Любовь

Тишина в общежитии Stray Kids теперь имела совершенно иную текстуру. Раньше она была звонкой, наполненной предвкушением отдыха или отзвуками недавних шуток, но теперь она стала хрупкой, почти хрустальной. Ли Минхо замер в дверях детской, боясь даже вздохнуть слишком громко. В тусклом свете ночника он видел Джисона, который уснул прямо в кресле-качалке. Голова Хана свесилась на грудь, а на его руках, завернутый в мягкое фланелевое одеяло, посапывал Хёну.

Минхо почувствовал, как в груди разливается знакомое тепло, смешанное с легким уколом тревоги. Завтра начиналась первая полноценная неделя репетиций перед новым камбэком. График обещал быть беспощадным: прогоны хореографии по десять часов, примерки, запись вокала. Как они справятся?

Он подошел ближе и осторожно коснулся плеча Джисона. Тот вздрогнул, мгновенно распахивая глаза. В первую секунду в них отразилась паника — инстинкт молодого родителя, — но, увидев Минхо, он расслабился.

– Он только что уснул, – прошептал Джисон, голос его был хриплым от усталости. – Животик мучил, пришлось укачивать часа два.

– Давай я переложу его в кроватку, а ты иди приляг, – так же тихо ответил Минхо, протягивая руки.

Джисон нехотя передал драгоценную ношу. Минхо действовал уверенно — за последние недели его движения стали точными и выверенными, несмотря на то что в начале он боялся даже прикоснуться к сыну, опасаясь что-то «сломать». Уложив Хёну, он поправил бортики и обернулся к Джисону. Тот всё ещё сидел в кресле, потирая лицо ладонями.

– О чем ты думаешь? – спросил Минхо, выводя партнера из комнаты.

– О завтрашнем дне, – Джисон прислонился к стене в коридоре. – Чан-хён прислал финальное расписание. Мы выходим из дома в семь утра. Минхо, я не представляю, как оставить его с няней на так долго. А если он будет плакать? А если я забуду движения, потому что в голове только подгузники и смесь?

Минхо подошел вплотную и положил руки ему на талию, заставляя Джисона посмотреть на себя.

– Слушай меня внимательно, Хан Джисон. Мы — команда. На сцене и дома. Если ты забудешь движение, я тебя подтолкну. Если Хёну будет плакать, няня позвонит нам в перерыве. Мы не первые артисты в мире, у которых есть дети, но мы — единственные, у кого есть такая поддержка от группы.

– Я знаю, – вздохнул Джисон, утыкаясь носом в плечо Минхо. – Просто... я чувствую, что музыка теперь звучит иначе. Раньше я писал о боли, о поиске себя. А теперь, когда я смотрю на него, мне хочется написать что-то такое, что защитит его от всего мира. Но я боюсь, что фанаты не поймут этой перемены.

– Твоя искренность — это то, за что они тебя любят, – Минхо мягко погладил его по спине. – Пойдем спать. Нам нужно хотя бы четыре часа нормального сна, прежде чем мир снова закружится.

Утро началось с резкого звука будильника и тихого кряхтения из детской. Пока Минхо быстро готовил протеиновые коктейли и собирал сумки, Джисон менял подгузник, стараясь делать это максимально быстро. Приход няни — проверенной женщины, которую им помогла найти компания и одобрил лично Чан, — немного разрядил обстановку.

В танцевальной студии воздух был пропитан запахом пота и разогревающих мазей. Остальные участники группы встретили их сдержанно, но тепло. Все понимали серьезность момента.

– Ну что, папаши, готовы к аду? – усмехнулся Чанбин, но тут же подошел и хлопнул Джисона по плечу. – Выглядишь бледным. Ты вообще ел?

– Вроде да, – неуверенно ответил Джисон, присаживаясь на пол, чтобы растянуться.

– Так, все на позиции! – скомандовал Бан Чан. – Трек "Lullaby of Chaos". Начинаем с третьего куплета.

Музыка ударила по ушам. Ритм был агрессивным, тяжелым, типичным для Stray Kids. Минхо мгновенно включил режим профессионала. Его тело помнило каждое движение, каждый поворот головы. Он краем глаза следил за Джисоном. Тот поначалу двигался немного скованно, словно боялся расплескать ту нежность, которую берег дома, но к середине прогона его энергия начала нарастать.

Однако в перерыве Джисон тут же схватился за телефон.

– Всё в порядке? – спросил подошедший Феликс, протягивая ему бутылку воды.

– Да, няня прислала фото. Он спит, – Джисон улыбнулся, показывая экран. – Смотри, он здесь похож на квокку, правда?

– Один в один, – рассмеялся Феликс. – Не переживай так сильно. Мы все здесь, чтобы помочь. Если нужно будет уйти пораньше — мы прикроем перед стаффом.

К середине дня усталость начала сказываться. Минхо заметил, что Джисон стал чаще ошибаться в тайминге. Когда музыка смолкла в очередной раз, Минхо подошел к хореографу.

– Нам нужен перерыв на пятнадцать минут больше, – твердо сказал он. – Джисону нужно переключиться.

Хореограф, знавший ситуацию, кивнул. Минхо увел Джисона в пустую гримерку.

– Эй, ты улетаешь, – Минхо заставил его сесть на диван. – Ты здесь, в студии, но мыслями ты в детской.

– Я просто подумал... – Джисон закрыл глаза. – А что, если мы не сможем скрыть его? Ты видел, что пишут в соцсетях? Сасэны уже начинают что-то подозревать. Если они узнают о Хёну, его жизнь превратится в кошмар. Мы айдолы, Минхо. У нас нет права на приватность, но у него-то оно должно быть.

Минхо сел рядом и взял его за руку. Его пальцы были мозолистыми от тренировок, но хватка — надежной.

– Мы будем защищать его до последнего. Компания на нашей стороне. Мы не будем делать официальных заявлений, пока не будем готовы. А до тех пор — Хёну наш маленький секрет. Наш «маленький мир», помнишь?

– Помню, – Джисон глубоко вздохнул. – Знаешь, я сегодня в студии, пока мы репетировали, придумал мелодию. Она не для альбома. Она только для него.

– Споешь? – попросил Минхо.

Джисон тихо замурлыкал мотив. Это было странное сочетание: ломаный бит, который он привык использовать, и невероятно мягкая, почти колыбельная мелодия. В этом был весь новый Джисон — отец, который не перестал быть бунтарем и артистом.

– Это красиво, Хани, – прошептал Минхо. – Это и есть твоя трансформация. Ты больше не просто пишешь музыку, ты создаешь щит.

Возвращение домой в одиннадцать вечера было испытанием. Они едва держались на ногах. В квартире было тихо. Няня отчиталась, что день прошел спокойно, и ушла.

Минхо зашел на кухню, чтобы выпить воды, как вдруг услышал тихий плач. Он уже собрался идти в детскую, но увидел, что Джисон опередил его.

Минхо остановился в дверях. Джисон стоял у кроватки, бережно качая малыша. Он не включал свет, только луна из окна освещала их силуэты.

– Тсс, маленький, папа здесь, – шептал Джисон. – Прости, что нас долго не было. Мы работали, чтобы у тебя было всё. Хочешь послушать песню?

И он начал напевать ту самую мелодию, которую они обсуждали в студии. Хёну постепенно затихал, прислушиваясь к низкому, обволакивающему голосу отца.

Минхо почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Он понял, что все его страхи о потере контроля были напрасными. Контроль не нужен там, где есть любовь. Жизнь стала непредсказуемой, хаотичной, выматывающей, но она обрела смысл, который не дадут никакие награды Billboard или полные стадионы.

Он подошел к ним со спины и обнял Джисона, положив подбородок ему на плечо.

– Мы справимся, – тихо сказал Минхо. – Завтра будет новый день, новые танцы и новые подгузники.

– И новая музыка, – добавил Джисон, прижимаясь к нему. – Я хочу включить этот мотив в интро нашего нового трека. Пусть никто не поймет, о чем это на самом деле, но мы-то будем знать.

– Скрытое послание для Хёну? – улыбнулся Минхо. – Мне нравится.

Они стояли так долго, втроем, в тишине сеульской ночи. За окном шумел мегаполис, где-то там фанаты ждали их возвращения, менеджеры писали отчеты, а хейтеры строили догадки. Но здесь, в этой комнате, время остановилось.

Ли Минхо, всегда стремившийся к идеальному порядку, наконец-то принял этот благословенный хаос. А Хан Джисон, вечно сомневающийся в своих силах, обрел ту самую ответственность, которая сделала его сильнее, чем когда-либо.

– Знаешь, – прошептал Джисон, когда Хёну окончательно уснул. – Я сегодня понял одну вещь.

– Какую?

– Раньше я боялся, что ребенок заберет у нас карьеру. А теперь я боюсь, что карьера заберет у нас время с ним. Мы должны найти этот баланс, Минхо. Чего бы это ни стоило.

Минхо кивнул, переводя взгляд на спящего сына.

– Мы найдем. У нас нет другого выбора. Мы же Stray Kids. Мы всегда прокладываем свой путь там, где его нет.

Они вышли из комнаты, осторожно прикрыв дверь. Впереди была короткая ночь и сложный завтрашний день, полный вспышек камер и изнуряющих репетиций. Но теперь у них была общая тайна и общая сила, которая делала их непобедимыми.

Укладываясь в постель, Минхо почувствовал, как Джисон нашел его руку под одеялом и крепко сжал пальцы.

– Спи, Лино-я, – прошептал Хан. – Завтра нам нужно быть лучшими версиями себя.

– Мы уже ими стали, – ответил Минхо, закрывая глаза.

И в этой темноте, под мерное дыхание друг друга, они наконец обрели покой, зная, что их «маленький мир» под надежной защитой. Жизнь — это действительно Минсоны, но теперь в этой формуле появилась новая, самая важная переменная, ради которой стоило покорять любые вершины.