утинные истори 2017

Тень не имела веса, не имела запаха и, что самое досадное, не имела осязаемой формы. Она была лишь пятном на стене, искаженным силуэтом, который послушно следовал за движениями Лины, когда та проходила под светом уличных фонарей Даксбурга. Но внутри этой тени кипела злоба, холодная и острая, как лезвие кинжала.

Магика де Гипноз — или то, что от нее осталось, — ненавидела свое нынешнее состояние. Быть «попаданцем» в собственном отражении, запертой в мире зазеркалья и сумерек, было высшим оскорблением для величайшей волшебницы мира. Она помнила вспышку, помнила поражение и то, как ее сущность была вырвана из плоти, оставив лишь этот черный, нематериальный лоскут.

Чтобы вернуть себе тело, чтобы снова почувствовать вкус победы и тяжесть магического посоха в руках, ей нужен был Первый Дайм Скруджа Макдака. Символ его удачи, средоточие его силы. И у нее был идеальный инструмент для этого — девочка, созданная из теней и пыли, чье сердце было соткано из ее собственной магии.

Лина сидела на подоконнике заброшенного амфитеатра, глядя на далекие огни особняка Макдаков. Ее пальцы нервно перебирали края старой куртки.

– Ты медлишь, дорогая, – прошипел голос, казалось, исходивший из самих стен.

Тень Магики медленно отделилась от пола, вытягиваясь и принимая очертания высокой фигуры с острыми перьями и горящими глазами. Она не была настоящей, лишь проекцией воли, но страх, который она внушала, был вполне реальным.

– Я не медлю, – огрызнулась Лина, не оборачиваясь. – Я жду подходящего момента. Скрудж не оставляет монету без присмотра ни на секунду. Ты сама это знаешь.

Магика скользнула ближе, ее призрачные руки легли на плечи девочки. Лина вздрогнула от неестественного холода, просочившегося сквозь ткань.

– Терпение — добродетель для тех, у кого есть время. У меня его нет, – голос тени стал вкрадчивым, почти нежным, что пугало еще сильнее. – Но я знаю, где находится слабое звено в броне Макдака. Тебе не нужно штурмовать хранилище. Тебе нужно лишь втереться в доверие к той, кто открывает любые двери в этом доме.

Лина нахмурилась, в ее глазах промелькнуло понимание, смешанное с тревогой.

– Поночка?

Тень довольно зашипела, ее силуэт на стене расширился, напоминая крылья огромной летучей мыши.

– Маленькая, наивная Поночка Вандеркряк. Она жаждет дружбы так же сильно, как я жажду возмездия. Сейчас она на городском пляже. Скрудж взял мальчишек на какую-то очередную нелепую экспедицию, а ее оставили «отдыхать» под присмотром миссис Клювдии. Но мы обе знаем, что Поночка не из тех, кто сидит на месте.

Магика указала длинным теневым пальцем в сторону береговой линии, где луна отражалась в темных водах залива.

– Иди туда. Стань ей другом. Стань той, кому она доверит секреты поместья. И когда придет время, ты принесешь мне Дайм.

Лина спрыгнула с подоконника, стараясь не смотреть в пустые глазницы своей «тети».

– А если я откажусь? – тихо спросила она, хотя знала ответ.

Тень Магики внезапно метнулась вперед, обволакивая девочку, становясь ее собственной тенью на полу, но при этом сжимая невидимые тиски вокруг ее сознания.

– Ты — это я, Лина. Твоя жизнь принадлежит мне. Твоя свобода — это иллюзия, которую я поддерживаю, пока ты полезна. Не заставляй меня напоминать тебе, из чего ты сделана.

Лина сжала кулаки, чувствуя, как магия тени покалывает кожу. У нее не было выбора. Пока нет.

– Хорошо. Я пойду на пляж.

***

Вечерний бриз приносил запах соли и жареной кукурузы с набережной. Городской пляж Даксбурга в это время суток был почти пуст, если не считать пары чаек и редких прохожих. Но в южной части берега, среди скалистых выступов, было оживленно.

Поночка Вандеркряк была в своем репертуаре. Она не просто «отдыхала» — она проводила тактическую разведку прибрежной зоны. В руках у нее был блокнот, а на голове — старый прибор ночного видения, который постоянно сползал на клюв.

– Так, – бормотала она, записывая что-то карандашом. – Вероятность нападения со стороны моря в ночное время увеличивается на сорок процентов из-за плохой видимости. Нужно предложить дяде Скруджу установить здесь автоматические турели с сетками... или хотя бы очень яркие фонари.

Лина наблюдала за ней из-за валуна. Поночка выглядела такой... нормальной. Нескладной, восторженной и совершенно беззащитной перед тем злом, которое Лина несла за собой в собственной тени.

– Эй! – Лина вышла на свет луны, стараясь придать голосу непринужденный тон. – Ты всегда планируешь оборону пляжа в одиночку, или это спецзадание от Макдака?

Поночка подпрыгнула на месте, сделав в воздухе эффектное сальто назад, и приземлилась в боевую стойку, выставив перед собой блокнот как щит. Увидев Лину, она тут же расплылась в широкой улыбке, а ее глаза засияли от восторга.

– Ой! Лина! Ты напугала меня! То есть, не напугала, я была готова, просто... Вау! Что ты здесь делаешь? Это же так круто! Мы проводим время на пляже? Ночью? Это так по-бунтарски!

Поночка подбежала к ней, едва не сбив с ног своей энергией.

– Просто гуляла, – Лина засунула руки в карманы, чувствуя, как тень под ее ногами довольно зашевелилась. – Увидела чудачку с прибором ночного видения и подумала: «Эй, я знаю этого секретного агента».

– Я не агент, я просто... практикуюсь, – Поночка немного смутилась, поправляя бантик. – Бабушка говорит, что мне нужно больше общаться со сверстниками и меньше думать о ловушках. Но ведь ловушки — это так интересно! А сверстники... они обычно не хотят обсуждать устройство арбалетов.

Лина усмехнулась. В этом ребенке было что-то обезоруживающее. Что-то, что заставляло ледяной ком в груди немного подтаивать.

– Ну, я не против обсудить арбалеты. Но, может, сначала просто посидим у воды? Без графиков и планов захвата мира.

– Да! Конечно! – Поночка закивала так интенсивно, что прибор ночного видения окончательно упал ей на шею. – У меня есть сэндвичи! Бабушка положила их так много, будто я собираюсь кормить целую армию. Или одного очень голодного Гломгольда.

Они уселись на теплый песок. Шум прибоя успокаивал, и на мгновение Лина почти забыла о том, зачем она здесь. Она слушала болтовню Поночки о ее коллекции древностей, о том, как трудно быть «обычной девочкой», когда ты растешь в доме самого богатого селезня в мире, и о том, как ей не хватает настоящих приключений.

– Знаешь, – Поночка вдруг затихла, глядя на темный горизонт. – Дядя Скрудж и мальчики... они семья. А я иногда чувствую себя просто... гостьей. Очень ценной, очень любимой, но гостьей. Мне бы хотелось иметь кого-то, кто понимает, каково это — быть не такой, как все.

Лина почувствовала укол совести. Тень под ней вытянулась, коснувшись края одежды Поночки, словно пробуя ее на вкус.

– Я понимаю, – тихо произнесла Лина. – Больше, чем ты думаешь. Моя... тетя, она тоже требует от меня многого. Иногда кажется, что я для нее просто способ достичь цели.

Поночка сочувственно положила руку Лине на плечо.

– Это ужасно. Но теперь у тебя есть я! Мы можем быть командой. «Команда Крутых Девчонок-Изгоев»! Как тебе? Нужно только придумать логотип и систему секретных рукопожатий.

– Звучит... неплохо, – Лина заставила себя улыбнуться.

В этот момент тень Магики внутри нее властно дернулась. В сознании Лины вспыхнул образ золотой монеты, сверкающей в лучах магии. Время поджимало. Скверный характер Магики не терпел сантиментов.

– Слушай, Поночка, – Лина отвела взгляд, делая голос максимально безразличным. – А это правда, что в особняке Макдака есть комната, где хранятся самые опасные артефакты? Ну, те, которые могут изменить мир?

Глаза Поночки расширились.

– О, ты имеешь в виду Хранилище или Секретный Архив? Там столько всего! Есть лампа с джинном, есть посохи древних королей... И, конечно, Первый Дайм! Дядя Скрудж говорит, что это не просто монета, а символ его упорства. Она всегда при нем, в специальном защитном футляре.

– Всегда при нем? – Лина прикусила губу. – Значит, ее невозможно достать?

– Ну, почти невозможно, – Поночка заговорщически понизила голос. – Но по четвергам он сдает свой сюртук в чистку миссис Клювдии. На пять минут, пока он переодевается, монета лежит на подставке в его кабинете. Но система безопасности там... ух! Лазеры, датчики давления и, кажется, один очень злой призрак дворецкого в среду.

Лина почувствовала, как тень за ее спиной довольно затрепетала. Информация была получена. Путь к телу Магики лежал через доверие этой маленькой утки.

– Ты такая крутая, Поночка, – Лина поднялась, отряхивая песок с джинсов. – Знаешь столько всего. Мы обязательно должны затусить в особняке как-нибудь.

– Правда? Ты придешь в гости? – Поночка вскочила, сияя от счастья. – Я покажу тебе свою коллекцию арбалетов! И мы можем устроить ночевку в библиотеке!

– Обязательно, – пообещала Лина, чувствуя, как внутри нее нарастает холод. – Обязательно приду.

Когда Лина уходила по пляжу, оставляя Поночку радостно подпрыгивающей у воды, тень на песке рядом с ней начала искажаться. Она росла, принимая облик Магики, чье лицо теперь было искажено триумфальной ухмылкой.

– Отличная работа, дорогая, – прошептал голос в голове Лины. – Она уже у тебя в руках. Еще немного, и этот город узнает, что такое настоящий страх.

Лина не ответила. Она смотрела на свои руки, которые в лунном свете казались почти прозрачными. Она была лишь тенью, инструментом в руках монстра. Но глядя на радостный силуэт Поночки вдали, Лина впервые поймала себя на мысли: а что, если она не хочет возвращать Магике тело?

Но шепот в ее голове стал громче, заглушая все сомнения. Магика де Гипноз не прощала слабости. И она была очень, очень близка к своей цели.