Дочь Александр Комолов джокер пасынок криминального авторитета ворона и кейли майклсон

Дождь в Петербурге всегда казался Джокеру чем-то родным, почти осязаемым. Он смывал лишние мысли, но сегодня даже свинцовое небо над Невой не могло принести успокоения. Александр Комолов, которого на улицах знали как Джокера, стоял у окна заброшенного склада, наблюдая за тем, как капли разбиваются о грязное стекло.

Прошло пятнадцать лет. Целая жизнь, наполненная разборками, интригами и борьбой за власть в криминальном мире. Но в памяти до сих пор жил один образ, который не стирался ни временем, ни кровью на руках. Кейли. Девушка из далекого Нового Орлеана, которая ворвалась в его жизнь на одну безумную неделю и исчезла, оставив после себя лишь горький привкус недосказанности и аромат южных цветов.

– Саш, ты чего завис? – Голос Шрама вырвал его из оцепенения.

Шрам, его верный соратник, вошел в помещение, стряхивая капли с кожаной куртки. За ним по пятам следовали Ерёма Ворон и Угол. Эта троица была костяком его команды, людьми, которые знали Джокера лучше, чем он сам.

– Просто думаю, – коротко бросил Джокер, не оборачиваясь.

– Опять о той американке? – Угол усмехнулся, присаживаясь на край старого стола. – Пятнадцать лет прошло, Джокер. Пора бы уже и забыть. Мало ли их было в Питере в те времена?

– Она была другой, – отрезал Джокер. – И ты это знаешь.

В этот момент дверь склада снова скрипнула, и внутрь вошли Арина Гордеева и Дмитрий Рыжов. Арина выглядела встревоженной, её взгляд метался по лицам присутствующих.

– У нас гости, – сказала она, и в её голосе Джокер уловил странную нотку. – И я не уверена, что мы к этому готовы.

– Кто именно? – Рыжов напрягся, его рука привычно легла на кобуру.

– Женщина, – ответила Арина. – И с ней девочка. Подросток. Говорят, что ищут Александра Комолова.

Сердце Джокера пропустило удар. Он медленно повернулся к выходу. В дверном проеме стояла она. Кейли. Время почти не тронуло её лица, лишь в глазах застыла бесконечная усталость и тень пережитых ужасов, которые обычному человеку не понять. Рядом с ней стояла девочка лет четырнадцати-пятнадцати с копной рыжеватых волос и пронзительным взглядом, в котором Джокер с содроганием узнал свои собственные черты.

– Здравствуй, Алекс, – тихо произнесла Кейли. Её русский был почти безупречен, хотя легкий акцент всё же выдавал чужестранку.

– Кейли... – Джокер сделал шаг вперед, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться. – Что ты здесь делаешь? Спустя столько лет?

– Мне больше некуда идти, – она горько усмехнулась. – И ей тоже.

Она указала на девочку, которая смотрела на Джокера с нескрываемым любопытством и какой-то странной, почти пугающей мудростью.

– Это Хоуп, – сказала Кейли. – Твоя дочь.

В помещении воцарилась гробовая тишина. Шрам и Ерёма переглянулись. Рыжов медленно убрал руку от оружия, а Арина подошла ближе, вглядываясь в лицо юной гостьи.

– Моя... что? – выдохнул Джокер.

– Я узнала, что беременна, когда вернулась в Новый Орлеан, – Кейли начала говорить быстро, словно боялась, что её прервут. – Я хотела сказать тебе, честно. Но мой мир... он слишком опасен. Моя семья, Майклсоны, они всегда были в центре войны. Я думала, что если останусь там и воспитаю её как часть их семьи, она будет в безопасности. Как же я ошибалась.

– Ты скрывала это пятнадцать лет? – Джокер почувствовал, как внутри закипает ярость, смешанная с отчаянием. – Пятнадцать лет борьбы, пока я здесь...

– Мы боролись за её жизнь каждый день! – Кейли сорвалась на крик. – В семь лет в неё вселился Пустой. Древний дух, злая ведьма, которая хотела уничтожить всё. Я видела, как моя дочь умирает, Алекс! Я убивала её, чтобы спасти, я видела, как её душа уходит, и возвращала её обратно. Семья Майклсон... Клаус, Ребекка, Кол, Элайджа... они пожертвовали всем. Чтобы спасти Хоуп, они разделили дух Пустой между собой. Они разошлись по разным уголкам мира, чтобы никогда не встречаться, иначе тьма снова соберется воедино.

Хоуп сделала шаг вперед, её голос прозвучал удивительно спокойно для ребенка, который только что услышал правду о своем происхождении.

– Мама говорит, что ты сильный, – сказала девочка. – Что в тебе течет кровь человека, который никогда не сдается. Мне нужно место, где тьма меня не найдет. Хотя бы на время.

Джокер посмотрел на своих людей. Шрам кивнул, выражая негласную поддержку. Ерёма Ворон нахмурился, обдумывая масштаб проблем, которые привезли с собой эти двое, но в его глазах не было отказа.

– Мы в Питере, Кейли, – Джокер подошел к дочери, не решаясь коснуться её руки. – Здесь свои тени. Но здесь мои правила.

– Я знаю, – Кейли обессиленно опустилась на старый стул. – Но Майклсоны больше не могут защищать её. Они прокляты. Клаус и Элайджа... они сделали всё, что могли, но теперь они в тени. Я осталась одна с ней. И я вспомнила о тебе. О единственном человеке вне того безумия, который мог бы стать для неё опорой.

– Ты привела ведьму и древние проклятия в мой город? – Джокер горько усмехнулся. – Рыжов, закрой периметр. Шрам, подготовь безопасный дом на Крестовском. Арина, найди им одежду и всё необходимое.

– Саш, ты понимаешь, во что мы ввязываемся? – тихо спросил Рыжов, подходя к командиру. – Это не просто разборки с бандитами. Это... чертовщина какая-то.

– Это моя дочь, Дима, – Джокер посмотрел другу прямо в глаза. – И если ради её спасения мне придется сжечь этот город дотла, я это сделаю.

Хоуп внимательно наблюдала за ними. В её глазах на мгновение вспыхнул странный синий огонек — отголосок той самой силы, что едва не погубила её в детстве. Она чувствовала напряжение в комнате, чувствовала страх и решимость этих суровых мужчин.

– Ты не такой, как они, – вдруг произнесла Хоуп, глядя на Джокера. – В тебе нет магии, но в тебе есть холод. Он помогает тебе держать тьму в узде.

– Холод помогает выжить, малая, – ответил Джокер, наконец позволив себе коснуться её плеча. – Добро пожаловать домой. Хотя я сомневаюсь, что ты представляла себе дом именно таким.

– Домой? – Кейли подняла на него глаза, полные слез. – Ты называешь это домом?

– Здесь она будет в безопасности, пока я дышу, – твердо сказал Джокер. – Рассказывай всё. Кто за вами охотится сейчас? Если Майклсоны разделились, значит, кто-то пытается собрать их вместе?

– Последователи Пустой, – Кейли вздрогнула. – Они повсюду. Они ищут Хоуп, потому что она — ключ. Она трибрид, Алекс. Ведьма, оборотень и вампир в одном флаконе. Единственная в своем роде. И они верят, что через неё можно вернуть дух ведьмы в этот мир.

– Трибрид... – Ерёма Ворон присвистнул. – Звучит как название дорогого коктейля, от которого наутро хочется застрелиться.

– Это не шутки, Ерёма, – Арина подошла к Хоуп и мягко улыбнулась ей. – Пойдем со мной, девочка. Тебе нужно отдохнуть. И твоей маме тоже.

Когда женщины вышли в сопровождении Арины и Угла, Джокер остался с Рыжовым и Шрамом. Воздух в помещении казался наэлектризованным.

– Значит, магия, – Шрам достал сигарету, но не зажег её. – Никогда не думал, что наши проблемы выйдут на такой уровень.

– Проблемы всегда одинаковые, Шрам, – Джокер подошел к окну и посмотрел на расплывающиеся огни города. – Кто-то хочет забрать то, что принадлежит нам. И мы этого не позволим.

– Нам нужно проверить порты и вокзалы, – предложил Рыжов. – Если эти «последователи» идут за ними, они скоро будут здесь. Иностранцы в Питере всегда заметны, особенно если они ведут себя странно.

– Сделай это, Дима, – кивнул Джокер. – И свяжись с нашими информаторами. Мне нужно знать о любом необычном движении. Вспышки света, странные убийства, ритуалы — всё, что не вписывается в обычную криминальную хронику.

– Понял, – Рыжов быстро вышел.

Джокер остался один со Шрамом.

– Ты веришь ей? – спросил Шрам спустя минуту молчания. – Прошло пятнадцать лет. Она могла прийти к кому угодно.

– Она пришла ко мне, потому что знает: я не задаю лишних вопросов, когда дело касается семьи, – Джокер сжал кулаки. – И я вижу её в этой девочке. Но я вижу и себя. Эту злость в глазах, это нежелание подчиняться. Она моя, Шрам. И это единственное, что имеет значение.

– Тогда готовься к войне, – Шрам наконец чиркнул зажигалкой. – Потому что если за ней стоят древние вампиры и ведьмы, наш свинец может оказаться бесполезным.

– Посмотрим, – Джокер хищно улыбнулся. – В этом городе даже боги предпочитают не светиться. А если они придут сюда, они узнают, что такое настоящий петербургский прием.

Он снова посмотрел на дождь. Где-то там, в глубине ночи, уже собирались тени, готовые предъявить свои права на Хоуп Майклсон. Но они еще не знали, что на их пути встал человек, для которого слово «отец» стало самым важным приказом в жизни. И этот человек не привык проигрывать, даже если его противник — сама смерть.

В ту ночь Петербург принял новых жильцов. Семья, разбитая временем и магией, снова начала собираться по кусочкам. И пусть их союз был рожден в крови и страхе, в сердце Джокера впервые за долгие годы затеплился огонек надежды. Он еще не знал, как бороться с Пустой, но он точно знал, как защитить свою дочь от любого, кто посмеет посягнуть на её жизнь.

– Мы справимся, – прошептал он в пустоту склада. – Чего бы это ни стоило.