Розовая бейсболка

Пустые коридоры университета в пять вечера всегда отдавали чем-то стерильным и тоскливым. Марк Ли поправил лямку рюкзака, мельком взглянув на свое отражение в стекле витрины с кубками. Идеально выглаженная серая толстовка, аккуратные темные волосы, едва заметный блеск серебряного кольца на указательном пальце. Он выглядел как человек, у которого всё под контролем. Как человек, чье будущее расписано по минутам.

Грохот колес скейта о кафельный пол разрезал тишину, словно лезвие бритвы. Марк даже не обернулся. Он знал этот звук слишком хорошо.

– Эй, отличник, – раздался звонкий, чуть хрипловатый голос за спиной. – Ты чего тут застрял? Пытаешься силой мысли заставить свои оценки стать еще выше? Куда уж выше, Марк-и, ты же у нас святой.

Марк медленно повернулся, одарив подошедшего своим фирменным взглядом — смесью вежливого безразличия и глубокого пренебрежения. Хэчан стоял, опершись на скейтборд, его розовая бейсболка была повернута козырьком назад, открывая вид на чуть вьющиеся каштановые пряди. На правой щеке хаотично рассыпались три родинки, которые Марк, к своему раздражению, помнил в деталях.

– Хэчан, – сухо произнес Марк. – Опять прогулял лекцию по макроэкономике? Твой список пропусков скоро станет длиннее, чем список твоих долгов в столовой.

– Ой, напугал, – Хэчан сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до неприличия. – Пока ты зубришь графики, я живу. Чувствуешь разницу? Или в твоих учебниках не пишут, что такое «жизнь»?

От него пахло улицей, ветром и чем-то приторно-сладким. Хэчан достал из кармана широких штанов тюбик гигиенической помады и, не отрывая дерзкого взгляда от Марка, медленно провел по губам. Вишня. Опять эта чертова вишня.

– Жизнь в твоем понимании — это сбитые колени и вечные пересдачи? – Марк усмехнулся, глядя на пластыри, виднеющиеся из-под рваных джинсов младшего. – Ты жалок, Хэчан. Ты тратишь время на шум, который никто не слушает.

– Никто не слушает? – Глаза Хэчана сузились. Он ненавидел, когда Марк делал это — смотрел на него как на досадное насекомое, которое случайно залетело в стерильную операционную. – Ты просто боишься признать, что я тебя бешу. Бешу, потому что я свободнее тебя. Потому что я могу делать всё, что захочу, а ты даже пуговицу лишнюю не расстегнешь без разрешения мамочки.

– Ты меня не бесишь, – спокойно ответил Марк, хотя внутри у него что-то неприятно кольнуло. – Ты меня утомляешь. Ты как заезженная пластинка.

Хэчан резко бросил скейт на пол. Грохот эхом пронесся по холлу.

– Утомляю? – Он шагнул еще ближе, почти вплотную, заставляя Марка слегка отступить назад, пока тот не уперся поясницей в холодную стену рядом с дверью мужского туалета. – Да ты же глаз с меня не сводишь, когда думаешь, что я не вижу. Думаешь, я не замечаю, как ты поджимаешь губы, когда я прохожу мимо?

– Это называется брезгливость, – Марк выдержал взгляд, хотя его «щенячьи» глаза сейчас горели холодным огнем. – Тебе стоит выучить значение этого слова.

Хэчан внезапно рассмеялся — коротко и зло. Его заводила эта непробиваемая стена спокойствия. Ему хотелось содрать эту маску отличника, увидеть, как Марк Ли теряет самообладание, как его голос дрожит, а идеальная прическа превращается в хаос. Хэчану зверски, до боли в зубах захотелось доказать, что он сильнее. Что он может подчинить себе это высокомерие.

– Знаешь что, Марк? – Хэчан схватил старшего за ворот толстовки, грубо толкая его в сторону двери туалета. – Мне надоело слушать твой заносчивый бред. Давай проверим, насколько ты крут на самом деле.

– Руки убери, – процедил Марк, но не оттолкнул его, а лишь сильнее сжал лямку рюкзака. – Ты ведешь себя как животное.

– А ты ведешь себя как кукла, – Хэчан толкнул дверь плечом, втаскивая Марка внутрь.

В туалете пахло хлоркой и сыростью. Хэчан защелкнул замок на главной двери, отрезая их от внешнего мира. Свет мигал, создавая нервную, дерганую атмосферу.

– И что теперь? – Марк выпрямился, поправляя одежду с таким видом, будто он находился на приеме у ректора, а не в запертом туалете с самым проблемным парнем курса. – Решил устроить драку? Это так предсказуемо.

– Какая драка, Марк-и... – Хэчан подошел вплотную, прижимаясь всем телом. – Я хочу посмотреть, как ты будешь смотреть на меня свысока, когда окажешься подо мной.

– В твоих мечтах, – Марк усмехнулся, глядя прямо в глаза Хэчана. – Ты даже не представляешь, насколько ты мне безразличен. Все твои выходки — просто крик о внимании. Тебе так одиноко, что ты готов приставать к «отличнику», лишь бы тебя заметили?

Хэчан почувствовал, как в груди закипает ярость, смешанная с болезненным возбуждением. Он не выдержал и резко впился в губы Марка поцелуем — грубым, жадным, пахнущим той самой вишней.

Марк не ответил сразу. Он замер, его пальцы впились в плечи Хэчана, пытаясь оттолкнуть, но младший был удивительно сильным. Марк почувствовал вкус гигиенической помады и горячее дыхание. Это было неправильно, это ломало его привычный мир, и это... подстегивало.

– Фу, – выдохнул Марк, когда они на секунду оторвались друг от друга. – У тебя вкус дешевой химии.

– Зато у тебя вкус пресного дерьма, – огрызнулся Хэчан, толкая Марка к одной из кабинок. – Но я это исправлю.

Он заставил Марка развернуться спиной к себе, прижимая его лицом к холодному кафелю стены. Марк попытался вырваться, его локоть едва не задел челюсть Хэчана, но тот перехватил его руки, заламывая их за спину.

– Ты думаешь, я тебе позволю? – Марк тяжело дышал, его голос стал ниже. – Ты просто жалкий прогульщик, Хэчан. Ты ничего не стоишь.

– Тогда почему у тебя так бешено колотится сердце, отличник? – Хэчан прижался губами к его уху, опаляя кожу дыханием. – Почему ты не ударил меня по-настоящему?

– Потому что я выше этого, – Марк стиснул зубы, когда почувствовал, как чужие руки бесцеремонно расстегивают его ремень. – Ты пожалеешь об этом. Завтра ты будешь умолять меня не докладывать в деканат.

– О, обязательно доложи, – Хэчан стянул с него джинсы вместе с бельем, не заботясь о деликатности. – Расскажи им в красках, как ты стоишь здесь, раком, и ждешь, когда я тебя трахну.

– Я ничего не жду, – Марк дернулся, пытаясь освободиться, но Хэчан навалился на него всем весом, блокируя движения.

– Врешь, – Хэчан достал из кармана тот самый тюбик помады, который использовал вместо смазки, не заботясь о том, насколько это абсурдно. – Ты весь дрожишь.

Когда Хэчан вошел в него — резко, без подготовки, — Марк издал звук, похожий на приглушенный рык. Он не стонал, он злился. Его пальцы скребли по плитке, оставляя белесые следы.

– Это... всё, на что ты способен? – выдавил Марк, оборачиваясь через плечо. Его лицо было красным, глаза блестели, но в них по-прежнему читался вызов. – Моя младшая сестра толкается сильнее.

Хэчан зарычал, ускоряя темп. Каждое движение было ударом, попыткой выбить из Марка эту невыносимую спесь. Стыки плитки впивались в ладони, звук шлепков тел эхом отдавался от кафельных стен.

– Закрой рот, Ли Марк! – Хэчан дернул его за волосы, заставляя запрокинуть голову. – Признай, что я тебя сломал.

– Никогда, – Марк выгнулся навстречу, вопреки своим словам, подстраиваясь под ритм. – Ты просто... инструмент для разрядки. Не возомни о себе слишком много.

– Инструмент? – Хэчан толкнулся так сильно, что Марк едва не ударился лбом о стену. – Тогда почему ты так сжимаешься вокруг моего «инструмента»? Ты же просто шлюха в дорогой обертке.

– А ты просто мусор, который скоро выкинут из этого университета, – парировал Марк, хотя его голос сорвался на высокой ноте. – Давай, Хэчан... покажи, какой ты никчемный.

Они занимались сексом как воевали. Никакой нежности, только ярость, взаимные оскорбления и желание доказать свое превосходство. Хэчан видел, как напряжены мышцы на спине Марка, как его аккуратные кольца впиваются в собственные ладони. Марк не сдавался. Даже когда его ноги начали подкашиваться, он продолжал язвить, бросая через плечо колкие замечания о технике Хэчана, хотя сам едва держался, чтобы не закричать от острого, болезненного удовольствия.

Хэчан был одержим. Он кусал Марка за плечо, оставляя багровые следы, которые завтра не скроет ни один воротник. Он хотел пометить его, разрушить эту идеальную картинку.

– Ты мой, – прошептал Хэчан, достигая пика и изливаясь внутри Марка. – Слышишь? Ты теперь такой же грязный, как и я.

Марк обмяк, тяжело опираясь локтями о стену. Его дыхание было рваным, волосы сбились на лоб. Он медленно повернул голову, глядя на Хэчана с той же невыносимой, хотя и чуть затуманенной гордостью.

– Грязный? – Марк усмехнулся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Я просто принял душ из твоего отчаяния, Хэчан. Теперь иди и прибери за собой. Ты выглядишь жалко.

Хэчан отстранился, тяжело дыша. Он победил? Или проиграл? Марк Ли стоял перед ним, полуодетый, в туалете, после того как его жестко отымели, но он всё равно умудрялся смотреть на Хэчана так, будто тот был грязью на его ботинке.

Марк молча привел себя в порядок. Застегнул ремень, поправил толстовку, пригладил волосы. Его руки слегка дрожали, но он не позволил Хэчану это заметить.

– Больше не подходи ко мне, – бросил Марк, направляясь к выходу. – Твой запах вишни вызывает у меня тошноту.

Он вышел, не оборачиваясь.

Хэчан остался один в пустом туалете. Он поднял с пола свою розовую бейсболку, отряхнул её и натянул на глаза. На губах всё еще оставался вкус Марка — вкус победы, которая ощущалась как самое сокрушительное поражение в его жизни.

– Мы еще посмотрим, кто из нас тошнит, – прошептал он в пустоту, нащупывая в кармане пустой тюбик гигиенической помады.

Завтра Марк Ли снова будет идеальным отличником. Но Хэчан знал, что под серой толстовкой, на правом плече, горит его след. И это было только начало их войны.