Большая любовь Блэка

Вечер в гостиной Гриффиндора дышал привычным уютом: в камине потрескивали поленья, в воздухе пахло жженым сахаром и старыми пергаментами, а на диванах у огня расположилась шумная компания. Джеймс Поттер, взлохмаченный и энергичный, что-то увлеченно доказывал Лили Эванс, которая, хоть и делала вид, что читает учебник по Чарам, то и дело прятала улыбку. Римус Люпин листал книгу, изредка поглядывая на друзей с мягкой иронией, а Питер усердно доедал пачку сахарных перьев.

Сириус Блэк, откинувшись на спинку кресла, выглядел как обычно: безупречно небрежный, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки и дерзким блеском в серых глазах. Но те, кто знал его достаточно долго — а Мародеры знали его лучше всех, — могли заметить, что его взгляд раз за разом соскальзывал к портретному проему.

– Бродяга, ты так шею свернешь, – негромко хмыкнул Джеймс, толкнув друга локтем. – Она придет. Куда она денется из собственной гостиной?

– Заткнись, Сохатый, – огрызнулся Сириус, хотя в его голосе не было настоящей злости. – Я просто смотрю, не идет ли Филч.

– Конечно, Филч в платье и с заколкой в волосах, – Джеймс тихо рассмеялся, переглянувшись с Римусом. – Мы все знаем, кого ты ждешь.

Сириус хотел было ответить какой-нибудь колкостью, но в этот момент портрет Полной Дамы распахнулся. В гостиную вошла Бэтти Уилкинс.

Она не была из тех девушек, которых замечаешь сразу. Бэтти не обладала ослепительной красотой Лили или вызывающей яркостью некоторых девчонок со Слизерина. Она была тихой, немного замкнутой и часто ходила с таким сосредоточенным видом, будто решала в уме сложнейшее уравнение по Арифмантике. Из-за этого её брови постоянно сходились к переносице, придавая лицу забавное, сердитое и одновременно трогательное выражение.

Но сегодня что-то было не так. Бэтти выглядела не просто сосредоточенной — она была в ярости. Её щеки горели пунцовым, а нижняя губа подрагивала.

Заметив свою подругу Мари Вальф, сидевшую неподалеку от Мародеров, Бэтти решительным шагом направилась к ней, едва не сбив по пути столик с чьей-то домашней работой.

– Ты не поверишь! – выпалила она, даже не поздоровавшись. – Мари, это был просто кошмар. Худшие два часа в моей жизни!

Мари сочувственно охнула, освобождая место на диване.

– Что случилось, Бэтти? Свидание прошло плохо?

– Плохо? – Бэтти всплеснула руками, и Сириус заметил, как красиво переливается ткань её темно-зеленого платья в свете камина. – Это было унизительно! Этот… этот самовлюбленный индюк Роджерс весь вечер говорил только о своих успехах в квиддиче. А под конец, когда я попыталась вставить хоть слово, он оглядел меня с таким видом, будто я — флоббер-червь, и заявил, что моё платье «уродское и совершенно мне не идет». Сказал, что я выгляжу в нем как старая библиотекарша!

Сириус, слушавший каждое слово, почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Ему захотелось прямо сейчас найти этого Роджерса и показать ему пару «библиотечных» заклятий, после которых тот неделю не сможет произнести слово «платье».

Джеймс, заметив, как напряглись плечи друга, не удержался от смешка и что-то шепнул Сириусу на ухо, кивнув в сторону Бэтти. Сириус в ответ лишь коротко и зло бросил: «Не сейчас».

Бэтти, чьи чувства и так были на пределе, уловила это движение. Она резко обернулась, её брови сошлись так сильно, что лицо стало похоже на грозовую тучу.

– Вам весело, Блэк? – выкрикнула она, и в гостиной внезапно стало тихо. – Вам кажется это забавным? Конечно, великий Сириус Блэк, знаток женской моды и разбиватель сердец! Сидите там, шепчетесь, смеетесь над тем, какая я нелепая, да?

Сириус опешил. Он приоткрыл рот, чтобы возразить, но Бэтти было не остановить.

– Я знаю, что я не красавица школы! Знаю, что я не хожу в мини-юбках и не флиртую на каждом углу! Но это не дает вам права сидеть и издеваться за моей спиной! Вы все одинаковые — только и умеете, что оценивать обертки, а если она вам не нравится, можно и поиздеваться. Терпеть тебя не могу, Блэк! Твои шуточки, твою заносчивость и твою вечную ухмылку!

Она замолчала, тяжело дыша. В её глазах стояли слезы, которые она отчаянно пыталась не выпустить. Сириус смотрел на неё, не отрываясь. Он не злился на её грубость. Напротив, в этот момент, с растрепанными волосами и пылающим взглядом, она казалась ему самой живой и прекрасной девушкой в Хогвартсе.

– Закончила? – тихо спросил он, когда пауза затянулась.

Бэтти сердито шмыгнула носом и отвернулась, собираясь уйти в спальни.

– Сядь, Уилкинс, – голос Сириуса изменился. Исчезла привычная насмешливость, осталась странная, непривычная для него мягкость.

– С какой стати я…

– Сядь, я сказал.

Он похлопал по месту на диване рядом с собой. Бэтти, сама не зная почему, подчинилась. Возможно, её просто покинули силы, а возможно, тон Блэка был слишком убедительным. Она опустилась на край дивана, сложив руки на груди и продолжая хмуриться.

– Во-первых, – начал Сириус, игнорируя широко раскрытые глаза Джеймса и Лили, – перестань так морщить лоб. У тебя в восемнадцать лет будут морщины, как у профессора Бинса, если продолжишь в том же духе.

Бэтти непроизвольно расслабила лицо, а потом нахмурилась еще сильнее.

– Блэк, если ты решил почитать мне лекции о красоте…

– Во-вторых, – перебил он её, – этот твой Роджерс — законченный кретин. Я всегда подозревал, что квиддичные бладжеры отбили ему последние мозги, но теперь я в этом уверен. У него вкус как у горного тролля.

Бэтти недоверчиво взглянула на него.

– Ты это говоришь, чтобы я не плакала прямо здесь?

– Я никогда не вру насчет внешности, – Сириус слегка наклонился к ней, и она почувствовала тонкий аромат его парфюма — морозный воздух и немного кожи. – Это платье… оно чертовски красивое. Цвет идеально подходит к твоим глазам. Ты в нем выглядишь… – он на мгновение замялся, подбирая слово, – потрясающе. И если этот идиот этого не заметил, значит, он не заслуживает даже минуты твоего времени.

Бэтти замерла. Она ожидала чего угодно: колкости, очередной шутки, даже холодного игнорирования. Но не этого искреннего, обволакивающего тепла в его голосе. Её гнев начал медленно таять, сменяясь полным замешательством.

– Ты… ты серьезно? – прошептала она.

– Абсолютно, – Сириус улыбнулся, и на этот раз это была не его обычная дерзкая ухмылка, а нечто гораздо более личное. – Ты вообще слишком много хмуришься, Уилкинс. Из-за этого люди не замечают, какая ты на самом деле. А зря.

Он непринужденно протянул руку и приобнял её за плечи, притягивая ближе к себе. Бэтти вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Тепло его тела странным образом успокаивало.

– Вот так-то лучше, – заключил Сириус. – А теперь забудь про этого недоумка. Мы тут как раз обсуждали, как пронести в Большой зал на завтрак партию навозных бомб так, чтобы Макгонагалл не заметила. У тебя есть идеи? Ты ведь у нас мастер скрытности.

Бэтти почувствовала, как уголки её губ невольно дрогнули.

– Ну… если использовать заклинание дезиллюминации на коробке и пронести её через боковой вход… – неуверенно начала она.

– О! – воскликнул Джеймс, мгновенно подхватывая игру и подмигивая Сириусу. – Смотрите-ка, у нас новый сообщник! Бродяга, кажется, ты нашел ценного специалиста.

– Я всегда знал, что в тихом омуте черти водятся, – рассмеялся Сириус, крепче прижимая Бэтти к себе.

Вечер потек дальше, но для Сириуса всё изменилось. Бэтти больше не была «той незаметной девчонкой из угла гостиной». Она сидела рядом, её плечо касалось его груди, и он чувствовал, как она постепенно расслабляется, втягиваясь в их общую болтовню.

Лили и Мари обменивались многозначительными взглядами, а Римус лишь понимающе улыбался, глядя в свою книгу.

Бэтти всё еще не понимала, с каких пор Сириус Блэк — самый популярный парень школы — начал обращать на неё внимание. Она чувствовала себя немного странно, сидя в обнимку с ним перед всем факультетом, но это «странно» было удивительно приятным. Впервые за долгое время ей не хотелось хмуриться.

А Сириус, слушая её тихий смех после очередной шутки Поттера, понимал, что это свидание Роджерса было лучшим подарком судьбы. Теперь он не собирался отпускать её так просто. Слоуберн только начинался, и Блэк был готов играть в эту игру столько, сколько потребуется.