З

Чхве Субин никогда не считал себя человеком, склонным к авантюрам. Его жизнь всегда была расписана по пунктам, как параграфы в учебнике по гражданскому праву: лекции, библиотека, дополнительные курсы, сон (если повезет). Высокий, немного нескладный, в своих неизменных широких джинсах и безразмерных худи, он казался воплощением спокойствия. Но в последнее время всё пошло наперекосяк.

Причина этого беспорядка имела имя, фамилию и безупречно выглаженную белую рубашку — Пак Богом.

Субин сидел в университетской библиотеке, уставившись в раскрытый учебник, но буквы расплывались перед глазами. В голове всплывали обрывки их последнего свидания, и кончики ушей парня мгновенно заалели.

– Субин-а, ты снова витаешь в облаках, – раздался шепот над ухом.

Субин вздрогнул и поднял взгляд. Его однокурсник Кай смотрел на него с нескрываемым беспокойством.

– Ты страницу уже полчаса не переворачиваешь. И... ты видел свою оценку за промежуточный тест по уголовному праву?

– Нет, а что там? – Субин почувствовал, как внутри всё сжалось.

– Двойка, Субин. Первая двойка в твоей безупречной жизни. Профессор Кан был в шоке.

Субин закрыл лицо руками, издав приглушенный стон. Двойка. Это было закономерно. Как можно сосредоточиться на составе преступления, когда в памяти то и дело всплывает низкий, бархатистый голос Богома и то, как его тонкие пальцы, привыкшие к скальпелю, осторожно поправляли челку Субина?

Их отношения начались внезапно. Богом был старше, опытнее и принадлежал к совершенно иному миру. Он был врачом в третьем поколении, представителем династии, где белый халат считался священным. В семье же Субина всё было иначе: отец — генерал, братья — офицеры. Субин был единственным «белым вороном», решившим сменить берцы на адвокатскую мантию, и теперь он чувствовал, что подводит всех. И себя, и семью, и даже Богома.

– Я просто... немного устал, – пробормотал Субин, собирая вещи в рюкзак.

– Ты «устал» с тех пор, как начал встречаться с этим таинственным «хёном», – Кай прищурился. – Слушай, он хоть настоящий? Или ты его выдумал, чтобы не ходить с нами в караоке?

– Он настоящий, Кай. Слишком настоящий.

Субин вышел из университета, вдыхая прохладный вечерний воздух. У ворот стоял черный седан, выделявшийся своей сдержанной роскошью среди студенческих велосипедов и побитых малолитражек. Стекло плавно опустилось, являя миру идеальный профиль Пака Богома.

– Садись, Субин-а. Ты выглядишь так, будто только что проиграл дело в суде.

Субин неловко забрался на пассажирское сиденье. В салоне пахло кожей и тем самым дорогим парфюмом — смесью сандала и чего-то неуловимо медицинского, чистого. Богом был, как всегда, безупречен: темно-синие брюки со стрелками, светлая рубашка, на запястье — часы, стоимость которых, вероятно, равнялась годовому обучению Субина.

– Хён, я получил двойку, – выпалил Субин, пристегивая ремень.

Богом мягко улыбнулся, трогаясь с места. Его движения за рулем были точными и спокойными.

– Бывает. Ты слишком много на себя берешь. Учеба, нервы... Может, тебе стоит просто отдохнуть?

– Отдохнуть? – Субин горько усмехнулся. – На нашем первом свидании я уснул прямо в твоей машине. Помнишь? Мы приехали в парк смотреть на звезды, а я просто отключился, как только ты заглушил мотор. Мне до сих пор стыдно.

– Это было самое милое свидание в моей жизни, – Богом на мгновение оторвал руку от руля и накрыл ею ладонь Субина. – Ты так сопел, что я не решился тебя будить. Мы просидели так три часа. Я читал медицинский журнал, а ты видел сны.

– Ты слишком добр ко мне, – прошептал Субин, чувствуя, как напряжение в плечах начинает таять. – Мой отец бы сказал, что я проявляю слабость. В нашей семье не принято спать, когда нужно действовать.

– Ты не в армии, Субин. И я не твой командир.

Они ехали по вечернему Сеулу, и огни города отражались в стеклах витрин. Субин смотрел на свои широкие джинсы с небольшим пятном от кофе и на свои кеды, а потом переводил взгляд на элегантные туфли Богома. Они были из разных миров. Один — наследный принц медицины, другой — сын военного, пытающийся найти правду в параграфах законов.

– О чем ты думаешь? – спросил Богом, останавливаясь на светофоре.

– О том, почему ты со мной. Ты такой... правильный. Дорогие украшения, статус, карьера. А я вечно в этих мешковатых вещах и с двойкой в кармане.

Богом тихо рассмеялся. Этот смех всегда действовал на Субина как успокоительное.

– Знаешь, почему я выбрал медицину? Потому что в ней есть структура. Но в жизни структуры нет. Когда я встретил тебя — такого искреннего, в этих твоих огромных худи, серьезно рассуждающего о праве, — я почувствовал, что наконец-то нашел что-то живое. Не стерильное.

– Но я даже не могу поддержать разговор о твоей работе, – вздохнул Субин. – Я путаю названия костей, а ты, наверное, засыпаешь, когда я цитирую поправки к конституции.

– Вовсе нет. Мне нравится, как загораются твои глаза, когда ты говоришь о справедливости. Это делает тебя особенным.

Они припарковались у небольшого уютного ресторана, скрытого в переулках Каннама. Богом вышел из машины и, обойдя её, открыл дверь перед Субином.

– Давай сегодня забудем о кодексах и скальпелях. Просто ужин.

– Обещаю не засыпать в тарелке, – улыбнулся Субин.

– Я буду только рад, если ты расслабишься настолько, что позволишь мне позаботиться о тебе.

Внутри ресторана было тепло и пахло пряностями. Богом заказал вино и легкие закуски. Он рассказывал о забавных случаях в больнице, намеренно избегая тяжелых тем, а Субин поймал себя на том, что впервые за неделю перестал прокручивать в голове юридические термины.

– Хён, а твоя семья... они знают о нас? – осторожно спросил Субин, крутя в руках бокал.

Богом на мгновение замер, его взгляд стал серьезным.

– Моя семья ожидает от меня многого. Но они также знают, что я никогда не принимаю необдуманных решений. Если я выбрал тебя, значит, это навсегда.

– Мой отец... он очень строгий, – признался Субин. – Он до сих пор не может простить мне, что я не пошел в военную академию. Если он узнает, что я скатился на двойки из-за «личных дел», мне несдобровать.

– Тогда давай договоримся, – Богом подался вперед, сокращая расстояние между ними. – Ты позволишь мне помочь тебе с подготовкой. Я отлично умею структурировать информацию. Мы подтянем твое право, и ты получишь свою «отлично». А взамен...

– Взамен? – Субин затаил дыхание.

– Взамен ты пообещаешь мне, что перестанешь сомневаться в нас. Твои джинсы, твоя неуклюжесть, твоя страсть к закону — это то, что я люблю. Мне не нужен еще один врач рядом. Мне нужен ты.

Субин почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он всегда чувствовал себя недостаточно хорошим — для отца, для университета, а теперь и для Богома. Но глядя в эти спокойные, уверенные глаза, он вдруг понял: Богом не видел в нем «неудачника». Он видел в нем человека, который имеет право на ошибку.

– Хорошо, – тихо ответил Субин. – Я согласен.

Когда они вышли из ресторана, начался мелкий дождь. Богом тут же раскрыл большой черный зонт, укрывая Субина.

– Ты снова задумался, – заметил он, приобнимая парня за плечи.

– Да. Думаю о том, что мне очень повезло.

– Это мне повезло, Субин-а.

Они подошли к машине, но Субин не спешил садиться. Он повернулся к Богому, глядя на него снизу вверх — хотя их рост был почти одинаковым, Богом всегда казался выше из-за своей стати.

– Хён, а можно... – Субин замялся.

– Что, маленький адвокат?

– Можно я завтра надену твою рубашку? Ту, белую. Мне кажется, в ней я буду чувствовать себя увереннее на пересдаче.

Богом рассмеялся, притягивая его к себе для короткого, но нежного поцелуя.

– Забирай хоть весь мой гардероб, если это поможет тебе поверить в себя так, как верю в тебя я.

В ту ночь Субин долго не мог уснуть, но не от тревоги, а от странного, забытого чувства защищенности. Он лежал в своей комнате, окруженный учебниками и чертежами армейских укреплений, оставшихся от брата, и вдыхал едва уловимый аромат сандала, который, казалось, пропитал его одежду после вечера с Богомом.

Он знал, что впереди будет много трудностей. Гнев отца, строгие профессора, разница в их статусах и возрасте. Но теперь, когда у него был этот «элегантный врач» с добрым сердцем, юридические кодексы больше не казались такими пугающими.

На следующее утро Субин стоял перед зеркалом, застегивая пуговицы на белой рубашке Богома. Она была ему немного велика в плечах, но ткань была такой приятной к телу, что он невольно улыбнулся своему отражению. Сверху он, конечно, натянул привычную мешковатую куртку, но секрет, скрытый под ней, придавал ему сил.

– Ну что, Чхве Субин, – прошептал он себе. – Пора доказать, что адвокаты в этой семье не сдаются.

Выходя из дома, он получил сообщение на телефон:

«Удачи на тесте. Жду тебя вечером. И не забудь: даже если ты снова уснешь в машине, я буду рядом».

Субин спрятал телефон в карман широких джинсов и уверенно зашагал в сторону университета. Его мир больше не был просто набором параграфов и строгих приказов. В нем появилось место для любви, запаха дорогого парфюма и права быть самим собой.