Хз

Вечерний город кутался в сиреневые сумерки, окрашивая панельные многоэтажки в мягкие, почти уютные тона. Марк шагал по тротуару, засунув руки в карманы куртки, и вдыхал прохладный воздух. Его русые волосы слегка растрепал ветер, а карие глаза светились спокойствием — редкое состояние для их с Машей бурных отношений.

Маша семенила рядом, едва поспевая за его широким шагом. Разница в одиннадцать сантиметров роста всегда заставляла её прикладывать чуть больше усилий, чтобы оставаться на одном уровне. Она выглядела как маленькая тучка: тёмные волосы растрепаны, глаза мечут молнии, а в пальцах зажата тонкая сигарета.

– Маш, ну хватит дымить, – Марк поморщился, когда облако едкого дыма коснулось его лица. – Мы же договаривались. Ты же знаешь, как я это терпеть не могу.

– Ой, посмотрите на него, какой правильный нашелся! – Маша демонстративно затянулась, выпустив струю дыма вверх. – А Алиса твоя, небось, не курит? Она же у нас святая, да? Вся такая правильная, не матерится, не пьет, только глазками своими хлопает, когда тебя видит.

Марк глубоко вздохнул и остановился. Вот оно. Опять. Вечер обещал быть спокойным, но ревность Маши, острая и непредсказуемая, как лезвие бритвы, снова вырвалась наружу.

– Маша, при чём здесь вообще Алиса? – он старался говорить спокойно, хотя внутри уже начинало закипать раздражение. – Мы просто гуляем. Зачем ты её приплела?

– А что, правда глаза колет? – Маша бросила окурок прямо на асфальт и раздавила его подошвой кеда. – Я видела, как она на тебя в универе смотрела. И как ты ей улыбался, когда она у тебя конспекты спрашивала. Сука она крашеная, вот что я тебе скажу. И ты хорош!

– Маша, следи за языком, – строго произнес Марк, сокращая дистанцию.

– А то что? – Она вызывающе задрала подбородок, глядя в его карие глаза своими темными, почти черными от злости и обиды. – Ударишь меня? Или пойдешь к своей Алисочке жаловаться, какая я грубая и невоспитанная? Да пошел ты на хер, Марк!

Она развернулась, намереваясь уйти, но Марк среагировал мгновенно. Его рука перехватила её запястье. Он не сжимал больно, но хватка была железной.

– Всё, Маш. Мне надоело, – его голос стал низким и пугающе тихим. – Ты весь вечер портишь нам прогулку. Ты куришь, хотя я просил этого не делать. Ты материшься, как сапожник. И ты несешь бред про девушку, с которой я даже не общаюсь.

– Пусти! – она дернулась, но он легко притянул её к себе, обхватывая за талию и лишая возможности маневрировать.

– Знаешь, что бывает с маленькими вредными девочками, которые не умеют себя вести? – Марк наклонился к самому её уху, обжигая дыханием.

Маша замерла. Её ревность никуда не делась, но к ней примешалось другое чувство — предвкушение. Она знала этот тон. Знала, что Марк, при всей своей нежности и любви к обьятиям, умел быть очень убедительным, когда его терпение заканчивалось.

– Пойдем домой, – коротко бросил он, не выпуская её руки.

Весь путь до квартиры прошел в молчании. Маша пыталась делать вид, что она всё еще обижена, но её сердце колотилось где-то в горле. Как только за ними захлопнулась дверь, Марк не дал ей даже разуться. Он подхватил её под бедра, заставляя обхватить его ногами за талию, и прижал к стене в прихожей.

– Ты сегодня перешла все границы, Маш, – он впился в её губы жестким, требовательным поцелуем.

Маша ответила со всей своей страстью, кусая его за губы и запуская пальцы в его русые волосы. От него пахло свежестью и парфюмом, от неё — табаком и дерзостью.

– Ты... ты не имеешь права... – прошептала она, когда он оторвался от её губ, чтобы оставить след на шее. – Ты всё равно на неё смотрел...

– Опять? – Марк отстранился, глядя ей прямо в глаза. – Значит, слова не помогают. Хорошо.

Он внезапно развернул её спиной к себе и перекинул через колено, усаживаясь на банкетку в прихожей. Маша вскрикнула от неожиданности, её лицо вспыхнуло.

– Марк! Ты что творишь?! Отпусти, блять!

– За мат — отдельное наказание, – спокойно отозвался он.

Первый хлопок ладони по её заднице был звонким и ощутимым. Маша охнула, впиваясь пальцами в его джинсы.

– Это за Алису, которой нет в моей голове, в отличие от твоей, – сказал Марк.

Второй хлопок последовал незамедлительно.

– Это за сигареты. Я просил тебя не курить при мне.

– Ай! Марк, больно же! – взвизгнула она, пытаясь вырваться, но он надежно удерживал её своей тяжелой рукой.

– А это за то, что ты не умеешь вовремя остановиться, – третий хлопок был самым сильным.

Маша затихла, уткнувшись лицом в его колено. Обида сменилась странным чувством покорности. Она знала, что заслужила. Её ревность часто переходила границы, превращаясь в яд, который отравлял их обоих.

Марк подождал несколько секунд, а затем его рука сменила гнев на милость. Он начал медленно поглаживать ушибленное место, успокаивая жар кожи. Он любил её до безумия — эту маленькую, колючую, вечно недовольную девчонку.

– Всё? Успокоилась? – тихо спросил он.

Маша всхлипнула, скорее от избытка эмоций, чем от боли.

– Ненавижу тебя, – пробормотала она, хотя уже через секунду сама потянулась к нему, когда он поднял её и усадил к себе на коленях, лицом к лицу.

– Врешь, – улыбнулся Марк, убирая темную прядь с её лица. – Любишь. Так сильно, что готова меня загрызть из-за каждой тени.

– Люблю, – неохотно признала она, прижимаясь лбом к его плечу. – Но если я еще раз увижу, как ты на кого-то так смотришь...

– Маша, – он перебил её, мягко приподняв за подбородок и заставляя смотреть на себя. – Мне не нужна никакая Алиса. Никто мне не нужен, кроме этой мелкой, курящей и ругающейся матом катастрофы. Но если ты еще раз начнешь этот концерт...

– То что? – она дерзко улыбнулась, хотя в глазах всё еще стояли слезы.

– То ремень будет следующим этапом, – серьезно ответил он, хотя в уголках его губ затаилась смешинка.

Маша фыркнула и крепко обняла его за шею, вдыхая родной запах. Она знала, что через пару дней снова устроит сцену, а он снова будет её воспитывать. Но в этом и была их химия — в столкновении льда и пламени, в этих коротких моментах между ссорой и примирением, когда мир сужался до размеров их квартиры.

– Пообещай, что бросишь курить, – прошептал Марк, целуя её в макушку.

– Пообещаю, что буду стараться, – хитро ответила Маша. – Но ничего не гарантирую.

Марк вздохнул, крепче прижимая её к себе. Он знал, что впереди еще много таких вечеров, но сейчас, в тишине прихожей, всё было правильно.

– Пойдем пить чай, ревнивица, – он шлепнул её еще раз, на этот раз совсем легонько и любя.

– Иди ты! – засмеялась Маша, спрыгивая с его колен и убегая на кухню, уже планируя, как будет ворчать на него завтра утром.