Дракон

Ночной воздух Сеула был пропитан влагой и запахом приближающейся грозы. На балконе элитной квартиры, окутанный сигаретным дымом, стоял Сон Юки. В свои шестнадцать лет он выглядел старше и опаснее любого сверстника. При росте в сто восемьдесят сантиметров его тело напоминало отточенный клинок: рельефные мышцы пресса и груди блестели от пота, а массивная черно-серая татуировка с флористическими узорами на правом плече казалась живой в свете неоновых огней города.

Короткие черные волосы были растрепаны, а в левом ухе поблескивал пирсинг. Юки затянулся, глядя на город пронзительным взглядом ярко-голубых глаз. На его шее на тонкой цепочке висел простой металлический кулон — единственная вещь, которая дарила ему странное чувство тепла в этом холодном доме.

Юки любил простые вещи: вкус спелых персиков, запах домашней еды, которую он готовил сам, и тишину. Но тишина в доме Сон была лишь маской, скрывающей безразличие.

Он был вторым сыном Сон Джинву, великого Теневого Монарха, и Ча Хэ Ин, сильнейшей женщины-охотника. Но для них он всегда оставался тенью. Всё внимание, вся гордость и любовь доставались Сон Сухо — «золотому мальчику», будущему наследнику силы отца. Юки же считали посредственностью, ошибкой, которую проще не замечать.

Парень потушил сигарету о перила и вошел внутрь. На нем была лишь расстегнутая темная куртка, небрежно спадающая с плеч, обнажая татуированный торс. Он направился в тренировочный зал.

Там, в полумраке, стоял Игрис. Великий рыцарь тени, верный слуга Джинву, почему-то всегда проявлял странную преданность именно младшему сыну. Он не говорил, но Юки чувствовал его молчаливое уважение.

– Останься, Игрис, – не оборачиваясь, произнес Юки. – Сегодня всё закончится.

В зал вошли они. Сон Джинву шел впереди, излучая ауру абсолютной власти. Рядом с ним, словно сияющая богиня, шла Ча Хэ Ин, а за ними, с самодовольной ухмылкой, следовал Сон Сухо.

Юки сел на скамью, даже не подумав встать в знак приветствия. Его взгляд был спокойным, почти безжизненным.

– Нам надо поговорить, – негромко сказал он.

Сухо первым нарушил тишину, издав короткий смешок.

– И о чем же, «младшенький»? Опять хочешь пожаловаться на нехватку карманных денег или на то, что тебя не берут в рейды?

Юки медленно перевел взгляд на брата. В глубине его голубых глаз на мгновение вспыхнуло нечто древнее, но тут же погасло.

– О том, что вы — самые худшие люди в мире, – ровным голосом произнес Юки. – Вы провалились как родители. По полной программе.

Воздух в зале мгновенно стал тяжелым. Тень Джинву задрожала, а его лицо исказилось от гнева.

– Не смей так говорить, Юки, – прорычал Теневой Монарх, и его голос отозвался эхом в душах сотен тысяч теней. – Мы дали тебе всё. Безопасность, имя, дом.

Юки медленно встал. Его движения были грациозными, как у хищника.

– Безопасность? Вы заперли меня в клетке игнорирования. Имя? Я для вас просто «брат Сухо» или «проблема». Вы холодные, жалкие и пустые люди, которые любят только отражение собственной силы в своем золотом сыне.

Ча Хэ Ин, чье лицо до этого было маской спокойствия, стремительно подошла к нему. Раздался резкий звук пощечины. Голова Юки дернулась в сторону, на фарфоровой коже проступил красный след.

– Ты неблагодарный мальчишка! – выкрикнула она. – Мы столько принесли в жертву ради...

Она не успела договорить. Пальцы Юки сомкнулись на её шее быстрее, чем кто-либо смог среагировать. Он приподнял мать над полом, глядя ей прямо в глаза. В этот момент он не был шестнадцатилетним подростком. От него веяло мощью, которая заставила даже Игриса преклонить колено, но не перед Джинву, а перед ним.

– Ты, жалкая, падшая женщина, – прошипел Юки, и его голос вибрировал от скрытой силы. – Ты не имеешь права называть себя матерью.

Он резким движением отшвырнул её в сторону отца. Джинву поймал жену, его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем.

– Довольно! – Джинву рванулся вперед, занося кулак для удара, который мог бы снести здание.

Юки даже не вздрогнул. Он просто выставил руку и перехватил кулак Теневого Монарха. Раздался жуткий хруст. Кости Джинву, которые считались неразрушимыми, сломались под давлением пальцев сына.

– Твоя сила — это лишь тень, отец, – тихо сказал Юки, глядя на ошеломленного Джинву. – А я — само небо.

***

В ином измерении, там, где облака были мягче шелка, а солнце никогда не заходило, на пушистом белом кучевом облаке сидел парень. Его коричневые растрепанные волосы торчали в разные стороны, а на лбу покоилась зеленая повязка для сна с ромбами.

Джин Мори, Король Обезьян, улыбнулся так широко, что стали видны все его зубы. Его светло-желтые глаза с черными крестообразными зрачками светились восторгом.

– Мой Дракон... – прошептал он, сжимая правый кулак и вытягивая его вперед, словно пытаясь дотянуться до кого-то сквозь пространство и время. – Я нашел тебя. Наконец-то твоя печать дала трещину.

Мори вскочил на ноги, поправляя темно-зеленую куртку, повязанную вокруг талии. Его сердце, сердце великого воина, билось в унисон с тем ритмом, который только что пробудился в далеком мире людей.

– Потерпи еще немного, Чехон Тэсон, – Мори рассмеялся, и этот смех заставил небеса содрогнуться. – Скоро мы снова будем вместе. И в этот раз никто не посмеет встать у нас на пути.

***

В зале тренировок в Сеуле воцарилась гробовая тишина. Сон Сухо стоял, не в силах пошевелить ни мускулом. Он видел, как его отец — бог этого мира — стоит на коленях, баюкая сломанную руку, и смотрит на младшего брата с ужасом.

Юки прижал руку к груди, там, где под кожей и мышцами билось сердце. Он чувствовал, как внутри что-то пульсирует. Древняя, чужая и в то же время самая родная сила рвалась наружу. Воспоминания о полетах над облаками, о битвах, в которых содрогались галактики, и о тепле чьих-то рук всплывали на поверхность.

– Вы запечатали это, – Юки посмотрел на родителей. – Вы знали, кто я, и решили превратить меня в ничтожество, чтобы я никогда не вспомнил.

– Это было ради твоей безопасности! – выкрикнула Хэ Ин, прижимаясь к мужу.

– Нет, – Юки покачал головой. – Это было ради вашего спокойствия. Вы боялись того, что не могли контролировать.

Он почувствовал, как печать в его сердце, наложенная много лет назад, начинает плавиться. Чтобы полностью вернуть себе истинную сущность Небесного Дракона, сердце должно было быть вырвано и перерождено. Но даже сейчас, с треснувшей печатью, он перестал быть человеком.

– Я ухожу, – сказал Юки, направляясь к выходу. – Не ищите меня. Для вас Сон Юки умер.

– Ты никуда не пойдешь! – Сухо, наконец, пришел в себя и призвал свой меч.

Юки даже не обернулся. Он лишь щелкнул пальцами. Мощная волна давления прижала Сухо к полу, заставляя его кашлять кровью.

– Игрис, – позвал Юки.

Рыцарь тени встал и молча последовал за парнем, игнорируя яростный взгляд своего создателя Джинву. В этот момент иерархия теней изменилась навсегда.

Выйдя на балкон, Юки посмотрел в ночное небо. Гроза началась. Первые капли дождя смывали с него пыль этого дома. Он знал, что где-то там, за гранью миров, его ждут.

– Я иду к тебе, Мори, – прошептал он, и его глаза на мгновение вертикально сузились, превращаясь в зрачки истинного дракона.

В ту ночь Сеул содрогнулся не от грома, а от осознания того, что в мире пробудилось нечто, стоящее выше богов и монархов. Небесный Дракон возвращался домой, и его ярость была лишь началом.