Сводная Старшая сестра елены Гилберт

Мистик-Фоллс давно перестал быть тихим городком, но появление Сайласа превратило жизнь его обитателей в затянувшийся кошмар. Древнее зло, способное принимать любой облик, сеяло паранойю и хаос. Когда даже силы Древних вампиров и хитроумие Сальваторе зашли в тупик, Бонни Беннет нашла в дневниках семьи Гилберт странную запись: существовал способ запечатать Сайласа, но для этого требовалась кровь «первенца побочной ветви», женщины, чье существование Елена Гилберт скрывала даже от самой себя.

– Ты хочешь сказать, что у меня есть сестра? – Елена недоверчиво смотрела на пожелтевшие страницы, которые Элайджа Майклсон изучал с присущим ему спокойствием.

– Не просто сестра, Елена, – Элайджа поднял взгляд, в котором читался интерес. – Анна Владимировна Иванова. Твоя мать, Изобель, родила её в России, за несколько лет до твоего появления. Она была отдана на воспитание в другую семью, чтобы скрыть след двойника.

– И теперь нам нужно лететь в Москву, чтобы просить помощи у русской певицы? – Деймон Сальваторе саркастично вскинул бровь, прихлебывая бурбон. – Прекрасно. Надеюсь, она любит вампиров больше, чем медведей и водку.

Клаус Майклсон, до этого момента молча стоявший у окна, резко обернулся. Его лицо было непривычно бледным.

– Анна? – прошептал он, и в его голосе промелькнула нотка, которую Ребекка не слышала уже столетие. – Ты сказал, её зовут Анна Иванова?

– Именно так, Никлаус, – подтвердил Элайджа. – Ты кажешься удивленным.

Клаус ничего не ответил, но его кулаки сжались. Девять месяцев назад он провел неделю в Москве, скрываясь от очередных врагов. Там он встретил женщину, чья красота и голос заставили его забыть о жажде крови. Но она исчезла, не оставив следа, а он, поглощенный своими планами, не стал её искать.

Через двенадцать часов частный самолет Майклсонов приземлился в Шереметьево. Москва встретила их колючим ветром и ослепительными огнями мегаполиса. Группа выглядела более чем странно: двое Сальваторе, Елена, Клаус, Элайджа, Ребекка и Кол, который ворчал на холод и отсутствие приличных баров поблизости.

– Итак, план такой, – Стефан пытался сохранять рассудительность. – Мы находим её адрес через архивы или связи Элайджи. Мы не можем просто вломиться к ней и сказать: «Привет, твоя сестра — магнит для неприятностей, дай нам свою кровь».

– Ой, да брось, Стефан, – Ребекка поправила воротник своего дорогого пальто. – Мы Майклсоны. Мы берем то, что нам нужно.

– Не в этот раз, сестра, – Клаус шел впереди всех, его взгляд сканировал толпу. – Если это та, о ком я думаю, грубая сила не сработает.

На следующее утро они остановились в одном из роскошных отелей в центре города. Москва кипела жизнью. Выйдя из холла, чтобы обсудить дальнейшие действия, компания замерла у входа.

Мимо них, едва не задев плечом Деймона, стремительно прошла девушка. На ней были огромные солнцезащитные очки, несмотря на пасмурную погоду, и стильное бежевое пальто. Золотистые волосы развевались на ветру, а от нее исходил тонкий аромат дорогих духов и чего-то неуловимо знакомого.

Она даже не повернула головы в их сторону, уткнувшись в экран телефона и что-то быстро печатая.

– Черт, – выдохнул Деймон, провожая её взглядом. – А Москва полна сюрпризов. Кто это была?

Елена замерла, глядя вслед уезжающему черному «Майбаху», в который села незнакомка.

– Ребята... это была она, – тихо сказала Елена. – Я видела её фото в бумагах Изобель. Это моя сестра.

– И она чертовски спешит, – заметил Кол, ухмыляясь. – Видимо, у звезд плотный график.

Клаус стоял неподвижно. Его сверхъестественный слух уловил нечто, что заставило его сердце, давно забывшее о нормальном ритме, пропустить удар. Из окна отъезжающей машины донесся тонкий, едва слышный детский плач, а затем мягкий, воркующий женский голос на русском языке:

– Тише, Адрианочка, мама скоро закончит, и мы будем дома.

Клаус почувствовал, как мир вокруг него на мгновение потерял четкость. «Адриана». Имя, которое он когда-то в шутку назвал Анне, говоря о том, как бы он назвал свою дочь.

– Никлаус? Ты в порядке? – Элайджа положил руку на плечо брата.

– Нам нужно попасть на её выступление, – голос Клауса был хриплым. – Сегодня вечером. Найдите билеты. Любой ценой.

Вечерняя Москва сияла миллионами огней. Огромный концертный зал был окружен толпами фанатов и папарацци. На афишах, расклеенных повсюду, красовалось имя: «ХАННА». Девушка на плакате была ослепительно красива — та самая, что прошла мимо них утром, но теперь в её образе было что-то величественное и недосягаемое.

– Значит, Анна Иванова — это Ханна? – Ребекка рассматривала афишу. – Поверить не могу. Моя потенциальная родственница — поп-дива.

– Она не просто дива, – Стефан читал информацию в телефоне. – Она одна из самых популярных певиц в стране. И, судя по всему, она очень тщательно охраняет свою личную жизнь.

Внутри зала царила атмосфера предвкушения. Вампиры заняли места в VIP-ложе, откуда сцена была видна как на ладони. Когда свет погас и зазвучали первые аккорды, зал взорвался криками.

На сцену вышла она. В свете прожекторов Ханна казалась существом из другого мира. Её голос, мощный и одновременно чувственный, заполнял пространство, заставляя даже Деймона на мгновение забыть о сарказме.

– Она великолепна, – прошептала Елена, чувствуя странную связь с этой женщиной.

Клаус не отрывал взгляда от сцены. Он видел не певицу, он видел женщину, которая перевернула его мир за одну неделю. Но теперь всё было иначе. Он чувствовал её силу, её энергию и... тайну, которую она носила под сердцем.

После концерта, используя внушение и связи, Майклсоны и Сальваторе пробрались за кулисы. Охрана расступалась перед ними, не в силах сопротивляться воле Древних.

Они остановились перед дверью с золотой табличкой «Ханна». Из-за двери слышался приглушенный смех и лепет ребенка.

Клаус, не дожидаясь остальных, толкнул дверь.

Комната была заставлена цветами. В центре, в глубоком кресле, сидела Анна. Она уже сняла сценический костюм, сменив его на уютный шелковый халат. На её руках, прижатая к груди, лежала маленькая девочка с копной темных кудряшек и пронзительно ясными глазами.

Анна подняла голову. Увидев незваных гостей, она не вскрикнула. Её глаза, так похожие на глаза Елены, но полные мудрости и холодной решимости, сузились.

– Я знала, что этот день настанет, – сказала она на чистом английском, её голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. – Но не думала, что вы притащите с собой всё генеалогическое древо.

– Анна, – Клаус сделал шаг вперед, его взгляд был прикован к ребенку. – Кто это?

Анна встала, осторожно придерживая спящую малышку. Она подошла к Клаусу почти вплотную, не боясь его ауры гибрида.

– Её зовут Адриана, – тихо ответила она. – Ей восемь месяцев. И она — Майклсон, Никлаус. Хотя я надеялась, что ей никогда не придется узнать, что это значит.

В гримерке воцарилась гробовая тишина. Ребекка ахнула, прикрыв рот рукой. Элайджа склонил голову в знак уважения. Елена смотрела на свою сестру, не зная, что сказать.

– Ты... ты знала, кто я? – спросил Клаус, и в его голосе впервые за долгое время послышалась уязвимость.

– Я знала, что ты чудовище из сказок, – Анна горько усмехнулась. – Но я также знала, что ты — единственный, кто мог оставить мне такой подарок.

Она перевела взгляд на Елену.

– Здравствуй, сестра. Я полагаю, вы здесь не для того, чтобы поздравить меня с успешным туром. Сайлас пробудился, не так ли?

Елена сделала шаг вперед, её глаза наполнились слезами.

– Откуда ты знаешь?

– Моя кровь — это не только биология, Елена, – Анна поправила одеяло на дочери. – В России магию называют иначе, но суть одна. Я чувствовала, как мир начал трещать по швам.

Деймон, решив разрядить обстановку, кашлянул.

– Ну, раз мы все познакомились и выяснили, что Клаус — снова папочка, может, обсудим, как нам не дать миру взлететь на воздух?

Анна посмотрела на него так, что Деймон невольно замолчал.

– Мы обсудим это. Но не здесь. И только на моих условиях. Моя дочь не должна пострадать от ваших войн.

Она повернулась к Клаусу, который всё ещё не мог отвести глаз от Адрианы.

– Ты можешь подержать её, – неожиданно мягко сказала Анна. – Но если ты хоть раз подвергнешь её опасности, Никлаус, я забуду о том, что мы одной крови.

Клаус осторожно взял на руки крошечный сверток. В этот момент великий и ужасный гибрид выглядел так, будто весь мир сосредоточился в этом маленьком существе.

– Она прекрасна, – прошептал он.

– Она — Иванова, – с гордостью ответила Анна, поправляя волосы. – А теперь, идемте. У меня есть дом в Подмосковье, где нас никто не побеспокоит. Нам предстоит много работы, и, боюсь, Сайлас — это только начало наших проблем.

Выходя из концертного зала через черный ход, Елена Гилберт смотрела на свою старшую сестру — уверенную, сильную и бесконечно одинокую в своем величии. Она поняла, что их жизнь никогда не будет прежней. В Москве, под покровом ночи и блеском славы, началась новая глава их истории, где кровь была не только проклятием, но и единственным спасением.