Проект папы 2

Холодный стерильный свет люминесцентных ламп впивался в глаза, превращая всё вокруг в бесконечную белую пустыню. Уилл Байерс сидел на краю своей койки в камере номер два, глядя на свои бледные руки. На запястье чернели цифры: 002. Он больше не помнил вкуса маминой запеканки или запаха подвала Майка. В его голове теперь жил только холод Изнанки и голос «Папы».

Доктор Мартин Бреннер выжил. Смерть в Хоукинсе была лишь декорацией, ширмой, за которой он спрятал свои новые амбиции. Он нашел Уилла, когда тот был наиболее уязвим, выкрал его, превратив в «Проект 2». Уилл стал его величайшим успехом, его шедевром. Но Бреннер не учел одного: Уилл Байерс уже знал тьму изнутри.

Дверь камеры с шипением отъехала в сторону. На пороге стоял Бреннер — как всегда безупречный, в сером костюме, с волосами цвета арктического льда.

– Пора, Уилл, – произнес он мягким, гипнотическим голосом. – Номер Двадцать Два ждет тебя. Ты должен помочь ей сосредоточиться.

Уилл поднялся, не проронив ни слова. Его движения были лишены человеческой суеты. В коридорах новой лаборатории было тихо, лишь эхо шагов охраны нарушало этот покой. Бреннер вел его в центральный зал, где в центре огромного круга сидела маленькая девочка. Аилла. Номер 022.

Она была особенной. Если Одиннадцатая могла двигать предметы, то Аилла могла разрывать саму ткань реальности. Но она была напугана.

– Она не справляется, – Бреннер остановился у пульта управления, глядя на мониторы. – Русские создали свою установку, их лаборатория — ключ к расширению нашего влияния. Аилла должна открыть проход именно туда.

Уилл подошел к девочке. Она дрожала, по её лицу текли слезы, а из носа тонкой струйкой бежала кровь.

– Я не могу, Папа... – прошептала она, зажмурив глаза. – Там темно. Там что-то смотрит на меня.

– Смотри на меня, Аилла, – Уилл опустился перед ней на колени. Его голос был холодным, как лед на дне озера. – Если ты хочешь, чтобы Папа был счастлив, ты должна открыть больше дверей.

– Но он сердится, когда я ошибаюсь, – всхлипнула девочка.

– Не бойся, – Уилл протянул руку и коснулся её плеча. В этот момент он почувствовал пульсацию Изнанки, зов, который никогда не утихал в его крови. – Открой их не там, где он просит. Открой их везде. В самой глубине.

В этот момент Аилла закричала. Воздух в лаборатории задрожал, становясь густым и едким. Но вместо портала в Россию, пространство за её спиной разорвалось черной дырой, ведущей прямиком в сердце Изнанки. Ударная волна отбросила Бреннера к стене. Стены лаборатории покрылись липкой черной лозой.

– Что ты наделал?! – закричал Бреннер, хватаясь за грудь. – Это не то место! Закрой его!

Уилл медленно повернулся к нему. В его глазах больше не было страха, только бесконечная пустота.

– Ты хотел порталов, Мартин. Теперь они повсюду.

Аилла, ведомая шепотом Уилла, начала разрывать пространство. Порталы открывались по всему миру, но это были не просто дыры. Это были раны. Из них повалил холод, от которого замерзала кровь, но который был родным для новых тварей, порожденных Изнанкой. Эти монстры не боялись огня — они сами были воплощением абсолютного нуля.

Бреннер попытался подойти к пульту, но Уилл взмахнул рукой. Невидимая сила подбросила доктора в воздух и с хрустом прижала к потолку.

– Ты думал, что сможешь контролировать то, что сам не понимаешь, – Уилл смотрел, как лицо Бреннера синеет. – Генри не смог. Одиннадцатая не смогла. Но я — это и есть Изнанка.

Уилл нанес удар. Не физический, а ментальный, разорвав связь Бреннера с реальностью. Доктор рухнул на пол, истекая кровью, но Уилл оставил его в живых. Он хотел, чтобы тот видел конец своего мира.

Прошли месяцы. Мир рушился. Лаборатория превратилась в крепость, окруженную вечной зимой и монстрами. Уилл исчез в Изнанке, став её королем, оставив Аиллу одну. Бреннер, едва оправившись, нашел новый инструмент — Одиннадцатую. Джейн Хоппер, теперь уже взрослая и сломленная потерей друзей, стала его последней надеждой.

– Ты должна найти 022, – шептал Бреннер Джейн, прикованной к креслу. – Она — ключ к Уиллу. Она — его продолжение.

Джейн встретила Аиллу в серых коридорах. Две жертвы одного монстра.

– Тебе нужно бежать, – прошептала Джейн, глядя в глаза девочке. – Найди улицу, где жил Майк Уилер. Там есть надежда.

Но надежды не было. Когда Аилла попыталась сбежать, открыв портал, на той стороне её ждал не Майк, а Уилл. И Бреннер, который предвидел этот шаг. Он схватил их обоих, заперев в золотой клетке своих амбиций. Джейн, увидев, что мир окончательно превращается в ад, а она сама становится копией Генри Крила, не выдержала. Она закончила свою жизнь в камере, оставив Аиллу наедине с тьмой.

И тогда Уилл начал свою финальную игру.

Мир захлебнулся в тени. Города пустели, люди превращались в прах или пищу для демогорганов. Уилл методично уничтожал детей лаборатории, одного за другим. Номера 12, 34, 19... Их крики затихали в холодном тумане.

Осталось лишь сто восемьдесят четыре человека. Горстка выживших в стенах последней лаборатории: Майк, Дастин, Лукас, Макс — те, кто когда-то были его семьей. И Бреннер, который до последнего верил, что он всё еще отец этого хаоса.

Уилл вошел в главный зал. Стены покрылись инеем.

– Привет, Майк, – тихо произнес он.

Майк Уилер сделал шаг вперед, его лицо было серым от истощения.

– Уилл, пожалуйста... Это же ты. Мы искали тебя в подвале, мы играли в D&D...

– Тот мальчик умер в подвале, Майк. Ты сам это знаешь.

Уилл повернулся к Бреннеру. Доктор стоял, выпрямив спину, но его руки дрожали.

– Ты проиграл, Уилл, – выплюнул Бреннер. – Ты уничтожил всё. Ради чего?

– Ради правды, – ответил Уилл.

Он начал убивать Бреннера медленно. Каждый нерв в теле доктора вспыхнул агонией. Это была не просто смерть, это было стирание самого существования. Остальные дети пытались сопротивляться, но Аилла, вышедшая из тени, остановила их.

Она нашла свою бабушку среди выживших работников. Старая женщина, дрожа, рассказала ей правду: её мать, Зоя Хонни, погибла при родах после случайной встречи с молодым человеком на вечеринке много лет назад. Этим человеком был Уилл, еще до того, как его забрали окончательно.

Аилла посмотрела на Уилла. Сын и дочь Изнанки. Отец и дитя пустоты.

– Мы последние, – сказала она, и её голос прозвучал в унисон с тысячей голосов монстров снаружи.

Уилл кивнул.

– Нам не нужны другие.

Они убили всех. Майка, Дастина, последних военных. Души выживших были поглощены, втянуты в воронку, которую создали Уилл и Аилла. Мир людей перестал существовать.

Теперь земля принадлежала им. Небо стало вечно багровым, прорезаемым черными молниями. Демогорганы и летучие мыши кружили над руинами городов, как стервятники над трупом цивилизации.

В центре этого кошмара, в бывшей лаборатории, сидели трое. Уилл, Аилла и бабушка, с которой они поделились своей силой, чтобы она могла жить вечно в этом новом, холодном раю.

– Твой ход, – тихо сказала Аилла, двигая фигурку на доске силой мысли.

Уилл улыбнулся — впервые за десятилетия. Эта улыбка была страшнее любого монстра.

– Шах и мат.

Они играли в игры, пока снаружи завывал ветер Изнанки, и время больше не имело значения. Мир умер, но они были вместе. В вечной тьме, в вечном холоде, в вечной тишине.