Дочь джозеф Морган

Вечерняя Москва встретила звездный десант «Дневников вампира» и «Первородных» прохладным ветром и суетой мегаполиса. После долгого перелета и заселения в отель актеры чувствовали легкую усталость, но любопытство брало верх. Около пяти часов вечера, когда солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая небо в нежно-розовые тона, Фиби Тонкин воодушевленно всплеснула руками.

– Ребята, ну нельзя же просто сидеть в номерах! – воскликнула она, поправляя выбившийся локон. – Пойдемте погуляем, город просто невероятный.

– Поддерживаю, – отозвался Джозеф Морган, накидывая легкую куртку. – Хочется вдохнуть этот воздух и посмотреть на местных жителей. Говорят, русские женщины — самые красивые в мире.

Актеры шумной компанией вышли из отеля и направились в сторону ближайшего парка. Они шли, переговариваясь и смеясь, не привлекая к себе лишнего внимания благодаря очкам и кепкам. В какой-то момент Джозеф замер, его взгляд зацепился за женщину, проходившую мимо. Ей было около тридцати восьми, стройная, с печальными, но удивительно знакомыми глазами. Это была Анна Крылова. Она прошла совсем рядом, обдав его тонким ароматом знакомых духов, но даже не повернула головы, погруженная в свои мысли. Джозеф на секунду застыл, в груди что-то болезненно кольнуло — воспоминание из далекой юности, когда он, будучи совсем молодым, влюбился в русскую девушку. Но Анна скрылась в толпе, так и не узнав в иностранном туристе отца своей дочери.

– Джозеф, ты чего застыл? – окликнул его Дэниэл Гиллис.

– Да так... показалось, что встретил старую знакомую, – пробормотал Морган, тряхнув головой.

Они прошли вглубь парка и вскоре заметили на одной из аллей молодую девушку. Ей было на вид года двадцать два. Невероятно красивая, с чертами лица, которые казались Джозефу зеркальным отражением его собственных, она выглядела крайне взвинченной. Девушка — Вероника — постоянно оглядывалась, нервно теребила край своего платья и что-то быстро печатала в телефоне. Она была беременна, и это придавало ее облику особую хрупкость, несмотря на явный гнев, читавшийся в каждом движении.

Тишину парка нарушил резкий визг тормозов. К аллее, нарушая все правила, вылетел черный тонированный «Гелендваген». Двери распахнулись, и из машины вышли двое мужчин, чей вид заставил иностранных актеров невольно напрячься. Один из них, высокий, с жестким взглядом и шрамом на лице, который все так и называли — Шрам, нес в руках огромный букет цветов. Вторым был Александр Комолов, более известный в определенных кругах как Джокер. Пасынок криминального авторитета Ворона, человек, который вместе со Шрамом держал в страхе всю Охту в Петербурге, сейчас выглядел не как бандит, а как разъяренный и одновременно любящий муж.

Они приехали из Питера всего на день, чтобы навестить мать Вероники, и завтра уже должны были вернуться в северную столицу. Джокер долго добивался Веронику, его ревность была легендарной, и даже сейчас, когда она носила его ребенка, он не спускал с нее глаз.

– Вероника, сядь в машину, – голос Саши прозвучал низко и властно.

– Не сяду! – Вероника упрямо вскинула подбородок. – Я сказала, что хочу побыть одна. Ты меня душишь своей опекой!

Джокер сделал шаг к ней, его глаза потемнели от сдерживаемого раздражения. Он протянул ей цветы, но девушка даже не взглянула на них.

– Ника, не зли меня, – процедил он, сокращая дистанцию. – Мы в Москве, здесь не место для твоих прогулок в одиночестве. Ты поедешь со мной сейчас же.

– Нет! – выкрикнула она, пытаясь обойти его.

Актеры «Дневников вампира», стоявшие в нескольких метрах, наблюдали за этой сценой, затаив дыхание. Джозеф Морган не мог оторвать глаз от девушки. В его голове не укладывалось, почему эта незнакомка кажется ему такой родной. Он не знал, что перед ним — его дочь, Вероника Крылова.

– О боже, Джозеф, кажется, у них проблемы, – прошептала Клэр Холт. – Может, стоит вмешаться?

– Не советую, – тихо ответил Йен Сомерхолдер, кивнув на Шрама, который стоял у машины с таким видом, будто готов был в любой момент достать оружие. – Эти парни не похожи на тех, кто любит советы прохожих.

Тем временем конфликт в парке достиг апогея. Джокер, окончательно потеряв терпение от капризов жены, закатил глаза.

– Всё, хватит, – отрезал он.

В следующее мгновение он в один шаг оказался рядом, подхватил Веронику и, несмотря на ее протесты, закинул ее на плечо, как мешок с мукой.

– Саша, отпусти! – закричала Вероника, колотя его кулаками по спине. – Я сказала — отпусти! Ты невыносим!

– А я сказал — нет, – спокойно ответил Джокер, направляясь к машине. – Мы сейчас поедем домой, и там мы поговорим. И попробуй только еще раз убежать из дома без охраны.

Шрам, наблюдавший за этой сценой, лишь усмехнулся. Он привык к выходкам этой парочки. Подойдя к машине, он открыл заднюю дверь, подождал, пока Джокер буквально затолкает брыкающуюся жену в салон, и сам сел за руль.

– Громкая она у тебя, Саш, – бросил Шрам, заводя двигатель.

– Зато моя, – коротко ответил Джокер, садясь рядом с Вероникой и блокируя двери.

Черный внедорожник сорвался с места, оставив после себя лишь облако выхлопных газов и ошеломленных голливудских звезд.

– Это было... интенсивно, – выдохнул Пол Уэсли. – В России всегда так похищают женщин?

– Это не было похоже на похищение, – задумчиво произнес Джозеф, глядя вслед уехавшему автомобилю. – Это было похоже на семейную ссору. Но та девушка... Она выглядела такой знакомой.

Морган почувствовал странную пустоту внутри. Он и представить не мог, что только что видел свою взрослую дочь, которую Анна скрывала от него все эти годы, боясь, что мир славы и папарацци разрушит их жизнь. И уж тем более он не догадывался, что его зять — один из самых опасных людей Петербурга, пасынок Ворона, который не побоится бросить вызов кому угодно ради своей семьи.

– Пойдемте, – тихо сказал Джозеф, потирая грудь в области сердца. – Мне нужно выпить кофе.

Актеры медленно пошли дальше по аллее, не подозревая, что эта случайная встреча в парке — лишь начало долгой и опасной истории, которая свяжет их с криминальным миром России гораздо теснее, чем им бы того хотелось. А в это время в салоне «Гелендвагена» Вероника, наконец успокоившись, прижалась к плечу мужа.

– Я всё равно на тебя обижена, – буркнула она.

– Знаю, – Джокер нежно поцеловал её в макушку, в то время как его рука легла на её живот. – Но ты и наша дочь будете в безопасности. Даже если мне придется запереть тебя в золотой клетке.

Шрам в зеркало заднего вида поймал взгляд друга и едва заметно кивнул. В Питере их ждали дела, ждал Ворон, ждала Охта. А Москва осталась позади — с её огнями, туристами и прошлым, которое едва не коснулось их своим крылом.