Римуру Темпест отдых через месяц

Работа — это яд, который медленно убивает даже божественную слизь. Римуру Темпест, правитель страны монстров и один из Повелителей Демонов, сидел за своим массивным столом, уставившись на очередную стопку отчетов от Геруда и Шуны. Внешне он выглядел как всегда: спокойный, сосредоточенный, величественный. Его перо порхало по бумаге со скоростью звука, ставя печати и подписи.

Но внутри... Внутри него бушевал шторм. Прошлый шестимесячный отпуск оставил после себя не только приятные воспоминания, но и тяжелое, липкое послевкусие лени. Теперь каждая минута в кабинете казалась пыткой. В то время как его внешняя оболочка работала в режиме идеального автопилота, мозг Римуру разрывался от параллельных мыслей. Пока одна часть сознания анализировала бюджет на строительство дорог, другая десятый раз подряд прокручивала план побега, а третья просто представляла, как хорошо было бы сейчас превратиться в бесформенный комок слизи и завалиться на мягкие подушки.

Ментальные силы истощались втрое быстрее, чем раньше. Смущение от собственной слабости жгло изнутри. «Я — правитель, я должен быть примером», — твердил он себе, но голос лени в голове становился всё громче.

Спустя месяц такой двойной жизни Римуру понял: если он не отдохнет прямо сейчас, он просто «перегорит». Выкроив две недели, он мастерски распределил обязанности между подчиненными, сославшись на «важные дипломатические размышления в уединении», и под покровом глубокой ночи выскользнул из дворца.

Его целью был небольшой домик на окраине леса, скрытый мощными барьерами, о котором не знала даже Бенимару. Здесь всё было готово.

– Мудрец, ты готов? – мысленно спросил Римуру, закрывая за собой дверь и скидывая привычные одежды.

– Ответ. Все параметры настроены. Начать процесс деградации формы и наложение ограничений?

– Да. Полная изоляция. Я хочу забыть о политике, о магии и о том, что я вообще взрослый. Сделай из меня того, кто не может нести ответственность.

– Принято. Начинаю процесс.

Римуру почувствовал, как его тело начало сжиматься и плавиться. Это не было болезненно, скорее странно — кости (которые он создавал магически) становились мягче, кожа — нежнее. Его серебристо-голубые волосы внезапно сменили оттенок на мягкий, пудрово-розовый. Глаза, обычно золотистые, наполнились нежно-розовым цветом, теряя остроту взгляда взрослого воина.

Черты лица округлились. Исчезла та андрогинная утонченность, доставшаяся от Шизу. Теперь на него из зеркала смотрел настоящий младенец. Пухлые щечки, крошечный носик, складки «детского жирка» на ручках и ножках. На бедрах затянулся мягкий розовый подгузник с нелепым, но милым принтом в виде маленьких синих слизней.

– Мудрец... что это за... подгузник? – Римуру попытался возмутиться, но его голос прозвучал как тонкий, едва разборчивый лепет.

– Ответ. В соответствии с вашим запросом на «полное отсутствие ответственности» наложены проклятия. Проклятие слабого голода — для стимуляции естественного поведения. Проклятие недержания — для исключения контроля над физиологическими процессами. Ограничение магической и физической силы — уровень восьмимесячного ребенка.

Римуру хотел было возразить, что это слишком, но внезапно почувствовал странную тяжесть в голове. Мысли стали путаться, становясь простыми и короткими. Желание спать и есть начало вытеснять планы по модернизации Темпеста.

– Подожди... Мудрец... – пробормотал он, пытаясь удержаться на ногах.

– Внимание. Внесены дополнительные корректировки для обеспечения максимального покоя, – голос Мудреца прозвучал холодно. – Возраст уменьшен с восьми месяцев до шести. Подвижность ограничена.

Мир внезапно стал огромным. Ноги, и без того слабые, окончательно перестали держать вес пухлого тела. Римуру с негромким «плюх» приземлился на мягкий ковер, застеленный в центре комнаты. Его руки, короткие и мягкие, неуклюже задвигались, пытаясь нащупать опору.

– Абу... – вырвалось у него вместо протеста.

Он попробовал перевернуться на живот, чтобы доползти до ближайшей подушки, но это оказалось невероятно сложной задачей. Тело было непривычно тяжелым, а координация — практически нулевой. Каждый поворот головы требовал усилий.

В животе неприятно заурчало. Проклятие голода сработало мгновенно. Римуру почувствовал, как к горлу подступает ком, а на глазах наворачиваются слезы. Это было странно и унизительно, но его нынешний мозг воспринимал это как единственно верную реакцию. Если тебе плохо — ты плачешь.

– Уа-а-а-а! – огласил комнату звонкий детский плач.

Римуру сам испугался громкости своего голоса. Он зажмурился, размазывая крошечными кулачками слезы по розовым щекам. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Что я наделал?», но она тут же утонула в океане детских инстинктов.

Ему было холодно, одиноко и очень хотелось пить. Он попытался позвать Мудреца, но вместо этого только сильнее расплакался. Магические силы были заблокированы так плотно, что он даже не мог призвать капельку воды.

Через десять минут истерики Римуру окончательно выбился из сил. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в ворс ковра, и тяжело дышал. Розовый подгузник ощущался непривычно тепло и тяжело — проклятие недержания тоже не заставило себя ждать. Смущение, которое он чувствовал в кабинете, теперь превратилось в густую краску, залившую всё его лицо, но даже это чувство быстро притупилось, сменившись апатией и сонливостью.

– Муд... рец... – всхлипнул он, едва ворочая языком. – Слишком... мало...

– Запрос отклонен, – прозвучал голос в голове. – Установленный срок отпуска — четырнадцать дней. Досрочное прекращение заблокировано вами лично в протоколе «Абсолютный отдых».

Римуру попытался приподняться на локтях, но руки подогнулись, и он снова ткнулся носом в пол. Его движения были ограничены настолько, что он едва мог проползти пару сантиметров. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным.

Внезапно в углу комнаты сработал магический механизм, заранее подготовленный Мудрецом. Из стены выдвинулась небольшая подставка, на которой стояла бутылочка с теплой питательной смесью.

– Доступ к пище предоставлен, – сообщил Мудрец. – Расстояние — полтора метра.

Для прежнего Римуру полтора метра были ничем. Для нынешнего — это была дистанция марафона.

Он начал медленно, по-пластунски, перебирать конечностями. Розовый подгузник шуршал при каждом движении, мешая и натирая нежную кожу. Его розовые волосы растрепались, закрывая обзор. Каждый сантиметр давался с трудом. Мышцы, не привыкшие к такой нагрузке в таком теле, начали ныть.

– Хнык... – Римуру остановился на полпути, тяжело дыша.

Ему хотелось сдаться. Ему хотелось, чтобы пришла Шуна, взяла его на руки, переодела и накормила. Но он сам выбрал этот путь. Он сам приказал Мудрецу скрыть это место от всех.

Спустя вечность — а на деле прошло около пяти минут — его пухлая ручка коснулась ножки подставки. Римуру, приложив неимоверные усилия, сел, покачиваясь из стороны в сторону. Его координация была настолько плохой, что ему пришлось опереться одной рукой о пол, чтобы не завалиться назад.

Схватив бутылочку обеими руками, он жадно прильнул к соске. Теплая жидкость немного утихомирила голод и успокоила нервы. В этот момент он не думал о налогах, о нападениях других стран или о том, как он выглядит. Существовала только эта бутылочка и чувство насыщения.

Когда смесь закончилась, Римуру отбросил бутылочку в сторону. Она со стуком покатилась по полу. Малыш-слизь сонно моргнул розовыми глазками. Его веки становились всё тяжелее.

– Мудрец... – прошептал он, уже погружаясь в дрему. – Это... действительно... отдых...

– Подтверждаю. Уровень ментального стресса снижен на 80%. Рекомендуется сон.

Римуру свернулся калачиком прямо на ковре. Его маленькое тело мерно вздымалось во сне. Несмотря на мокрый подгузник, голод и полную беспомощность, он впервые за долгое время чувствовал себя... легко. Ему не нужно было быть великим правителем. Ему не нужно было принимать решения.

Он был просто маленьким шестимесячным карапузом, чья единственная задача на ближайшие две недели — научиться ползать и вовремя плакать, когда захочется есть.

Тишину комнаты нарушало только тихое сопение розововолосого ребенка. Впереди было тринадцать дней и двадцать три часа абсолютного, первобытного покоя, за который Римуру заплатил своей гордостью и силой. И в этот момент он считал, что сделка была более чем выгодной.

Где-то далеко, в центре Темпеста, Бенимару и Соуэй обыскивали дворец в поисках своего господина, но магические барьеры Мудреца были безупречны. Великий Римуру Темпест исчез, оставив вместо себя лишь розовое чудо в подгузнике, спящее без задних ног в секретном убежище.