Звёздная любовь

Санкт-Петербург встретил Анну привычной сыростью и пронизывающим ветром, который, казалось, пытался пробраться под самый дорогой кашемир её пальто. Для миллионов она была Ханной — ослепительной дивой с идеальной укладкой и безупречным вокалом. Но сегодня, кутаясь в объёмный шарф и пряча глаза за тёмными стеклами очков, она была просто Аней.

Никаких афиш, никаких сториз в Инстаграм с геопозицией «Пулково», никакой охраны. Только маленькая дорожная сумка и огромное желание сделать сюрприз лучшей подруге. София праздновала тридцатилетие, и пропустить этот вечер в одном из закрытых ресторанов на Крестовском острове Анна просто не могла.

– Девушка, вам помочь с багажом? – таксист, пожилой мужчина с добрыми глазами, вежливо улыбнулся, когда она вышла из машины у входа в отель.

– Спасибо, я справлюсь, – Аня чуть опустила очки, ответив мимолетной улыбкой.

Она знала, что Питер — город тесный. Здесь за каждым углом мог встретиться знакомый, а в тени роскошных ресторанов часто решались дела, о которых не писали в светской хронике.

Вечер в ресторане «Отражение» был в самом разгаре. Звучал приглушенный джаз, пахло дорогим парфюмом и свежесрезанными цветами. София, увидев подругу, едва не выронила бокал с шампанским.

– Аня! Ты с ума сошла! – Софа бросилась ей на шею, смеясь и плача одновременно. – Ты же сказала, что у тебя съемки в Дубае!

– Съемки подождут, – прошептала Ханна, обнимая подругу. – Разве я могла оставить тебя одну в такой день? Только умоляю, давай без официальных представлений. Я хочу просто побыть человеком, а не певицей.

Они заняли столик в глубине зала, скрытый за массивными колоннами и тяжелыми бархатными шторами. Но тишина была иллюзорной.

В другом конце зала, в VIP-зоне, атмосфера была иной. Там не праздновали дни рождения — там вершили судьбы. За массивным дубовым столом сидели те, чьи имена заставляли случайных прохожих ускорять шаг.

Александр Комолов, которого в определенных кругах знали исключительно как Джокера, лениво крутил в руках пустой стакан из-под виски. Его взгляд, холодный и сканирующий, медленно перемещался по залу. Рядом с ним, словно скала, возвышался Виталий Шрамов. Шрам, как его называли за характерную отметину на щеке, был молчалив и напряжен.

– Что-то ты сегодня не в духе, Саш, – подал голос Ерёма, один из приближенных, нервно поправляя манжеты рубашки.

– Скучно, – коротко бросил Джокер. – Питер засыпает, и даже просыпаться не хочется. Одни и те же лица, одни и те же разговоры.

– Ну, лица сегодня разные, – подал голос Угол, кивнув в сторону общего зала. – Вон, Ворон говорит, что сегодня здесь какая-то элита собралась. Даже Василиса приехала, хотя она не любитель таких мест.

Джокер перевел взгляд туда, куда указывал подчиненный. Его внимание привлек дальний столик. Там, в полумраке, сидела девушка. Она не была похожа на типичных посетительниц «Отражения» с их вычурными нарядами и жаждой внимания. В ней чувствовалась порода, скрытая сила и... тайна. Она смеялась, прикрывая рот ладонью, и в этом жесте было столько естественности, что Александр невольно задержал на ней взгляд.

– Кто это? – спросил он, кивнув в сторону Ани.

Шрам прищурился, вглядываясь в темноту.

– Не знаю. В списках приглашенных её нет. Видимо, чья-то гостья. Проверить?

– Не надо, – Джокер поднялся, поправляя пиджак. – Сам узнаю.

Он направился через зал, его походка была уверенной и хищной. Ворон и Василиса, стоявшие у бара, обменялись многозначительными взглядами. Когда Джокер шел к цели, мешать ему было опасно для жизни.

Анна в этот момент рассказывала Софии какую-то забавную историю из гастрольной жизни, когда почувствовала на себе чей-то тяжелый, почти физически ощутимый взгляд. Она обернулась и столкнулась глазами с мужчиной, который выглядел здесь как хозяин положения.

– Добрый вечер, дамы, – голос Александра был глубоким, с легкой хрипотцой. – Прошу прощения за беспокойство, но я не мог не заметить, что вы скучаете в таком уединенном месте.

Аня выпрямила спину. В ней мгновенно включилась профессиональная выучка — держать лицо в любой ситуации. Она не узнала его, хотя лицо казалось смутно знакомым по криминальным сводкам, которые иногда мелькали в новостях.

– Мы вовсе не скучаем, – ответила она вежливо, но холодно. – У нас частный праздник.

– Частные праздники в моем заведении обычно проходят под моим присмотром, – Джокер слегка улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего доброго. – Я Александр. А вы?

– Анна, – просто ответила она, не называя фамилии.

– Просто Анна? – он придвинул свободный стул и сел, не дожидаясь приглашения. – Редкое явление для этого города. Обычно здесь у всех есть титулы, псевдонимы или, на худой конец, длинный список претензий к жизни.

София побледнела. Она, в отличие от подруги, прекрасно знала, кто перед ними стоит.

– Александр... мы просто празднуем мой день рождения, – заикнулась Софа. – Мы не хотели...

– Тише, София, – мягко перебил её Комолов. – Я не кусаюсь. По крайней мере, по четвергам. Анна, вы ведь не местная? Слишком много свежести в глазах для нашего болота.

– Я приехала в гости, – Аня старалась сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжалось от странного предчувствия. – И мне бы хотелось продолжить вечер в кругу подруги.

В этот момент к столу подошел Шрам. Его массивная фигура закрыла свет.

– Саш, Ворон говорит, там проблемы на въезде. Ерёма не справляется.

Джокер на секунду нахмурился, его лицо стало жестким, как гранит. Но, посмотрев на Анну, он мгновенно вернул себе маску светского льва.

– Дела, – вздохнул он. – Прошу меня извинить. Но мы не закончили разговор, Анна. Надеюсь, Питер будет к вам благосклонен.

Когда он отошел, София судорожно выдохнула и схватила Аню за руку.

– Ты хоть понимаешь, кто это был?! Это же Комолов. Джокер. Он держит половину города. Если бы он узнал, кто ты...

– И что бы случилось? – Аня нахмурилась. – Я певица, Соф. Я не перехожу дорогу таким людям.

– Таким людям всё равно, кто ты, если ты им понравилась, – прошептала подруга. – Пойдем отсюда. Прошу тебя.

Они быстро расплатились и вышли через черный ход, надеясь остаться незамеченными. Но на улице, в тени деревьев, стоял черный автомобиль. Возле него, опершись на капот, курил Ворон.

– Далеко собрались, красавицы? – спросил он, выпуская дым.

– Домой, – Аня шагнула вперед, закрывая собой подругу. – У вас к нам какие-то вопросы?

– У меня — нет, – Ворон усмехнулся. – Но Джокер не любит, когда гости уходят, не попрощавшись.

В этот момент из дверей ресторана вышел Виталий Шрам. Он посмотрел на девушек, затем на Ворона.

– Оставь их, – бросил он коротко. – Саня сказал — пусть идут.

Ворон пожал плечами и отошел в сторону. Аня, не оглядываясь, потащила Софию к вызванному такси. Сердце колотилось в горле. Она привыкла к вниманию фанатов, к навязчивым продюсерам, но этот холодный, расчетливый интерес со стороны человека из тени пугал её по-настоящему.

Уже в отеле, стоя у окна и глядя на огни ночного города, Аня сняла парик, который надевала для маскировки, и распустила длинные светлые волосы. Она достала телефон и увидела уведомление в одной из социальных сетей. Новое сообщение от пустого профиля:

*«В Питере опасно гулять в одиночку, Анна. Даже если вы думаете, что вас никто не узнал. До встречи».*

Ханна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она приехала сюда тайно, скрываясь от прессы и суеты, но, кажется, попала в сеть гораздо более опасного охотника.

А в это время в кабинете над рестораном Джокер смотрел на экран монитора, где застыл кадр с камеры видеонаблюдения. Лицо Анны было видно четко.

– Ханна, значит... – пробормотал он, прикуривая сигарету. – Анна Владимировна Иванова. Звезда масштаба страны.

– Зачем она тебе? – Шрам стоял в дверях, скрестив руки на груди. – Лишние проблемы. За ней потянутся папарацци, шум. Нам это не нужно.

– Проблемы — это когда скучно, Виталя, – Александр улыбнулся, и в его глазах блеснул опасный азарт. – А это — игра. И я хочу узнать, какой голос у этой птички, когда она поет не со сцены, а для меня.

– Ерёма и Угол уже проверяют её маршруты, – добавил Шрам, вздохнув. Он знал, что спорить с Комоловым бесполезно. – Но Василиса недовольна. Она считает, что ты отвлекаешься от дела с портом.

– Василиса слишком много думает о делах, – отрезал Джокер. – Передай Ворону, пусть присмотрит за отелем. Но аккуратно. Если хоть один волос с её головы упадет без моего ведома — он знает, что будет.

Город за окном продолжал жить своей жизнью. Петербург умел хранить секреты, но он также умел сталкивать людей, которые никогда не должны были встретиться. Для Анны этот отпуск превращался в триллер, где она еще не знала своей роли. А для Александра Комолова она стала главной ставкой в игре, которую он только что начал.

Утром Аня проснулась от звонка менеджера.

– Аня, ты где?! – голос в трубке дрожал от возбуждения. – В сети появилось фото, как ты выходишь из какого-то питерского ресторана под руку с неизвестным мужчиной. Желтая пресса уже строит теории о твоем тайном романе с криминальным авторитетом!

Аня села на кровати, сжимая виски.

– Какое фото, Максим? Я была в парике и очках.

– Видимо, парик не помог. Твое лицо на одном из кадров засветилось. Аня, если это то, о чем я думаю, нам конец. Твой контракт...

– Я всё решу, – перебила она его, чувствуя, как внутри закипает злость.

Она поняла: это не была случайность. Фото слили специально. Джокер не просто нашел её — он обозначил свою территорию.

Она подошла к зеркалу, глядя на свое отражение. Певица Ханна всегда была сильной. Она привыкла бороться за место под солнцем. Но здесь, в туманном Питере, правила диктовал другой человек. И чтобы выйти из этой игры живой, ей придется научиться играть по его правилам. Или создать свои.

– Ну что ж, Александр, – прошептала она, поправляя волосы. – Посмотрим, кто из нас лучше владеет голосом.

В дверь номера постучали. Аня замерла.

– Кто там?

– Доставка цветов, – раздался спокойный голос за дверью.

Она открыла и увидела огромный букет черных роз. Среди лепестков лежала маленькая карточка с единственной буквой «J» и номером телефона.

Игра началась. И отступать было поздно. Питерские крыши молчаливо наблюдали за тем, как в сердце города завязывался узел, который либо свяжет две судьбы, либо затянется на чьей-то шее.

Аня взяла телефон и набрала номер.

– Я слушаю, – раздался на том конце знакомый хрипловатый голос.

– Вы забыли спросить, люблю ли я черные розы, Александр, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Я не спрашиваю, Анна. Я изучаю. Сегодня в восемь за вами приедет машина. Не заставляйте меня ждать.

Он повесил трубку. Аня посмотрела на розы. Они были прекрасны и смертельно холодны — как и сам этот город, как и человек, который решил сделать её своей новой музой. Но Ханна знала одно: птица в клетке поет только тогда, когда сама этого хочет. А она еще не решила, какую песню споет для Джокера.