Дочь джозеф Морган

Москва встретила каст «Первородных» и «Дневников вампира» колючим октябрьским ветром и яркими огнями иллюминации. Пять часов вечера — то самое время, когда город замирает в бесконечных пробках, а пешеходные зоны наполняются гулом голосов.

После заселения в отель актеры чувствовали себя на удивление бодрыми, несмотря на длительный перелет. Джозеф Морган, поправив воротник пальто, задумчиво смотрел в панорамное окно холла. В его глазах читалась странная смесь ностальгии и тревоги. Россия всегда была для него особенным местом, о котором он предпочитал молчать.

– Слушайте, мы не можем просто сидеть в номерах, – Фиби Тонкин, сияющая даже после двенадцатичасового рейса, хлопнула в ладоши. – Пойдемте погуляем? Тут рядом огромный парк, я видела на карте.

– Я только «за», – отозвалась Клэр Холт, поправляя шарф. – Даниэль, Натаниэль, вы с нами?

Гилис и Бузолич кивнули, переглянувшись. Компания вышла на улицу, вдыхая прохладный московский воздух. Они шли по аллеям, обсуждая архитектуру и предстоящую фан-встречу, пока не оказались в глубине парка, где располагался современный спортивный комплекс с огромными панорамными стеклами.

– Смотрите, какая толпа там, у входа, – Натаниэль указал на группу подростков с плакатами и цветами. – Похоже, здесь тренируется какая-то местная рок-звезда.

В этот момент мимо них, едва не задев плечом Джозефа, стремительно прошла молодая девушка. Она двигалась так быстро, словно не шла, а летела, не замечая никого вокруг. На ней был черный спортивный костюм с символикой российской сборной, а в руках она крепко сжимала чехол для коньков.

Джозеф замер, провожая её взглядом. Что-то в развороте её плеч, в гордой посадке головы и цвете волос показалось ему до боли знакомым.

– Боже мой, – прошептала Фиби, глядя на экран своего телефона, который она успела выхватить. – Ребята, это же она. Анастасия Крылова.

– Кто? – переспросил Даниэль Гилис.

– «Русская ракета», – пояснила Клэр, которая следила за последней Олимпиадой. – Девочка, которая забыла, что такое гравитация. Она прыгает невероятные четверные прыжки. Олимпийская чемпионка, чемпионка мира... Ей всего двадцать два, а она уже легенда.

Девушка тем временем остановилась у входа в комплекс, где её ждала женщина. Высокая, статная, с безупречной осанкой и строгим взглядом — Этери Тутберидзе. Она что-то коротко сказала Анастасии, и та, кивнув, скрылась за дверями ледовой арены.

Но Джозеф не смотрел на тренера. Его взгляд был прикован к другой женщине, которая стояла чуть поодаль и ждала, пока Настя зайдет внутрь. Это была Анна. Анна Крылова. Женщина, которую он любил двадцать три года назад, когда был молодым и безрассудным, и которую потерял из-за собственной глупости и амбиций.

– Джозеф? – Клэр коснулась его руки. – Ты побледнел. Что случилось?

– Это она, – севшим голосом произнес Морган, не отрывая взгляда от Анны.

– Кто «она»? – не понял Натаниэль.

– Анна. Мать этой девочки, – Джозеф сделал шаг вперед, словно в трансе. – И, кажется... кажется, Анастасия — моя дочь.

Тишина, воцарившаяся в группе актеров, была почти осязаемой. Фиби прикрыла рот ладонью, переводя взгляд с Джозефа на Анну, которая в этот момент обернулась.

Их глаза встретились. Время словно остановилось. Анна Крылова, которой сейчас было тридцать восемь, выглядела так же прекрасно, как и в их последнюю встречу, только в глазах прибавилось льда и мудрости. Она узнала его мгновенно. На её лице не отразилось ни радости, ни гнева — лишь холодное спокойствие.

– Идите в отель, – бросил Джозеф друзьям, – я должен поговорить с ней.

– Джозеф, ты уверен? – Даниэль придержал его за локоть. – Это Россия. Здесь всё иначе. И эта девочка... она национальное достояние.

– Я должен, – упрямо повторил он.

Он направился к Анне. Она не шелохнулась, продолжая стоять у ступенек ледового дворца.

– Здравствуй, Анна, – произнес Джозеф, остановившись в паре метров.

– Здравствуй, Джозеф, – ответила она на чистом английском, хотя в голосе звучал легкий стальной оттенок. – Не ожидала увидеть тебя здесь. Хотя, признаться, я знала, что ваш сериал популярен в России.

– Она... Анастасия... – он кивнул в сторону закрытых дверей. – Почему ты не сказала мне?

Анна горько усмехнулась, поправляя воротник своего дорогого кашемирового пальто.

– А что бы это изменило? Ты тогда грезил Голливудом, Джозеф. Ты уехал, даже не оглянувшись. А я осталась здесь. С ребенком на руках и разрушенными мечтами о балете. Но Настя... она стала моей мечтой. Она стала мечтой всей страны.

– Я хочу познакомиться с ней, – голос Джозефа дрогнул.

В этот момент двери арены снова открылись. Из них вышла Анастасия вместе с Этери Георгиевной. Видимо, тренировка еще не началась, и они вышли обсудить какие-то организационные моменты.

– Мам, я забыла аккредитацию в машине, – звонкий голос девушки разрезал вечерний воздух.

Она подошла к ним, и теперь Джозеф мог рассмотреть её вблизи. Те же глаза, тот же упрямый подбородок. Она была его отражением, смешанным с нежной красотой Анны.

– Настя, – тихо позвала Анна.

Девушка остановилась, переводя взгляд с матери на незнакомого мужчину. Её глаза сузились. В отличие от матери, она не выглядела удивленной. Она выглядела враждебной.

– Я знаю, кто вы, – произнесла Анастасия, и её английский был безупречен. – Джозеф Морган. Актер.

– Настя... – начал Джозеф.

– Нет, – она резко вскинула руку. – Если вы думаете, что можете просто появиться здесь спустя двадцать два года и что-то изменить, вы ошибаетесь. У меня есть мать. У меня есть тренер. У меня есть моя страна и мой лед. У меня нет отца. И я никогда не хотела его знать.

Этери Тутберидзе, стоявшая чуть поодаль, внимательно наблюдала за сценой. Она сделала шаг вперед, мягко положив руку на плечо своей ученицы.

– Настя, иди в раздевалку. Лед ждать не будет. У нас прогон произвольной программы.

Девушка еще раз взглянула на Джозефа — холодным, пронзительным взглядом, от которого у него внутри всё сжалось — и, развернувшись, скрылась в здании.

– Вам лучше уйти, – спокойно сказала Этери, глядя на Моргана. – У неё впереди важный старт. Ей не нужны лишние эмоции. Она «Русская ракета», мистер Морган. Она научилась побеждать гравитацию, и поверьте, она давно научилась жить без вас.

Анна посмотрела на Джозефа с легкой грустью.

– Она вся в тебя, Джозеф. Такая же упрямая. Только её сила направлена на созидание, а не на побег. Прощай.

Анна последовала за дочерью и тренером. Джозеф остался стоять на пустой аллее, а холодный московский ветер трепал его волосы.

К нему подошли друзья. Фиби тихо коснулась его плеча.

– Мы всё слышали, Джо.

– Она великолепна, – прошептал он, глядя на светящиеся окна арены, где на льду уже скользила тонкая фигура, совершая невозможные прыжки. – И она меня ненавидит.

– Она не ненавидит тебя, – Даниэль Гилис посмотрел на здание. – Она просто сильнее, чем ты мог себе представить. Быть отцом легенды — это значит признать, что она сияет сама по себе, без твоего света.

В этот вечер на льду «Хрустального» Анастасия Крылова прыгнула свой самый высокий четверной лутц. Она не думала о человеке из прошлого. Она думала о том, что лед — это единственное место, где она по-настоящему свободна. А Джозеф Морган, стоя за стеклом, впервые в жизни понял, что самая важная роль в его жизни была им провалена еще до начала съемок.