6

Тишина в доме Вольффов теперь казалась Кими физически ощутимой, тяжёлой и липкой, как патока. Он лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как пульсация внизу живота медленно затихает, оставляя после себя зудящее чувство неудовлетворённости. Его отец — великий и ужасный Тото Вольфф, человек, который на завтрак съедал конкурентов и ворочал миллиардами, — только что излился в кулак, думая о «маленькой кудрявой девочке».

Кими перевернулся на бок. Колени дрожали. Ему должно быть противно, верно? Это же инцест, пусть и ментальный. Это грязно. Это неправильно. Но в голове набатом била одна мысль: «Я заставил его это сделать». Стальной контроль Тото, его бесконечные лекции о дисциплине, о том, что Кими должен быть «достойным наследником», а не «разгильдяем-итальянцем» — всё это рассыпалось от одного сообщения в мессенджере.

Он снова достал телефон. Экран обжёг глаза яркостью. Чат всё ещё был открыт. Профиль Тото — без фото, просто серая иконка, имя «Т.». Кими зашёл в настройки своего фейкового аккаунта. Имя: «Мия». Фото профиля: скачанный из сети снимок нежного девичьего плеча с россыпью кудряшек.

Пальцы Кими летали по клавиатуре. Ему было плевать на мораль. Ему хотелось ещё. Он хотел довести этого австрийского волка до края, чтобы тот выл от желания.

«Папочка... Ты замолчал. Тебе не понравилось то, что я написала? Или ты был слишком занят собой, представляя, как твои большие руки сжимают мои бёдра?»

Отправил.

Кими затаил дыхание. Прошла минута. Две. Пять. Он уже решил, что Тото уснул или, придя в себя, удалил приложение. Но вдруг — галочки стали синими.

Т.: «Тебе не стоит писать такие вещи мужчине, которого ты не знаешь, Мия. Это опасно».

Кими прикусил губу до боли. Опасно? О, он знал, насколько это опасно. Он жил с этой опасностью в одном доме восемнадцать лет.

Мия: «Опасно? Но мне кажется, ты именно тот, кто может меня защитить. Или... наказать. Ты ведь любишь наказывать, правда? Я чувствую это в каждом твоём слове. Ты такой строгий. Наверное, у тебя есть правила для всего».

Т.: «Правила — это то, что держит мир в порядке. Без них люди превращаются в животных».

Мия: «А ты хочешь быть животным со мной? Хочешь забыть про свои правила хотя бы на одну ночь? Представь: я стою перед тобой в одной короткой юбочке, совсем без белья. Мои кудряшки щекочут мне плечи, а я смотрю на тебя снизу вверх и дрожу, потому что знаю — ты сейчас сделаешь со мной что-то очень плохое».

Кими чувствовал, как по спине катится капля пота. Он сам возбуждался от собственных слов, представляя, как Тото читает это, сидя на краю своей огромной кровати, в одних боксерах, с тяжёлым дыханием.

Т.: «Ты даже не представляешь, что я бы сделал. Ты слишком молодая. Слишком невинная. Твоя "маленькая пися", как ты выразилась... она бы не выдержала меня. Я бы просто разорвал тебя на части, малышка».

Кими всхлипнул, задыхаясь. Это было оно. Грязь. Настоящая, неприкрытая похоть, которую Тото прятал за костюмами от Тома Форда и ледяным взглядом.

Мия: «Так разорви. Я хочу чувствовать, какой ты огромный. Хочу, чтобы ты заполнил меня так сильно, чтобы я не могла дышать. Чтобы я плакала и умоляла тебя остановиться, а ты только входил бы глубже. Ты ведь любишь доминировать? Любишь, когда тебе подчиняются?»

Т.: «Я люблю, когда сучки знают своё место. Если бы ты была здесь, ты бы уже стояла на коленях, уткнувшись лицом в матрас, пока я расстёгиваю ремень».

Кими закрыл глаза, представляя эту картину. Ремень Тото. Тяжёлая кожаная полоса с массивной пряжкой. Он видел его сотни раз. Видел, как отец затягивает его на талии каждое утро.

Мия: «И что дальше? Ты бы ударил меня? Или сразу засунул бы свой толстый член мне в рот, чтобы я не могла кричать?»

Т.: «Сначала я бы отшлепал тебя. Твоя задница стала бы ярко