Дракон

Тяжелый, влажный воздух сада был пропитан ароматом спелых персиков. Это был запах самой жизни — сладкий, липкий и дурманящий. Юки чувствовал, как трава щекочет его босые ступни, а солнце, застывшее в зените, ласкает кожу. Но он был здесь не один.

В этом странном сне он видел себя другим. Его тело было мощнее, плечи — шире, а по коже, словно живые змеи, извивались черные узоры татуировок, которые в реальности казались лишь рисунками, но здесь пульсировали древней силой. На нем были только широкие черные шаровары и сапоги с золотой оторочкой. Богатое кимоно, расшитое золотыми нитями, небрежно валялось на траве, словно ненужная шелуха.

Он прижимал к себе мужчину. Сунь Укун, Царь Обезьян, Великий Мудрец, Равный Небу... Юки не знал, откуда в его голове эти титулы, но сердце билось в унисон с этим именем. Каштановые, непослушные волосы Укуна рассыпались по плечу Юки. Джин Мори — так он звал его в моменты редкой тишины — выгибался в его руках, задыхаясь от страсти и нежности.

Юки сорвал с ветки истекающий соком персик, надкусил его, чувствуя, как сладость заливает язык, и припал к губам мужа. Этот поцелуй был вкусом вечности, смешанной с нектаром плодов бессмертия.

– Я люблю тебя, моя обезьянка, – прошептал он, и голос его звучал подобно раскату грома, смягченному любовью.

– И я... лю... люблю тебя, мой дракон, – отозвался Мори, судорожно обхватывая талию Юки ногами, не желая отпускать его даже в этом призрачном мареве сна.

Юки распахнул глаза.

Потолок его комнаты в доме Сон Джинву казался непривычно низким. Юки тяжело дышал, его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Он был весь в поту, кожа горела, а простыни сбились в комок. Самым постыдным было физическое возбуждение — яркое, болезненное эхо того, что он только что видел.

– Боже... что это сейчас было? – прохрипел он, садясь на кровати.

Голос прозвучал глубже, чем обычно. Юки потер лицо руками и замер. Его пальцы стали длиннее, ладони — больше. Он встал, направляясь в ванную, и едва не споткнулся о собственные ноги. Зеркало встретило его отражением, которое заставило его застыть на месте.

Он вырос. Если раньше его рост составлял приличные 180 сантиметров, то теперь он возвышался над полом на все 195. Мышцы груди и пресса стали еще более рельефными, кожа словно светилась изнутри, а татуировки на плечах и руках потемнели, приобретя какой-то металлический блеск. Лицо стало более резким, аристократичным, а пронзительно-голубые глаза теперь светились холодным, потусторонним огнем.

– Что за чертовщина... – выдохнул он, включая холодную воду.

Юки провел в душе два часа, пытаясь смыть липкое ощущение сна и непонятную тревогу. Когда он вышел, обернутый в полотенце, его ждал новый сюрприз.

– Да вы издеваетесь! – Юки в ярости отшвырнул любимую футболку, которая треснула по швам, стоило ему попытаться натянуть ее на плечи.

В комнате воцарился хаос. Он перерыл весь шкаф, но всё — от домашних штанов до джинсов — стало ему катастрофически мало. Штанины едва доходили до середины голени, а рукава рубашек заканчивались у локтей.

– Что за хрень, почему всё маленькое?!

Он сел на край кровати, пытаясь успокоить дрожь в руках. Юки всегда знал, что он «другой» в этой идеальной семье. Его отец — Сон Джинву, Теневой Монарх, легенда, спасшая мир. Его старший брат — Сухо, наследник этой силы, гордость родителей. Сухо был в приоритете, и Юки это понимал. У Юки не было маны. Не было системы. Он был просто «нормальным» сыном, который любил готовить, курил на балконе, слушал музыку и занимался боевыми искусствами, чтобы хоть как-то соответствовать стандартам семьи.

Но сейчас... сейчас он чувствовал, что внутри него пробуждается нечто, перед чем меркнет даже тень его отца. И это пугало. Если родители увидят его таким, начнутся вопросы, на которые у него нет ответов. А отношения и так были натянутыми — вечные сравнения с Сухо выжгли в душе Юки глубокую пропасть.

– Надо уходить, – решил он.

Дома никого не было. Родители и Сухо уехали в другой город по делам Ассоциации охотников. Это был его шанс.

Юки прокрался в спальню родителей. Ему было неловко, но выбора не оставалось. Одежда отца была единственным, что могло на него налезть, учитывая, что Джинву тоже обладал внушительным телосложением. Он быстро нашел свободные брюки, серую футболку и даже нижнее белье. Вещи сели плотно, подчеркивая каждый изгиб его нового тела, но хотя бы не рвались.

Забрав из тайника наличные деньги — он копил их долго, работая подработками, о которых семья не знала, — Юки вернулся в свою комнату. Он бросил в рюкзак самое необходимое. Свой телефон он оставил на прикроватной тумбочке.

– Простите, – шепнул он пустоте комнаты. – Но я больше не могу быть вашей тенью.

Он вышел из дома через заднюю дверь, стараясь не привлекать внимания камер. Его путь лежал в старый район города, где год назад он втайне купил небольшую, полузаброшенную квартиру в доме, предназначенном под снос. Он чувствовал, что ему нужно место, где его никто не найдет.

Город проносился мимо смазанным пятном. Юки чувствовал, как с каждым шагом его сознание затуманивается. Воспоминания, которые он раньше принимал за странные фантазии, теперь обрушивались на него лавиной.

Война. Небеса, охваченные пламенем. Крики богов и звон стали. Он видел огромного золотого дракона, чья чешуя затмевала солнце. Ливэй. Небесный Дракон. Это был он. И он пал в той войне, защищая того, кто был ему дороже жизни.

– Джин Мори... – прошептал Юки, шатаясь.

Боль в груди стала невыносимой. Казалось, прямо под ребрами, там, где билось сердце, была установлена раскаленная печать. Она пульсировала, требуя свободы, прожигая плоть.

Когда он наконец добрался до своей тайной квартиры и захлопнул за собой дверь, силы окончательно покинули его. Юки рухнул на пыльный пол, хватая ртом воздух. Его тело содрогалось в конвульсиях.

– Больно... как же больно...

Его зрение застилала кровавая пелена. Перед тем как окончательно провалиться в темноту, он увидел, как пространство в комнате заколебалось. Из воздуха соткался силуэт.

Мужчина с каштановыми волосами, торчащими в разные стороны, и странными зрачками в форме крестов. На его лице была смесь невыносимой боли и бесконечного облегчения. Джин Мори. Тот самый, из сна.

Мори протянул руку, и вокруг дома мгновенно воздвигся мощнейший барьер, отсекающий их от всего мира — от Теневого Монарха, от охотников, от небес.

– Мой любимый... – Голос Мори дрогнул, когда он опустился на колени рядом с Юки. – Я теперь здесь. Всё хорошо.

Он положил ладонь на грудь Юки, прямо над тем местом, где под кожей билось запечатанное сердце Небесного Дракона. Печать начала трескаться, и золотой свет залил комнату.

– Пришло время проснуться, Ливэй, – прошептал Царь Обезьян, прижимаясь лбом к плечу своего мужа. – Я слишком долго тебя ждал.