Дракон

Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу причудливые узоры, но Окумура Юки этого не видел. Он был слишком глубоко втянут в пучину сновидения, которое казалось более реальным, чем сама жизнь.

В воздухе разливался густой, дурманящий аромат спелых персиков. Юки стоял посреди бескрайнего сада, где ветви деревьев гнулись под тяжестью золотисто-розовых плодов. Он чувствовал кожей легкий ветерок, но сам он был другим. Его волосы, такие же черные и густые, были короче, а тело — мощнее, шире в плечах, словно высеченное из древнего камня. На нем были лишь свободные шаровары и сапоги с золотой оторочкой, а роскошное черно-золотое кимоно небрежно валялось на траве неподалеку.

Но главным было не это. Главным был тот, кого он прижимал к себе.

Под ним, в кольце его сильных рук, выгибался мужчина. Его каштановые, непослушные волосы рассыпались по плечу Юки. Это был Сунь Укун — Царь Обезьян, великий и капризный бог, который сейчас выглядел до невозможности уязвимым и желанным. Он громко, не сдерживаясь, стонал, обхватывая талию Юки ногами, притягивая его ближе, требуя большего.

Юки, или тот, кем он был в этом сне, сорвал ближайший персик. Плод был настолько спелым, что кожица лопнула под пальцами, выпуская сладкий нектар. Он откусил кусок и, не проглатывая, припал к губам мужа. Поцелуй вышел тягучим, со вкусом персикового сока и божественного безумия.

– Я люблю тебя, моя обезьянка, – прошептал он в самые губы, чувствуя, как дрожит чужое тело.

– И я... лю... люблю тебя, мой дракон... – выдохнул Укун, задыхаясь от наслаждения.

Юки резко распахнул глаза.

Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Он лежал на своей кровати, тяжело дыша, а простыни под ним были влажными от пота. Нижняя часть живота горела от нешуточного возбуждения, а перед глазами все еще стоял образ каштановых волос и золотых искр в глазах того, другого.

– Боже, что это сейчас было?.. – прохрипел он, закрывая лицо ладонями. Голос прозвучал непривычно низко, с каким-то утробным рокотом.

Юки с трудом сел. Голова кружилась, а тело казалось странно тяжелым и в то же время наполненным невероятной, пульсирующей силой. Он не заметил, как его ноги, коснувшиеся пола, стали длиннее, а мышцы на руках и груди стали еще более четко очерченными, словно татуировки-абстракции на его коже начали жить собственной жизнью, наливаясь чернотой.

Не глядя в зеркало, он побрел в ванную комнату, примыкавшую к его спальне. Юки привычно скинул домашние штаны и встал под ледяные струи душа. Вода стекала по его взлохмаченным черным волосам, омывала татуировки, которые теперь покрывали не только плечи и грудь, но и, казалось, стали ярче, глубже.

Он стоял под водой долго, пытаясь смыть остатки сна, вкус персика на губах и странное чувство тоски, которое сжимало его сердце. Юки всегда знал, что он неплох в боевых искусствах, что его тело атлетично, но сейчас он чувствовал себя... иначе. Словно внутри него проснулся зверь, который дремал долгие века.

Выйдя из душа через два часа, Окумура обернул полотенце вокруг бедер и подошел к зеркалу, чтобы почистить зубы. Он замер.

Из зеркала на него смотрел незнакомец. Нет, черты лица были его — те же пронзительно-голубые глаза, те же черные серьги в ушах, та же спокойная улыбка, ставшая теперь чуть более хищной. Но рост... Юки всегда был высоким, 185 сантиметров, но сейчас его макушка почти касалась верхнего края зеркала.

– Какого... – он провел рукой по груди. – Я что, вырос?

Он не просто вырос. Он стал выше как минимум на десять сантиметров. Плечи раздались вширь, пресс стал каменным, а татуировка на правом плече теперь плавно перетекала на грудную клетку, образуя сложный узор, напоминающий чешую.

Юки тряхнул головой, отгоняя наваждение, и пошел в комнату одеваться. Ему нужно было успокоиться, выкурить сигарету и приготовить завтрак. Кулинария всегда помогала ему привести мысли в порядок.

Он открыл шкаф и вытащил свои любимые джинсы. Попытался натянуть их, но штанины застряли на середине бедер. Юки нахмурился и дернул сильнее. Раздался треск — ткань не выдержала напора мышц и лопнула по шву.

– Что за черт? – выругался он, отбрасывая испорченную вещь.

Он схватил другую пару, затем третью. Футболки трещали в плечах, рукава впивались в бицепсы, а длина едва доходила до пупка. Через десять минут в комнате воцарился настоящий хаос: одежда горой лежала на полу, а Юки стоял посреди этого беспорядка в одном полотенце, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

– Что за хрень?! Почему все маленькое?! – выкрикнул он в пустоту комнаты.

Он сел на край кровати, тяжело вздохнув. На шее покачивался кулон на черном шнурке. Юки коснулся его пальцами. В груди, прямо под татуировкой, что-то болезненно кольнуло. Словно там, за ребрами, была заперта какая-то тайна, огромная и тяжелая, как целая вселенная.

Он не знал, что в этот самый момент где-то в другом конце города парень по имени Джин Мори, который когда-то звался Сунь Укуном, внезапно замер посреди улицы, принюхиваясь к воздуху. Мори почувствовал странный, до боли знакомый аромат — запах грозы и древнего моря, запах небесного дракона, которого он потерял в пламени великой войны.

Юки же просто хотел найти хоть что-то, что на него налезет. Он залез в самый дальний угол шкафа и выудил оттуда старые, безразмерные спортивные штаны, которые когда-то купил по ошибке. Они сели плотно, превратившись из "оверсайза" в обтягивающее трико, но это было хоть что-то.

– Ладно, – пробормотал он, доставая пачку сигарет с тумбочки. – Сначала курить, потом персики, потом... потом я сойду с ума.

Он щелкнул зажигалкой, затянулся сизым дымом и подошел к окну. Его взгляд, обычно спокойный, сейчас светился странным, нечеловеческим светом. Глубоко в его сердце, за семью печатями, спал Ливэй — Небесный Дракон, верный муж и великий воин. И печать эта уже начала давать трещины.

Юки выпустил струю дыма, глядя на город. Он еще не знал, что его спокойная жизнь закончилась этой ночью. Он не знал, что за его сердце, в прямом смысле этого слова, скоро начнется охота. Ведь чтобы вернуть бога, нужно вырвать сердце из груди человека.

– Персиков хочется, – тихо сказал он сам себе, удивляясь тому, как сильно это желание жгло изнутри. – Сладких, как в том сне.

Он включил музыку в наушниках, пытаясь заглушить нарастающий гул в ушах — гул сотен битв и криков, которые он никогда не слышал, но почему-то помнил. Ритмичный бит на мгновение успокоил его, но татуировка на груди продолжала пульсировать в такт его новому, мощному сердцебиению.

Юки вышел из комнаты и направился на кухню. Ему нужно было занять руки делом. Он достал нож, несколько яиц и овощи, но его движения стали другими — более точными, быстрыми, почти смертоносными. Он резал помидоры с такой скоростью, что лезвие казалось размытым пятном.

– Так, Окумура, успокойся, – шептал он, стараясь не раздавить рукоять ножа. – Ты просто перерос свою одежду. Бывает. Наверное, скачок роста в шестнадцать лет — это нормально.

Но он сам себе не верил. В зеркале в коридоре он снова увидел свое отражение. 195 сантиметров чистой мощи, пронзительные глаза и аура, от которой по коже пробегал мороз.

– "Мой дракон", – всплыли в голове слова из сна.

Юки замер, сжимая нож так сильно, что костяшки побелели.

– Кто же ты такой, Джин Мори? – спросил он у пустоты, хотя сам не понимал, откуда в его голове взялось это имя.

В этот момент в дверь его квартиры постучали. Стук был нетерпеливым, громким, словно гость точно знал, что за этой дверью скрывается то, что он искал вечность.

Юки положил нож на доску и медленно пошел к выходу. Каждый шаг давался ему с трудом, словно земля под ногами сопротивлялась его весу. Он положил руку на дверную ручку, и татуировки на его предплечье вспыхнули тусклым синим светом.

– Кто там? – спросил он, и его голос задрожал от неведомой силы.

– Это я, – раздался за дверью звонкий, немного дерзкий голос, от которого у Юки перехватило дыхание. – Я почувствовал твой запах. Ты ведь здесь, да?

Юки медленно повернул замок. Он не знал, почему его пальцы дрожат, и почему сердце готово выпрыгнуть из груди. Он открыл дверь и увидел парня с каштановыми взъерошенными волосами и странным обручем на голове, похожим на корону.

Парень смотрел на него снизу вверх — теперь Юки был значительно выше — и в его карих глазах светилось такое узнавание, такая нежность и боль, что у Юки подкосились ноги.

– Ливэй... – прошептал гость, делая шаг вперед.

– Меня зовут Юки, – машинально ответил тот, но рука сама собой потянулась к лицу незнакомца. – Но почему... почему мне кажется, что я ждал тебя тысячи лет?

Джин Мори улыбнулся — той самой улыбкой из сна, от которой в саду созревали персики.

– Потому что ты обещал мне, что даже если небеса падут, ты найдешь дорогу домой.

Юки смотрел на него, и в его голове начали рушиться стены. Образы сада, вкус сока, звон мечей и тепло чужого тела смешались в один безумный вихрь. Он почувствовал, как в груди, там, где было запечатано его сердце, что-то горячее и мощное рвется наружу.

– Заходи, – наконец сказал Юки, отступая в сторону. – У меня есть персики. И... кажется, нам нужно поговорить о моих татуировках.

Джин Мори переступил порог, и в этот момент Юки понял: его старая жизнь сгорела дотла. Теперь он не просто школьник, любящий готовить и курить. Он — муж царя, он — спящий бог, и мир скоро содрогнется от его пробуждения.

Но пока... пока он просто смотрел на парня перед собой и чувствовал, как в его душе впервые за шестнадцать лет наступает странный, пугающий покой. Дракон нашел свою обезьяну, даже если он сам об этом еще не до конца догадывался.

– Ты стал выше, – заметил Мори, бесцеремонно проходя на кухню. – И красивее. Хотя куда уж больше.

– Моя одежда вся порвалась, – пожаловался Юки, закрывая дверь. – Это ты виноват?

– Возможно, – рассмеялся Джин, оборачиваясь. – Твоя сила просыпается, Ливэй. И поверь, штаны — это самая меньшая из твоих проблем.

Юки вздохнул, достал сигарету и прикурил. Дым окутал его фигуру, скрывая на мгновение вспыхнувшие синим глаза.

– Рассказывай всё, – потребовал он, садясь на стул, который жалобно скрипнул под его новым весом. – И начни с того, почему я видел нас в саду без одежды.

Джин Мори покраснел, но его глаза блеснули озорством.

– О, это была моя любимая часть нашей прошлой жизни. Но сначала... дай мне персик. Я ужасно проголодался, пока искал тебя по всему Сеулу.

Юки усмехнулся, и эта улыбка была точь-в-точь как у того дракона из сна. Печать на его сердце еще держалась, но трещины становились все шире. Небесная война давно закончилась, но для них двоих всё только начиналось.