Дочь Клаус майклсон

Москва встретила Майклсонов неприветливым серым небом и пронизывающим ветром, который, казалось, пробирал даже их бессмертные тела. Клаус стоял у окна роскошного пентхауса, глядя на бесконечные потоки машин. В его глазах горел огонь нетерпения, смешанный с яростной решимостью.

– Мы ищем иголку в стоге сена, Никлаус, – Элайджа подошел сзади, поправляя запонки. – Вероника выросла в этой стране. Русские туристы, усыновившие её много лет назад, дали ей новую жизнь и, что важнее, новое имя.

– Мне плевать на трудности, – рыкнул Клаус, оборачиваясь. – Она — Майклсон. Единственная, кого мы потеряли из вида так надолго. Я чувствую, что она здесь, в этом городе. Она приехала навестить свою приемную мать.

Кол, развалившийся в кресле с бокалом дорогого коньяка, усмехнулся:

– И как мы её найдем? Будем стучать в каждую дверь? Москва огромна. К тому же, судя по слухам, девочка не просто живет тихой жизнью. Она перебралась в Петербург несколько лет назад. А там, говорят, свои законы.

Ребекка и Хейли вошли в комнату, держа в руках планшет. Хоуп шла следом, её магия вибрировала, откликаясь на близость кровного родственника.

– Мы нашли кое-что странное, – тихо сказала Хейли. – Есть видео. Оно попало в сеть из закрытых архивов охранной фирмы. Это произошло в Питере, в одном из парков.

Майклсоны сгрудились вокруг экрана. На зернистых кадрах была видна пара. Девушка с копной темных волос и гордой осанкой — в ней безошибочно узнавались черты Майклсонов — о чем-то яростно спорила с высоким, широкоплечим мужчиной. Его лицо казалось высеченным из камня, а во взгляде читалась опасная уверенность.

– Это она, – прошептала Ребекка, прижимая ладонь к губам. – Моя девочка...

На экране Вероника — теперь её звали так — топнула ногой и попыталась развернуться, чтобы уйти.

– Я сказала, что остаюсь здесь! – её голос, даже через динамики планшета, звучал звонко и упрямо. – Мне нужно остыть, Саша!

Мужчина, которого назвали Сашей, лишь закатил глаза. В его движениях не было злости, только собственническое нетерпение человека, который привык, что последнее слово всегда остается за ним.

– Вероника, не беси меня, – бросил он.

В следующую секунду он шагнул вперед и, прежде чем она успела возмутиться, легко подхватил её и закинул на плечо, словно мешок с драгоценным грузом.

– Саша, отпусти! – закричала Вероника, колотя его кулаками по спине. – Джокер, я сказала — отпусти! Ты невыносим!

– А я сказал — нет, – отрезал он, не замедляя шага. – Мы сейчас поедем домой, и там мы поговорим. В тепле и без свидетелей.

Рядом с ними шел другой мужчина — крепкий, с суровым лицом, пересеченным шрамом. Он лишь коротко усмехнулся, глядя на эту сцену, и направился к черному внедорожнику, стоявшему неподалеку.

– Шрам, открывай, – скомандовал Джокер.

– Уже, – отозвался тот, запрыгивая за руль.

Джокер усадил вырывающуюся Веронику на заднее сиденье и сам нырнул следом. Машина сорвалась с места, скрываясь из вида.

Клаус сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Кто этот человек? Кто посмел так обращаться с моей дочерью?

Элайджа быстро листал информацию на втором устройстве.

– Его зовут Александр Комолов. Прозвище — Джокер. Пасынок некоего Ворона, одного из самых влиятельных криминальных авторитетов России. Вместе со своим другом по кличке Шрам они держат под контролем весь район Охта в Петербурге. И не только его. Это серьезные люди, Никлаус. Опасные.

– Опасные? – Кол расхохотался. – Элайджа, мы — древние вампиры. Мы пережили империи. Что нам какой-то бандит из Петербурга?

– Дело не в силе, Кол, – Хейли нахмурилась, пересматривая видео. – Посмотрите на неё. Она злится, да. Но она не боится его. Она любит его. И, судя по документам, они женаты уже два года. Комолов добивался её несколько лет. Он буквально выгрыз её у жизни.

Клаус молчал, его взгляд был прикован к застывшему кадру, где Джокер бережно, несмотря на грубость маневра, придерживал Веронику за ноги, чтобы она не упала.

– Мы едем в Петербург, – наконец произнес Клаус. – Я хочу увидеть этого "Джокера" лично. И если он хоть пальцем обидел её...

– Судя по видео, это она его сейчас обидит, когда они доедут до дома, – заметила Ребекка с легкой улыбкой. – В ней течет наша кровь. Она не будет покорной овечкой.

---

Санкт-Петербург встретил их огнями ночного города и холодным бризом с Невы. Майклсоны не стали размениваться на гостиницы, они сразу направились к особняку, который, по данным их информаторов, принадлежал Александру Комолову.

Дом на Охте был крепостью. Высокий забор, камеры, вооруженная охрана. Но для Майклсонов это были лишь досадные помехи.

– Оставим трупы на потом, – предупредил Элайджа, когда Клаус уже приготовился вырвать сердце первому встречному охраннику. – Мы пришли за информацией и за Вероникой.

Они вошли в дом, используя внушение и скорость. В гостиной было тихо, пахло дорогим табаком и хорошим парфюмом. На диване сидел Шрам, чистя пистолет. Он поднял голову мгновенно, почувствовав чужаков. Его рука не дрогнула.

– Вы еще кто такие? – голос Шрама был низким и хриплым. – Охрана что, спит?

– Охрана временно недееспособна, – Элайджа сделал шаг вперед, демонстрируя пустые ладони. – Мы ищем Александра и его жену.

Шрам прищурился, медленно откладывая оружие. Он не выглядел напуганным, что удивило даже Кола.

– Саня занят. У них с Вероникой... воспитательный процесс. А вы, я так понимаю, те самые "родственники из-за океана"? Вероника упоминала, что когда-нибудь вы явитесь.

– Она знала? – Хейли сделала шаг вперед.

– Она знала, что за ней должок перед прошлым, – Шрам встал. – Но здесь вам не Америка. Здесь у Вероники есть защита.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Джокер спускался вниз, застегивая на ходу пуговицы рубашки. Он выглядел спокойным, но в глазах плясали опасные искры. Вероника шла следом — живая, здоровая, в домашнем шелковом халате, с растрепанными волосами и пылающим взглядом.

– Я же сказала тебе, Саша, что они придут! – бросила она мужу в спину.

Джокер остановился у подножия лестницы и преградил ей путь рукой, закрывая собой от незваных гостей.

– Вижу, – коротко бросил он. Затем перевел взгляд на Клауса. – Значит, ты и есть тот самый великий и ужасный Клаус Майклсон?

Клаус сделал шаг навстречу, его глаза опасно блеснули гибридным желтым светом.

– Ты смеешь так разговаривать со мной, мальчишка? Ты похитил мою дочь в парке, как какой-то варвар.

Джокер усмехнулся, и в этой усмешке было столько дерзости, что Кол невольно проникся симпатией.

– Она моя жена. И если она ведет себя как упрямая девчонка, я буду обращаться с ней соответственно. Это называется семья, Майклсон. Вам ли не знать?

– Саша, перестань, – Вероника осторожно коснулась плеча мужа. – Они не просто люди. Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

– Я прекрасно понимаю, – Джокер обернулся к ней, и его взгляд мгновенно смягчился. – Я знаю, кто они. Угол и Ерёма уже доложили, что в городе появились "странные иностранцы", которые не отражаются в зеркалах так, как положено. Мне плевать, хоть вы дьяволы из преисподней. Вероника — моя. И она останется здесь.

– Это мы еще посмотрим, – прорычал Клаус, сокращая дистанцию.

Шрам мгновенно вскинул пистолет, но Элайджа оказался рядом быстрее, чем человек успел нажать на курок. Однако Шрам не растерялся — он перехватил руку древнего вампира в приеме, который явно не был обычным уличным боем.

– Стоять! – крикнула Вероника, спрыгивая с последних ступенек и вставая между Клаусом и Джокером. – Хватит!

Она посмотрела Клаусу прямо в глаза. В её взгляде была та же сталь, что и у него.

– Вы искали меня? Вы нашли меня. Но я не та маленькая девочка, которую можно забрать и увезти в Новый Орлеан. У меня здесь жизнь. У меня здесь муж, которого я люблю больше жизни, даже когда хочу его придушить.

Она обернулась к Джокеру.

– Саша, они моя семья. По крови.

– Твоя семья — это я, Шрам и Ворон, – отрезал Джокер, но оружие Шрама опустилось. – Эти люди бросили тебя. А я собирал тебя по кускам, когда ты приехала в этот город ни с чем.

– Мы не бросали её! – воскликнула Ребекка. – Нас разлучили обстоятельства!

– Обстоятельства, – Джокер презрительно сплюнул. – У нас в Питере это называется "слабость".

Клаус был на грани того, чтобы сорваться, но Хоуп, до этого хранившая молчание, подошла к Веронике.

– Ты — моя сестра, – тихо сказала она. – Я видела тебя в своих снах. Я просто хотела знать, что ты счастлива.

Вероника замерла. Её лицо смягчилось, и она протянула руку, касаясь щеки Хоуп.

– Я счастлива, сестренка. По-своему. В этом безумном городе, с этим невозможным мужчиной.

Джокер подошел к жене и властно обнял её за талию, притягивая к себе. Он смотрел на Майклсонов как на конкурентов, посягнувших на его территорию.

– Слушайте сюда, бессмертные, – заговорил он холодным, деловым тоном. – Мы можем воевать, и поверьте, я найду способ сделать вашу вечность очень неприятной. А можем договориться. Вероника останется в Питере. Вы можете навещать её, если она того захочет. Но если я увижу хоть один намек на принуждение...

– Ты угрожаешь мне? – Клаус приподнял бровь, в его голосе послышался опасный интерес.

– Я предупреждаю, – Джокер не отвел взгляда. – Здесь, на Охте, я — закон. И моя жена — это моя душа. А за душу я готов сжечь этот мир дотла. Даже если он населен вампирами.

Элайджа положил руку на плечо брата, сдерживая его.

– Никлаус, посмотри на неё.

Вероника стояла, прислонившись к плечу Джокера, и её рука переплелась с его пальцами. Это была не поза и не страх. Это была абсолютная, нерушимая связь.

– Кажется, мы нашли то, что искали, – тихо сказал Элайджа. – Мы искали её, чтобы защитить. Но кажется, она нашла защиту получше нашей.

Клаус долго смотрел на Александра Комолова. Он видел в нем отражение себя — ту же тьму, ту же преданность своим близким и ту же готовность убивать за них.

– Хорошо, Джокер, – наконец произнес Клаус, и его клыки исчезли. – Мы останемся в городе на некоторое время. И нам предстоит долгий разговор. О том, как ты собираешься защищать Майклсон от врагов, которые гораздо опаснее твоих конкурентов по бизнесу.

Джокер усмехнулся, на этот раз почти дружелюбно.

– Заходите. Шрам, достань тот коньяк, который Ворон прислал. Кажется, вечер перестает быть томным.

Вероника облегченно вздохнула и закатила глаза, глядя на мужа.

– Опять ты за свое, Саша. Только не пытайся их перепить. Это плохо закончится.

– Посмотрим, – Джокер подмигнул ей и крепче прижал к себе. – В этом доме гости не уходят голодными. Даже если они пьют только кровь.

В ту ночь в особняке на Охте столкнулись два мира. Древняя магия крови и суровая правда петербургских улиц. И где-то между ними, в объятиях человека, которого все звали Джокером, Вероника Майклсон наконец почувствовала, что её семья — и старая, и новая — наконец-то в сборе.