Р

Утро на «Таузенд Санни» всегда начиналось с запаха свежесваренного кофе и ритмичного стука ножа о разделочную доску. Это был пульс корабля, его неизменная константа. Но сегодня на камбузе царила странная, почти звенящая тишина.

Санджи стоял у плиты, застыв с пустой сковородой в руке. Его плечи, обычно расправленные с гордостью лучшего кока всех синих морей, сейчас были напряжены, а подрагивающие пальцы выдавали внутреннее смятение. В голове, словно заевшая пластинка, прокручивались обрывки вчерашней ночи. После бурной пьянки в честь победы над очередным островным тираном всё пошло не по плану. Слишком много эля, слишком много невысказанного раздражения, которое копилось годами, и старая как мир привычка мериться силами с этим тупоголовым маримо.

Только в этот раз их вечная потасовка в темном углу палубы закончилась не синяками от ударов, а тяжелым дыханием у самой шеи, грубыми руками, сжимающими бедра, и коротким, яростным актом обладания, в котором не было ни капли нежности, но было пугающе много страсти.

Дверь камбуза скрипнула. Санджи вздрогнул, едва не выронив сковороду.

– Эй, Кок, где мой завтрак? – Голос Зоро звучал как обычно — низко, с хрипотцой и той самой невыносимой ленцой, которая всегда выводила Санджи из себя.

Санджи не обернулся. Он методично зажег конфорку, глядя на пляшущее синее пламя.

– Подождешь, голова-трава, – процедил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Луффи еще не проснулся, а я не собираюсь готовить для тебя отдельно.

Зоро прошел вглубь помещения и сел за стол, бесцеремонно закинув ноги на свободный стул. Он выглядел так, будто ничего не произошло. Тот же заспанный вид, та же рука на рукояти «Вадо Итимондзи». Но Санджи чувствовал его взгляд на своей спине — тяжелый, изучающий.

– Ты сегодня какой-то дерганый, – заметил Зоро, прищурив единственный глаз. – Ноги болят?

Санджи резко развернулся, сжимая в руке кухонный нож. Его лицо вспыхнуло от гнева и стыда.

– Закрой пасть, пока я не скормил тебе твои же мечи! – прошипел он. – То, что произошло вчера... это была ошибка. Чудовищная, пьяная ошибка. Понял?

Зоро усмехнулся, и в этой усмешке не было привычного издевательства. Скорее, странное, несвойственное ему удовлетворение.

– Ошибки не длятся три часа, Повар. И ты не так уж сильно сопротивлялся, когда я прижал тебя к мачте.

– Я был пьян в стельку! – выкрикнул Санджи, понижая голос до шепота, когда услышал топот Луффи по палубе. – И если ты хоть слово пикнешь остальным, я отравлю твой следующий саке.

– Напугал, – Зоро зевнул и потянулся, так что суставы хрустнули. – Мне плевать на остальных. Но не делай вид, будто это я тебя заставил. Ты сам расстегнул этот свой дурацкий пиджак.

В этот момент дверь камбуза распахнулась от мощного пинка, и в комнату влетел Луффи, за которым семенил сонный Чоппер.

– МЯСО! Санджи, я умираю с голоду! – капитан плюхнулся на свое место, едва не сбив Зоро. – О, Зоро, ты уже тут? А чего вы такие хмурые? Опять из-за выпивки поспорили?

Санджи моментально нацепил свою привычную маску. Он обернулся к Луффи с мягкой улыбкой, хотя в глазах всё еще метались искры.

– Ничего особенного, Луффи. Просто этот мох решил, что может диктовать мне меню. Сейчас всё будет готово. Чоппер, дорогой, тебе омлет с сиропом?

– Да, пожалуйста! – пискнул врач, запрыгивая на стул. – Санджи, у тебя лицо красное. Ты не заболел? Может, у тебя лихорадка после вчерашнего дождя?

Зоро издал короткий смешок, за что получил испепеляющий взгляд от кока.

– Нет, Чоппер, просто у плиты жарко, – бросил Санджи, возвращаясь к готовке.

Завтрак прошел в привычном хаосе. Усопп рассказывал очередную небылицу о гигантских кальмарах, Нами подсчитывала убытки после шторма, а Робин спокойно потягивала кофе, изредка переводя взгляд с Зоро на Санджи. От её проницательного взора было трудно что-то скрыть, и Санджи чувствовал, как пот катится по спине под пристальным наблюдением археолога.

Когда тарелки опустели и команда разошлась по своим делам, Санджи остался один у раковины. Он методично мыл посуду, стараясь ни о чем не думать. Но тишина длилась недолго.

– Ты собираешься бегать от меня весь день? – Зоро стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди.

– Я занят, – отрезал Санджи, не оборачиваясь. – Уйди с дороги, мне нужно вынести мусор.

Зоро не шелохнулся.

– Мы не договорили.

– Нам не о чем говорить, Зоро! – Санджи швырнул полотенце на стол и наконец посмотрел мечнику в глаза. – Это был секс. Случайный, грязный и совершенно лишний. Мы ненавидим друг друга, помнишь? Ты — тупая железяка, я — эстет. Мы существуем в разных мирах.

Зоро сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Санджи. Он был выше, массивнее, и от него пахло сталью и морем.

– Ненавидим? – Зоро приподнял бровь. – Возможно. Но вчера ты так не думал. Ты впивался ногтями в мою спину и звал меня по имени, а не «маримо».

Санджи почувствовал, как к горлу подступает ком. Это было правдой. Самой постыдной правдой в его жизни. В тот момент, когда тело плавилось от чужого жара, все его принципы и рыцарские идеалы рассыпались в прах. Осталось только первобытное желание быть ближе к тому, кто был его вечным соперником и единственным равным.

– Послушай, – голос Санджи стал тише. – Мы на одном корабле. У нас есть цель. Если Луффи узнает, или если это повлияет на нашу работу...

– Не повлияет, – перебил его Зоро. – Я всё так же буду бесить тебя, а ты всё так же будешь готовить дерьмовую еду. Но не надейся, что я забуду. И не надейся, что это был последний раз.

Санджи открыл рот, чтобы возразить, но Зоро уже развернулся и вышел на палубу, оставив за собой шлейф недосказанности.

Весь оставшийся день Санджи был сам не свой. Он пересолил суп, что было для него смертным грехом, и едва не уронил поднос с напитками для Нами-сан и Робин-чан. Его мысли постоянно возвращались к Зоро. Он видел его на вороньем гнезде, тренирующимся с неподъемными весами, видел, как он спит у борта, подставив лицо солнцу. И каждый раз внутри что-то болезненно сжималось.

Вечером, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая океан в кроваво-золотистые тона, Санджи вышел на палубу покурить. Он прислонился к перилам, глядя на пенный след за кормой.

– Красивый закат, не правда ли, повар-сан? – Робин подошла бесшумно, как всегда.

– Да, Робин-чан, – Санджи глубоко затянулся. – Очень красиво.

– На корабле сегодня витает странное напряжение, – заметила она, глядя вдаль. – Словно два хищника пытаются поделить территорию, которую уже давно делят пополам.

Санджи чуть не подавился дымом.

– Ты всегда была слишком наблюдательной.

– Это моя работа, – она улыбнулась своей загадочной улыбкой. – Просто помни, что на «Санни» нет места для тайн, которые причиняют боль. Если это делает тебя счастливым — это одно. Если это тебя разрушает — это совсем другое.

– Я и сам не знаю, что это, – честно признался Санджи.

Робин положила руку ему на плечо.

– Иногда самые крепкие узы куются в самом жарком пламени. Даже если это пламя выглядит как обычная драка.

Она ушла, оставив его наедине с мыслями. Санджи выбросил окурок в воду и направился к каютам. Проходя мимо тренировочного зала, он услышал тяжелое дыхание и звон металла. Он не хотел заходить. Честно не хотел. Но ноги сами свернули в сторону двери.

Зоро был один. Он тренировался без рубашки, и его мускулистая спина блестела от пота. Шрамы — старые и новые — переплелись в причудливый узор. Санджи замер в дверях, не в силах отвести взгляд. Он вспомнил, как вчера касался этих шрамов губами, как чувствовал пульсацию жизни под этой грубой кожей.

Зоро остановился и опустил мечи. Он не оборачивался, но знал, кто пришел.

– Принес мне выпить? – спросил он, тяжело дыша.

– Пришел сказать, чтобы ты не шумел, – соврал Санджи. – Люди пытаются отдыхать.

Зоро медленно повернулся. Его глаза горели тем же огнем, что и прошлой ночью.

– Ты врешь, Повар. Ты пришел, потому что не можешь выкинуть это из головы. Так же, как и я.

Зоро бросил мечи на маты и в два шага преодолел расстояние между ними. Он схватил Санджи за воротник рубашки и притянул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Скажи, что ты этого не хочешь, – прорычал мечник. – Скажи мне прямо в лицо, что тебе противно, и я больше никогда к тебе не прикоснусь.

Санджи смотрел в этот единственный стальной глаз и видел в нем отражение собственной бури. Он мог бы ударить. Мог бы уйти. Мог бы посмеяться. Но вместо этого он схватил Зоро за затылок, запуская пальцы в короткие зеленые волосы, и притянул его для поцелуя.

Это не было похоже на поцелуи из романов, которые Санджи любил цитировать дамам. Это было столкновение. Зубы ударились о зубы, вкус соли и табака смешался с привкусом железа. Зоро рыкнул, подхватывая его под бедра и вжимая в холодную стену тренировочного зала.

– Черт бы тебя побрал, маримо, – прошептал Санджи в самые губы мечника, задыхаясь.

– Заткнись и раздевайся, – отозвался Зоро, его руки уже нетерпеливо рвали ткань рубашки.

В этот раз всё было иначе. Не было пьяного тумана, скрывающего детали. Было четкое, осознанное желание уничтожить друг друга и одновременно стать единым целым. Зоро действовал грубо, но в этой грубости была странная забота — он придерживал голову Санджи, чтобы тот не ударился о дерево, его поцелуи становились всё более глубокими, почти отчаянными.

Санджи выгибался в его руках, чувствуя каждое движение, каждый толчок. Это было неправильно, это нарушало все его правила, но в этот момент, в тишине тонущего в сумерках корабля, это казалось единственной правдой.

Когда всё закончилось, они сидели на матах, прислонившись друг к другу спинами. Тишину нарушало только их прерывистое дыхание.

– Завтра Луффи захочет на рыбалку, – внезапно сказал Зоро, вытирая пот со лба.

– Знаю, – Санджи застегивал уцелевшие пуговицы. – Придется готовить наживку.

– Я помогу.

Санджи замер, затем усмехнулся.

– Ты? Поможешь на кухне? Не смеши меня, ты даже картошку почистить не сможешь, не превратив её в труху.

– Я сказал — помогу, – упрямо повторил Зоро.

Санджи поднялся, поправляя пиджак. Он выглядел почти так же безупречно, как всегда, если не считать растрепанных волос и лихорадочного блеска в глазах.

– Ладно, голова-трава. Посмотрим на твое рвение в пять утра.

Он направился к выходу, но у самой двери остановился.

– И Зоро...

– А?

– Спасибо.

Мечник ничего не ответил, но Санджи знал, что тот услышал.

Выйдя на палубу, кок вдохнул прохладный ночной воздух. Шторм прошел, оставив после себя чистую гладь океана и ясность в мыслях. Он всё еще не знал, куда это их приведет, и как они будут смотреть в глаза друзьям завтра. Но одно он знал точно: на «Таузенд Санни» началась новая глава, и она была написана не чернилами, а их общим ритмом, который теперь бился в унисон с сердцем корабля.

Где-то в вышине, на дозорной башне, Усопп что-то напевал себе под нос, не подозревая о переменах. Мир Ван Пис оставался прежним — опасным, непредсказуемым и полным приключений. Но для двух врагов, ставших чем-то гораздо большим, этот мир стал на одну тайну теснее.

Санджи зажег новую сигарету, глядя на звезды. Завтра будет новый день, новые сражения и, конечно же, новые споры с этим невыносимым мечником. И, честно говоря, он не хотел бы ничего менять.