Дочь Александра комолова

Аэропорт Пулково встретил Василису привычной суетой, но сегодня всё казалось иным. Воздух был пропитан предвкушением, а сердце билось чуть быстрее обычного. Шрам, как всегда молчаливый и сосредоточенный, уверенно вел машину через поток транспорта, то и дело бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида на свою спутницу.

– Ты какая-то слишком взволнованная, Вася, – хрипло заметил Шрам, выворачивая руль. – Будто не крестницу встречаешь, а ценный груз с золотом.

Василиса улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.

– Для меня она дороже золота, Шрам. Кейли не смогла приехать на нашу с Вороном годовщину, но то, что она доверила мне Хоуп на целую неделю – это огромный подарок. Ты же знаешь, как там, в Новом Орлеане, неспокойно.

Шрам лишь хмыкнул. Он знал о Кейли Майклсон ровно столько, сколько требовалось для безопасности: дочь древнего гибрида, женщина из другого мира, с которой у их круга когда-то пересеклись пути. Но он не знал главного – того, что скрывала эта женщина от одного из их общих знакомых.

Когда они вышли в зал ожидания, толпа пассажиров хлынула из дверей международного терминала. И вдруг среди сотен лиц Василиса увидела ту самую копну каштановых волос и яркие, внимательные глаза.

– Крестная! – звонкий детский голосок перекрыл гул аэропорта.

Маленькая девочка, одетая в аккуратное пальтишко, вырвалась из рук няни и со всех ног бросилась к Василисе. Та едва успела присесть, чтобы поймать этот маленький вихрь в свои объятия.

– Хоуп! Боже, как ты выросла! – Василиса прижала ребенка к себе, вдыхая запах детского шампуня и чего-то неуловимо знакомого.

– Мне уже три года! – гордо заявила малышка, отстраняясь и показывая три пальчика. – Я сама собирала чемодан. Ну, почти сама.

Шрам, стоявший чуть поодаль, внезапно замер. Его взгляд впился в лицо девочки. Он видел сотни людей, его память на лица была феноменальной, и сейчас его прошиб холодный пот. Высокий лоб, разрез глаз, эта характерная, чуть дерзкая линия губ и взгляд – не по годам осмысленный и пронзительный.

– Вася... – негромко позвал Шрам, когда они направились к выходу. – Она... она же вылитая он.

Василиса на мгновение замерла, её спина напряглась, но она не обернулась.

– Не сейчас, Шрам. Поговорим позже.

***

В особняке Ворона царила атмосфера праздничного ожидания. Годовщина свадьбы – событие, которое собрало всех своих. В большой гостиной, заставленной дорогими напитками и закусками, уже вовсю шел разговор.

Ерёма о чем-то спорил с Углом, размахивая руками. Ворон, как всегда статный и спокойный, стоял у камина, прислушиваясь к шуму. Рыжов проверял систему безопасности, а Арина Гордеева вела неспешную беседу с Александром Комоловым.

Джокер сидел в кресле в углу, лениво крутя в руках стакан с виски. На его лице блуждала привычная полуухмылка, скрывающая усталость и что-то еще, глубоко запрятанное. Он не любил официальные приемы, но ради Ворона и Василисы готов был потерпеть.

Двери распахнулись, и в дом вошла Василиса, ведя за руку маленькую девочку. За ними следовал Шрам, чье лицо было мрачнее тучи, и няня с багажом.

– Ну вот и мы! – громко объявила Василиса, привлекая внимание присутствующих.

Разговоры мгновенно стихли. Парни обернулись к дверям. Ерёма едва не выронил бокал, а Угол присвистнул.

– Ничего себе, – пробормотал Рыжов. – Вася, ты где такую куклу нашла?

Василиса прошла в центр комнаты, не выпуская руки Хоуп. Девочка не испугалась обилия незнакомых мужчин. Напротив, она с любопытством оглядывала присутствующих, и в её взгляде читалась та самая уверенность, которая была присуща только одному человеку в этой комнате.

– Знакомьтесь, – улыбнулась Василиса, хотя её голос слегка дрогнул. – Это моя крестница, Хоуп.

Джокер, который до этого момента сидел в тени, медленно поднялся с кресла. Стакан в его руке замер. Он смотрел на девочку, и мир вокруг него начал медленно рушиться и пересобираться заново.

Он помнил ту ночь в Новом Орлеане. Помнил Кейли – женщину, которая была так же опасна и прекрасна, как и её фамилия. Помнил, как она исчезла, не оставив ни адреса, ни телефона, лишь горьковатый привкус тайны на губах. Он искал её, но ведьмы города надежно спрятали свою добычу, а потом Кейли сама дала понять, что их пути разошлись навсегда.

И вот теперь перед ним стояло это маленькое создание.

Хоуп сделала шаг вперед, высвободив руку из ладони Василисы. Она подошла к Джокеру и остановилась прямо перед ним, задрав голову вверх.

– А почему ты на меня так смотришь? – спросила она, и в её голосе послышались те же интонации, что и у Александра, когда он был в хорошем расположении духа.

Джокер опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с ней. Его руки, никогда не знавшие дрожи в бою, сейчас едва заметно подрагивали.

– Ты... Хоуп? – его голос прозвучал непривычно хрипло.

– Да. Хоуп Майклсон, – важно кивнула девочка. – А тебя как зовут?

– Александр, – ответил он, не в силах отвести взгляд. – Но друзья зовут меня Джокер.

– Смешное имя, – Хоуп вдруг улыбнулась, и у Джокера перехватило дыхание. Это была его улыбка. Его глаза, его мимика. Каждая черта этого маленького лица была зеркальным отражением его собственного, только смягченного чертами Кейли.

В комнате повисла тяжелая тишина. Ерёма переглянулся с Углом. Даже Ворон, обычно знающий всё наперед, выглядел озадаченным.

– Вася, – не оборачиваясь, позвал Джокер. – Почему Кейли мне не сказала?

Василиса вздохнула и подошла ближе, положив руку на плечо Александра.

– Там всё было сложно, Саша. Ведьмы Нового Орлеана... они использовали беременность Кейли, чтобы давить на её отца, Клауса. Она боялась, что если в это впутаешься ты, то станет еще хуже. Она хотела защитить тебя. И её.

Джокер горько усмехнулся, продолжая смотреть на дочь.

– Защитить меня? От собственного ребенка?

– Она собиралась сказать, – тихо добавила Василиса. – Но Хоуп – необычный ребенок. Ты же понимаешь, чья кровь в ней течет. Майклсоны всегда в центре войны.

– Теперь это не важно, – отрезал Джокер. Он протянул руку и осторожно коснулся каштанового локона девочки. – Привет, Хоуп.

– Привет, – она доверчиво коснулась его ладони своей маленькой ручкой. – У тебя такие же глаза, как у меня в зеркале. Мама говорила, что мой папа – очень сильный человек. Это ты?

Весь пафос, вся броня, которую Джокер выстраивал годами, осыпались прахом. Он посмотрел на Ворона, на Шрама, на своих парней. В их глазах он видел поддержку, но сейчас это не имело значения.

– Да, маленькая, – прошептал он, чувствуя, как в груди разгорается незнакомое доселе пламя. – Это я.

– Ну вот и познакомились, – попытался разрядить обстановку Ерёма, хотя у самого в горле стоял ком. – Слышь, Джокер, кажется, тебе теперь придется сменить имидж. Игрушки там, куклы...

– Я тебе сейчас дам игрушки, – беззлобно огрызнулся Александр, поднимаясь на ноги, но не отпуская руки Хоуп.

Рыжов подошел к Василисе и тихо спросил:

– Ты знала всё это время?

– Знала, – честно ответила она. – Но Кейли взяла с меня клятву. Я смогла уговорить её прислать Хоуп сюда только потому, что в Орлеане сейчас начались очередные разборки между кланами. Здесь ей безопаснее.

– Безопаснее в доме Ворона рядом с Джокером? – хмыкнул Шрам. – Ну, в чем-то она права. Здесь за эту девчонку любой из нас глотку перегрызет.

Хоуп тем временем уже вовсю осваивала пространство. Она подошла к Углу и с интересом уставилась на его татуировки.

– А это больно? – спросила она, указывая пальчиком на рисунок на его предплечье.

Угол, который мог в одиночку раскидать пятерых вооруженных бандитов, внезапно покраснел и замялся.

– Э-э... нет, малышка. Это как фломастером, только навсегда.

Джокер наблюдал за этой сценой, и в его голове уже зрел план. Он не позволит ей уехать обратно в тот хаос. Если Кейли Майклсон думала, что может просто так показать ему дочь и забрать её обратно в город, полный монстров, она сильно ошибалась.

– Ворон, – Джокер подошел к другу. – Мне нужно место. Для неё. И для няни.

– Мой дом – твой дом, ты это знаешь, – спокойно ответил Ворон, кладя руку ему на плечо. – Мы всё устроим. Шрам уже распорядился насчет охраны периметра.

– Спасибо, – коротко бросил Александр.

Вечер, который должен был стать обычным праздником, превратился в начало новой главы. Арина Гордеева подошла к Хоуп и присела рядом.

– Хочешь посмотреть сад? Там есть качели.

– Хочу! – радостно воскликнула девочка и посмотрела на Джокера. – Ты пойдешь со мной?

Александр посмотрел на своих друзей, на Василису, которая ободряюще кивнула ему, и в его глазах впервые за долгое время появилась настоящая, теплая искра.

– Пойду. Я теперь всегда буду рядом, если ты захочешь.

Когда они вышли на террасу, Шрам подошел к окну, наблюдая за ними.

– Знаешь, Вася, – негромко сказал он. – Я всегда думал, что Джокер – это человек без корней. А оказалось, у него самые глубокие корни, какие только можно представить.

– Кровь – не водица, Шрам, – ответила Василиса, глядя, как её крестница смеется, а самый опасный человек в их кругу осторожно подталкивает качели. – Особенно если это кровь Майклсонов и Джокера. Этому миру стоит приготовиться.

В ту ночь в особняке Ворона никто не уснул рано. Обсуждали дела, строили планы защиты, но в центре всего этого теперь была маленькая девочка, которая мирно спала в гостевой комнате, даже не подозревая, что одним своим появлением она изменила судьбы самых опасных людей города.

А Джокер сидел на пороге её комнаты до самого рассвета, слушая её ровное дыхание. В его кармане лежал телефон с набранным номером Кейли Майклсон. Он знал, что разговор будет тяжелым. Он знал, что впереди война с ведьмами, вампирами и бог знает с кем еще.

Но глядя на Хоуп, он понимал: он готов сжечь весь мир, если это потребуется, чтобы она продолжала так же спокойно спать. Ведь теперь он не просто Джокер. Теперь он отец. И это была самая важная роль в его жизни.