воцарилась гробовая тишина. Сухо, один из сильнейших охотников своего поколения, не мог сдвинуть руку младшего брата ни на сантиметр.

– Ты сказал десять процентов, – тихо произнес Юки. – Ты солгал.

Он слегка сжал ладонь, и Сухо поморщился от боли. В глазах старшего брата промелькнул первобытный страх. В этот миг ярко-голубые глаза Юки на мгновение вспыхнули вертикальным зрачком, а татуировка на его плече будто бы слабо засветилась серым пламенем.

– Юки! – Голос отца прозвучал как гром. – Отпусти его сейчас же!

Юки разжал пальцы и отступил. Сухо попятился, тяжело дыша и потирая кисть.

– Что это было? – прошептал Сухо. – Откуда у тебя такая сила?

Юки снова надел маску безразличия.

– Ты просто переоценил себя, брат. И недооценил то, как сильно я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Он развернулся и пошел к выходу.

– Вернись! – крикнул отец. – Мы еще не закончили!

– Я закончил, – бросил Юки, не оборачиваясь. – У меня на плите персиковый пирог. Не хочу, чтобы он подгорел. Это единственное, что в этом доме имеет для меня значение.

Выйдя из зала, Юки прислонился к стене в пустом коридоре. Сердце бешено колотилось, отдаваясь пульсирующей болью в груди. Печать держалась, но она становилась всё слабее. Он знал, что время, когда он сможет скрываться, подходит к концу. Мир охотников, монстров и богов скоро узнает о существовании Небесного Дракона.

Но не сегодня.

Сегодня он просто пойдет на кухню, наденет фартук и приготовит лучший пирог в Сеуле. Юки любил готовить — в этом процессе была гармония, которой так не хватало его жизни. В запахе корицы и сладости персиков он находил утешение, скрывая за кулинарным мастерством мощь, способную перевернуть порядок мироздания.

Он был мудр. Он был терпелив. И он умел ждать момента, когда небо само призовет его. А пока — пусть «золотой мальчик» греется в лучах славы. Тень всегда была глубже и надежнее любого света.