Любовь александр Комолов джокер

Питер встретил Александра Комолова привычной серой хмарью и мелким дождем, который, казалось, пропитывал насквозь не только одежду, но и саму душу. Но Саше было плевать. Он сидел за рулем своего мощного черного «Гелендвагена», вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев.

Два года назад он уезжал отсюда с дырой в груди, после того как Марина Солнцева в очередной раз дала ему понять, что их пути никогда не сойдутся. Москва должна была стать просто временным убежищем, местом, где можно затеряться. Но судьба распорядилась иначе. Случайная встреча на парковке, пролитый кофе и взгляд невероятных глаз Анны Ивановой, которую вся страна знала как певицу Ханну, перевернули его жизнь.

Он добивался её долго. С его-то прошлым и характером это было непросто, но Джокер не привык отступать. И вот теперь у него была семья. Настоящая.

Рядом, на пассажирском сиденье, Шрам привычно проверял обойму пистолета. Виталий остался верен Саше, последовал за ним в столицу и теперь вернулся назад, в родное болото, которое снова забурлило.

– Слышь, Саш, – Шрам кивнул на здание банка, окруженное полицейскими машинами. – Ворон сказал, что эти черти вынесли именно его ячейки. Нагло сработали, средь бела дня.

– Разберемся, – коротко бросил Джокер. – Сначала дело, потом к Ане. Она уже у Ворона. Он с Адрианы глаз не сводит, поди.

Саша почувствовал привычный укол ревности. Он ревновал Ханну ко всем: к фанатам, к коллегам по сцене, даже к родному отцу, который теперь души не чаял во внучке. Ему хотелось спрятать свою Аню от всего мира, чтобы только он один мог видеть её улыбку.

«Гелендваген» с визгом тормозов остановился прямо у входа в банк, перекрывая выезд патрульной машине. Из дверей здания как раз выходил Дмитрий Скворцов, устало потирая переносицу. Рядом с ним, что-то записывая в планшет, шла Марина Солнцева.

Двери внедорожника распахнулись одновременно. Джокер вышел вальяжно, поправляя полы дорогого пальто. Шрам следовал за ним тенью, его суровое лицо не выражало ничего, кроме готовности к действию.

– Мать моя... – Скворцов замер, глядя на прибывших. – Джокер? Ты когда вернулся?

– Сегодня, Дима, сегодня, – Саша усмехнулся, глядя на старого знакомого, но краем глаза следил за реакцией Марины. – Не успел в город въехать, как у тестя банк грабят. Непорядок.

Марина Солнцева застыла, глядя на Комолова. Он изменился. Стал еще более уверенным, в его облике появилось что-то лощеное, московское, но при этом опасный блеск в глазах никуда не делся. Она хотела что-то сказать, поздороваться, но слова застряли в горле.

Её взгляд упал на правую руку Саши, которой он поправлял воротник. На безымянном пальце ярко блеснуло массивное обручальное кольцо из белого золота. Внутри у Марины что-то болезненно екнуло. Она всегда думала, что он будет ждать вечно. Что он — её запасной вариант, её вечный рыцарь, которого можно отталкивать и снова манить.

– Ты женился? – Голос Марины прозвучал тише, чем ей хотелось бы.

Джокер перевел на неё взгляд. Холодный, спокойный, почти равнодушный.

– Да, Марина. Уже больше года как. Моя жена и дочь сейчас у Ворона. Так что давайте быстрее закончим с формальностями, мне нужно к семье.

Скворцов присвистнул, переводя взгляд с Саши на побледневшую Марину.

– Дочь? Ничего себе ты время зря не терял. Ладно, проходите, раз Ворон прислал. Угол и Ерема уже внутри, пытаются камеры восстановить. Ваши «умельцы» там всё затерли.

Внутри банка царил хаос. Василиса пыталась успокоить испуганных сотрудников, а Угол с Еремой спорили о чем-то в серверной. Увидев Джокера, они на мгновение замолчали.

– Опа, сам Комолов пожаловал! – Угол широко улыбнулся. – Ну теперь-то дело пойдет. Саш, тут профи работали. Систему положили за три минуты.

– Профи — не профи, а зубы об Ворона обломают, – Джокер подошел к мониторам. – Шрам, пробей по своим каналам, кто из залетных в городе нарисовался. Местные на такое не пошли бы, знают, чем чревато.

Пока мужчины обсуждали детали ограбления, Марина не могла оторвать взгляда от Саши. Она видела, как он постоянно проверяет телефон. На заставке мелькнуло фото: ослепительно красивая блондинка с младенцем на руках. Певица Ханна. Солнцева знала её, видела по телевизору, слышала песни. Неужели это правда? Тот самый Джокер, который бегал за ней, майором полиции, теперь муж звезды такого масштаба?

Ревность, кислая и неприятная, разлилась в груди. Она не любила его, но осознание того, что он больше ей не принадлежит, больно било по самолюбию.

– Саша, – она подошла к нему, когда остальные отвлеклись. – Ты серьезно? Ханна? Как вы вообще...

Комолов обернулся, и на его лице на секунду промелькнула та самая искренняя улыбка, которую он раньше дарил только ей. Но теперь эта улыбка была адресована воспоминаниям о другой женщине.

– Случайно, Марин. В Москве всё бывает. Она — лучшее, что со мной случалось. И Адриана... Она копия матери. Такая же красивая.

– Я рада за тебя, – солгала Марина, чувствуя, как кольцо на его пальце словно выжигает ей глаза.

В этот момент телефон Саши зазвонил. Он моментально преобразился, голос стал мягким и теплым.

– Да, Ань... Да, родная, я в банке. Скоро буду. Ворон не сильно надоедает? Адриана поспала? Хорошо. Я люблю тебя. Скоро буду.

Он сбросил вызов и снова стал жестким Джокером.

– Так, Скворцов, слушай сюда. У меня есть наводка. Шрам, заводи машину. Мы знаем, где эти крысы могут прятаться.

***

Дом Ворона в пригороде Питера напоминал крепость. Охрана была удвоена, а по периметру прохаживались люди в черном. Внутри же, в большой гостиной, царила на удивление мирная атмосфера.

Виктор Михайлович Ворон, гроза криминального мира Петербурга, сейчас выглядел как обычный счастливый дед. Он сидел в глубоком кресле, а на руках у него, завернутая в розовое одеяльце, тихо сопела двухмесячная Адриана.

Напротив него на диване сидела Аня. В домашнем костюме, без сценического макияжа, она казалась еще прекраснее.

– Виктор Михайлович, вы её разбудите, – шепотом улыбнулась она.

– Пусть спит, – так же тихо ответил Ворон. – Внучка моя. Настоящая принцесса. Саша — молодец, такого сокровища я даже от него не ожидал.

Дверь распахнулась, и в комнату быстро вошел Джокер. Его взгляд первым делом нашел жену. Он подошел, поцеловал её в макушку и только потом посмотрел на спящую дочь.

– Всё в порядке? – спросила Аня, беря его за руку.

– Теперь да, – кивнул Саша. – Нашли мы тех, кто банк вскрыл. Залетные из Ростова. Шрам и ребята сейчас их «пакуют». Думали, в Питере хозяина нет. Ошиблись.

– Саш, ты опять за свое? – Аня нахмурилась. – Мы же договаривались.

– Это семейное дело, Ань, – подал голос Ворон. – Тут по-другому нельзя. Садись, зять, рассказывай, как Москва.

Саша присел рядом с женой, не выпуская её руки. Он чувствовал себя на своем месте. Ревность, которая терзала его в банке, когда он видел взгляды Скворцова или других мужчин на фото его жены, немного утихла здесь, в безопасности.

– В Москве шумно, – ответил Саша. – Но там наш дом. Хотя Питер... Питер всегда будет напоминать о том, через что пришлось пройти, чтобы найти настоящее счастье.

Позже вечером, когда Адриана была уложена в кроватку, а Ворон ушел в кабинет обсуждать со Шрамом дела, Саша и Аня стояли на балконе, глядя на огни ночного города.

– Я видел сегодня Марину, – вдруг сказал Саша.

Аня чуть напряглась, она знала историю его прошлого.

– И как она?

– Удивилась, – Саша усмехнулся и притянул жену к себе. – Ревновала. Знаешь, я раньше думал, что умру без её одобрения. А сегодня посмотрел на неё и понял: она просто страница из старой, неинтересной книги. А ты — вся моя жизнь.

Аня положила голову ему на плечо.

– Я видела, как ты на меня смотришь, когда мы куда-то выходим, Саша. Твоя ревность иногда пугает.

– Я просто боюсь, что кто-то может украсть моё солнце, – прошептал он ей в волосы. – Но здесь, в Питере, все должны знать: ты — моя. И любая попытка даже посмотреть не так закончится плохо.

– Джокер остается Джокером, – вздохнула Аня, но в её голосе не было осуждения. Она знала, за кого выходила замуж. За человека, который ради своей семьи готов перевернуть мир.

А в это время в отделе Марина Солнцева сидела перед монитором, на котором была открыта страница Ханны в соцсетях. Миллионы подписчиков, концерты, обложки журналов... И на многих фото рядом с ней был он. Александр Комолов. Он смотрел на певицу так, как никогда не смотрел на Марину. С обожанием, граничащим с безумием.

– Упустила ты своего Джокера, Маринка, – тихо сказал зашедший в кабинет Скворцов. – Он теперь в другой лиге играет. И, кажется, он там по-настоящему счастлив.

Солнцева ничего не ответила. Она просто закрыла ноутбук и вышла в коридор, где пахло дешевым кофе и старыми делами. Питер продолжал жить своей жизнью, но для Саши Комолова этот город перестал быть местом боли. Теперь это был город, где он окончательно утвердил свое право на счастье, показав всем, что его главный козырь — это любовь, которую не купить ни за какие деньги и не отнять ни одной пулей.